Безликий (ЛП), стр. 403

Созерцая эту душераздирающую картину, Клейн слегка приподнял голову и медленно прикрыл глаза.

Дождавшись, пока скорбящие мало-помалу потянутся к выходу и погост опустеет, он неспешно приблизился к могильному холму, наклонился и бережно возложил свой скромный белоснежный букет поверх остальных цветов.

«Прости меня…» — беззвучно, в глубине души прошептал он.

Выпрямившись во весь рост и отступив в сторону, Клейн уже собрался было покинуть кладбище, как вдруг заметил приближающихся к нему журналиста Майка Джозефа и хирурга Аарона Цереса.

— Какая невосполнимая, трагическая утрата… Я и помыслить не мог, что Талим так внезапно… так нелепо… эх… — с глубокой скорбью на лице пробормотал Майк, так и не найдя сил закончить фразу.

Обычно холодный и безучастный Аарон бережно снял очки в золотой оправе, аккуратно утер уголки глаз и тихонько вздохнул:

— Он всегда отличался редким радушием и искренней теплотой… Он совершенно не заслужил подобного финала.

— Да… А ведь у него были все шансы раз и навсегда смыть то позорное клеймо, что оставил после себя его дед, — удрученно поддержал Клейн.

В этот самый миг его взгляд зацепился за фигуру дамы, облаченной в глухое, тяжелое черное платье. Ее лицо скрывала плотная темная вуаль. Сжимая в руках такой же букет белых цветов, она медленным, величественным шагом направлялась прямиком к свежей могиле Талима.

Клейн с напускным безразличием отвел взор, продолжая незаметно следить за таинственной гостьей лишь краем глаза.

Наклонившись, чтобы возложить цветы, женщина невольно обнажила левую кисть, затянутую в изящную перчатку из тонкой черной марли.

И на мизинце ее левой руки сквозь тонкую ткань отчетливо блеснуло изящное кольцо с сияющим синим сапфиром.

У Клейна мгновенно перехватило дыхание, а по коже головы лавиной пробежали ледяные мурашки.

Всё его тело в одно мгновение напрочь окоченело, скованное могильным холодом.

Глава 444

Исповедь

Клейну уже доводилось испытывать нечто подобное, и этот богатый опыт помог ему мгновенно взять эмоции под контроль. Пустив в ход способности «Клоуна», он удержал на лице бесстрастную маску и подавил едва заметную дрожь во всём теле.

Спокойно и плавно отведя взор, он постарался сделать так, чтобы его мимолётный, случайный взгляд не выдал и тени замешательства.

— Эх, Талим был так молод… Он ведь даже не успел жениться, не оставил после себя детей, — со вздохом сокрушался Клейн, умело пользуясь моментом.

Выпалил он это лишь с одной целью — найти безупречное, логичное оправдание своей секундной заминке при виде таинственной гостьи. Мол, узрев незнакомку у могилы, он невольно задумался о семейной жизни Талима, о его несостоявшемся браке, и скорбь о безвременно ушедшем друге вновь захлестнула его душу с прежней силой.

— Да, в его-то годы ему следовало остепениться еще года четыре или пять назад. Увы, трагедия деда наложила на него слишком тяжелый отпечаток. Он панически боялся брака и лишь недавно пошел на поправку, — удрученно поддакнул репортер Майк.

В эту минуту Клейн, внешне казавшийся совершенно спокойным, чувствовал, словно в его спину медленно и глубоко вонзаются острые шипы, раздирая плоть до самой крови. Нервы его были натянуты до предела.

Дама в черном платье, на чьем мизинце левой руки красовалось кольцо с сияющим синим сапфиром, наконец выпрямилась. Окинув собравшихся тяжелым, цепким взглядом, она в сопровождении двух служанок безмолвно покинула могилу Талима и стала медленно удаляться, пока ее силуэт не растаял вдали.

«Фух…» — Клейн беззвучно, с облегчением перевел дыхание.

Леденящая душу жуть, сковавшая его спину, мгновенно проступила холодным потом.

Кто же она такая и зачем пришла почтить память покойного? Неужто возлюбленная Талима? Но как мог бедный, лишенный титулов, влияния и положения в обществе учитель верховой езды завести роман с кем-то, кто стоит за запечатанным артефактом класса «0» или равен по силе полубогу? Это же не бульварный роман! К тому же, судя по всему, именно она и наложила то смертоносное проклятие… До чего же глубокий омут… — Клейн с невозмутимым лицом слушал, как репортер Майк и хирург Аарон вспоминают былое.

Его мозг лихорадочно препарировал факты, пытаясь распутать клубок противоречий. И больше всего его поражало одно:

Каким образом кончина самого заурядного, лишенного денег и власти обывателя могла оказаться намертво завязанной на запечатанный артефакт класса «0» или сущность сопоставимого ранга? Это казалось абсолютно абсурдным!

«Впрочем, это ведь далеко не первый подобный случай. Рядом со мной разыгрывается точно такой же фарс…» — на Клейна внезапно снизошло озарение, и он искоса посмотрел на хирурга Аарона:

У этого совершенно обычного доктора дома, судя по всему, пригрелся самый настоящий «Ртутный Змей» первой Последовательности!

Разматывая эту цепочку рассуждений дальше, Клейн мысленно оглянулся на прожитые здесь пять месяцев. К своему глубочайшему изумлению, он осознал, что за столь короткий срок успел воочию соприкоснуться со многими полубогами и целым ворохом кошмарных запечатанных артефактов.

Таинственная дама, погубившая Талима, «Ртутный Змей» Уилл Осептин, «Богохульник» Амон, загадочная леди из Королевского музея, высокоранговые мастера Школы Розы, «0–08», «1–42», Инс Зангвилл, мутировавшая Священная Эмблема Солнца, тетрадь семьи Антигон, мистер Азик Эггерс — вероятный потомок бога Смерти, мистер «Дверь», Орден Сумеречных Отшельников… От этой вереницы имен, вспыхивающих в его сознании одно за другим, хотелось просто завыть от ужаса.

С трудом усмирив бьющееся сердце, он погрузился в безмолвные размышления:

«И это я еще не помянул стоящих над всеми ними „Истинного Творца“ и „Вечное Пылающее Солнце“… Пожалуй, в этот почетный список я могу с полным правом вписать и себя самого. Как-никак, я — душа из иного мира, призванная запретным ритуалом черного гадания и повелевающая таинственным серым туманом… Неужто наступает новая великая эпоха, призванная затмить времена Рассела, раз уж полубоги и кошмарные запечатанные артефакты один за другим спешат явить себя миру смертных…»

Пока Клейн блуждал в дебрях этих мыслей, глубоко опечаленные репортер Майк и хирург Аарон тепло распрощались с ним, после чего он и сам неспешным шагом покинул погост.

Озираясь по сторонам в поисках наемного экипажа, Клейн вдруг заметил, как из-за поворота выкатила до боли знакомая карета и плавно замерла прямо перед ним.

И пусть лакированный черный борт надежно скрывал королевский герб за плотным чехлом, Клейну хватило одного беглого взгляда, чтобы безошибочно узнать экипаж принца Эдсака.

Дверца бесшумно отворилась, и на подножку спустился пожилой управляющий с безупречно уложенной шевелюрой. Учтивым жестом он пригласил гостя войти:

— Его Высочество ожидает вас.

— Хорошо, — Клейн, ничуть не робея, поднялся по ступеням и скользнул в просторный, залитый мягким теплом салон.

Принц Эдсак щеголял в темно-синем пальто с широким отложным воротником, грудь которого украшала сложная вязь золотых аксельбантов, что придавало его облику поистине имперское величие.

Поглаживая украшенную бриллиантом булавку для галстука, он со вздохом сокрушался, и в его узких глазах сквозила глубокая скорбь:

— Я лишен возможности даже просто проводить друга в последний путь. Вынужден прятаться во тьме, наблюдать за церемонией издали и посылать слуг возлагать цветы… Воистину, бремя королевской крови лишает всякой свободы.

— Не лишись дед Талима своего дворянского титула, вам наверняка не пришлось бы прибегать к подобным мерам предосторожности, — Клейн послушно опустился на сиденье напротив, отвечая на приглашающий жест принца.

Эдсак пригубил кроваво-красное вино марки «Олмир» и задумчиво произнес:

— Эх, я ведь планировал со временем помочь его отцу вернуть хотя бы часть былого величия и вернуть титул… Увы, судьба распорядилась иначе…