Безликий (ЛП), стр. 419
«Какое поразительное совпадение…» — мысленно изумился Клейн, но в ту же секунду его словно током прошибло — он нащупал ключевую деталь:
«На кладбище в день похорон Талима вместо принца приехала именно та самая простолюдинка!»
«А ведь тогда его внимание сильнее всего привлекла таинственная дама под глухой черной вуалью, чьи пальцы украшало кольцо с сияющим синим сапфиром. Тварь, которая с огромной долей вероятности владела запечатанным артефактом класса „0“ или сама являлась сущностью сопоставимого ранга!»
В мгновение ока в сознании Клейна яркой вспышкой воскресла картина того дня:
Та самая незнакомка в глухом, тяжелом черном платье медленным величественным шагом удаляется в сопровождении двух горничных, а на ее левом мизинце сквозь тонкую перчатку отчетливо блестит кольцо с сияющим синим сапфиром…
У одной из сопровождавших ее служанок были каштановые, слегка вьющиеся волосы…
Образ той девушки из воспоминаний стремительно наслоился на внешность стоящей перед ним горничной, совпав до мельчайших деталей!
Всё тело Клейна в одно мгновение натянулось как струна, а по спине покатились ледяные капли пота, но на его лице не дрогнул ни один мускул.
Пустив в ход безупречный контроль «Клоуна», он виртуозно изобразил на лице задумчивость, словно силясь что-то припомнить, и с мягкой улыбкой поинтересовался:
— Скажи, в день похорон мистера Талима ты ведь сопровождала ту барышню?
Девушка ответила с полнейшим равнодушием:
— Да, верно.
«…Твою мать, это действительно она!» — Клейн титаническим усилием воли удержал на лице вежливую улыбку:
— Прекрасно. Перейдем к следующему вопросу.
Словно ровным счетом ничего не случилось, он продолжил методично, пункт за пунктом расспрашивать ее о других вещах, после чего отпустил и переключился на следующего слугу.
Однако теперь он незаметно урезал регламент расспросов и изрядно подгонял процесс.
Ему было жизненно необходимо покинуть поместье Красной Розы до того, как та барышня вернется со своей верховой прогулки!
В четыре часа пополудни, задолго до наступления сумерек, Клейн поспешил откланяться и, заметно опережая собственный график, сел в запряженный управляющим экипаж, взяв курс обратно в город.
Устроившись на мягком сиденье и откинувшись на обитые шелком и хлопком стенки салона, он наконец-то смог облегченно выдохнуть. Теперь у него появились силы и время, чтобы как следует взвесить и препарировать всю картину целиком:
'Итак, Талима погубило смертоносное проклятие той самой простолюдинки, которой увлекся принц Эдсак…
Но зачем ей понадобилось устранять обедневшего аристократа? Обычная месть за то, что Талим пытался разлучить их с принцем?
Но ведь в этом не было ни малейшей нужды. Ей достаточно было улучить момент во время любовных утех и нашептать принцу об этом на ушко, и уж Его Высочество нашел бы сотню способов заставить несчастного учителя верховой езды бесследно исчезнуть…
Перед смертью Талим вел себя так, будто безумно влюблен… Хм… первые признаки этой страсти проявились как раз после того, как ему удалось убедить ту барышню добровольно уехать подальше от принца… Неужто между ними вспыхнула порочная связь? И простолюдинка, которую принц Эдсак в итоге отыскал и вернул в поместье, наложила проклятие, дабы замести следы и убрать свидетеля своего грехопадения?
Звучит вполне логично, но тут же утыкается в глухую стену: каким образом сущность, равная полубогу или владеющая запечатанным артефактом класса «0», могла оказаться под домашним арестом у принца Эдсака? Даже с учетом того, что Августы — древняя ангельская династия с колоссальным наследием, для пленения фигуры такого уровня потребовались бы колоссальные ресурсы и сложнейшие ритуалы. Обычного принцу подобный фокус был явно не по зубам…
К тому же, с какой стати фигура столь заоблачного полета вообще обратила бы взор на заурядного Талима?
И почему она так настойчиво ищет встречи со мной? Неужто она почуяла мои попытки прорицания сквозь защитную пелену серой мглы?
Нет, вздумай она причинить мне вред, меня бы похоронили в одной могиле вместе с Талимом еще в тот самый день… К тому же, она пыталась увидеться со мной задолго до того, как ко мне в руки попали кровь, волосы и личные вещи покойного, а значит, никаких оккультных сеансов я еще физически не успел провести!
Разгадать этот ребус у Клейна никак не получалось, а потому он принял единственное верное решение: наглухо похоронить эти тайны в глубинах своей души. Никаких расследований, никаких расспросов!
Оставалось лишь уповать на то, что оперативники «Сердца Механизмов», получив мое недавнее предупреждение, сумеют сообразить, отчего королевская семья проявляет столь пугающее рвение в этом деле. Наверняка дело было вовсе не в репутации принца Эдсака, а в чем-то куда более зловещем! Пусть уж лучше Августы держат эту даму под замком как можно надежнее, не позволив ей явиться ко мне с визитом… Через пару дней, улучив подходящий момент, я заявлю принцу о своем полном бессилии, закрою поручение, а затем под благовидным предлогом поездки на южные курорты сменю личину и залягу на дно! Разложив всё по полочкам, Клейн постепенно успокоился.
…………
Баклундский вечер предсказуемо утонул в густой пелене туч и моросящем ледяном дожде. До предела истощенный физически и душевно, Клейн придерживал поля своего полуцилиндра. Слегка ссутулившись, он быстрыми шагами миновал сырые, раскисшие улочки и в тусклом свете газовых фонарей наконец-то добрался до дома номер пятнадцать по улице Минск.
Дав себе немного передохнуть, он дождался глухой темноты, отчеканил четыре выверенных шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой.
После успешного прорыва на шестую Последовательность — ранг «Безликого» — ему не терпелось проверить, какие метаморфозы претерпели эти таинственные владения. Увы, прошлая ночь выдалась слишком тяжелой, проснуться посреди ночи у него не хватило сил, а весь сегодняшний день пролетел в бесконечной беготне, так что улучить свободную минуту удалось лишь сейчас.
Кроме того, ему было жизненно необходимо отсечь любые помехи и провести еще один оккультный сеанс.
Дело в том, что во время этого прорыва, когда его духовность бурлила и пенилась, он больше не услышал того самого навязчивого, сводящего с ума шепота: «Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея…»!
Ему до смерти хотелось прояснить: стало ли это естественным следствием перехода на шестую ступень или же за этим крылась какая-то иная, скрытая причина.
Внутри величественного древнего храма монументальный длинный бронзовый стол и двадцать два кресла с высокими спинками, украшенные затейливыми символами, безмолвно застыли в первозданном покое, словно простояв здесь целую вечность.
Бескрайнее море серой мглы под ногами и уходящая в бесконечность пустота вокруг дышали прежней, первозданной безмятежностью.
Однако стоило Клейну лишь переступить невидимый порог, как его обостренная духовная интуиция Провидца мгновенно уловила едва заметную перемену в этих чертогах.
Клейн не спешил исследовать новые просторы. Утихомирив нахлынувшие чувства, он устроился на почетном месте во главе стола, силой мысли сотворил бумагу с пером и вывел фразу для прорицания:
«Причина, по которой я не услышал безумного шепота после своего продвижения».
Сжав листок в руке и тихонько зачитав фразу, Клейн откинулся на спинку кресла и с помощью медитации плавно скользнул в мир грез.
В бескрайней серой пелене неба и земли замелькал калейдоскоп сменяющих друг друга образов, пока один из них наконец не застыл перед его мысленным взором.
На картине предстал он сам в тот самый миг, когда его лицо и тело еще были усеяны бледными ростками плоти. Вокруг его фигуры клубилась призрачная, тонкая, едва заметная для посторонних серовато-белая мгла.
Видение с хрустом разлетелось на мириады осколков. Клейн распахнул глаза, интуитивно осознав истинную причину: