Безликий (ЛП), стр. 391

— Мы согласны на твои требования, но с одной оговоркой: предметы, наделённые разрушительными побочными эффектами или смертоносными проклятиями, в этот список не входят, — негромко, оглядевшись по сторонам и убедившись в отсутствии лишних ушей, произнёс Иконсер.

«Мне всё равно нужны лишь чистые ингредиенты…» — мысленно усмехнулся Клейн, а вслух с улыбкой отозвался:

— Идёт!

— И всё же позволю себе полюбопытствовать: это твоё личное решение или вердикт руководства?

— Моих полномочий вполне достаточно, чтобы одобрить подобное, — Иконсер привычным жестом поправил шляпу, безуспешно пытаясь усмирить вздыбленные каштановые кудри. — Однако, поскольку дело касается усыпальницы аристократа Четвёртой Эпохи, я счёл своим долгом отправить депешу архиепископу. В ответной телеграмме он не высказал возражений.

— Превосходно, — Клейн вновь начертил на груди Треугольную Эмблему. — Тогда я готов выложить вам всю суть.

Иконсер рефлекторно качнул головой.

Он бросил беглый взгляд по сторонам и указал в сторону пустующего бильярдного зала:

— Обсудим это там.

«А этот бедолага-дьякон, которого волшебное зеркало Арродес то и дело подвергает публичной экзекуции, оказывается, весьма неглуп и опытен…» — беззвучно проворчал Клейн, послушно шагая вслед за Иконсером и Карлсоном. Оказавшись внутри, они первым делом убедились, что в соседних комнатах никого нет.

Клейн выждал пару секунд, тщательно подбирая слова, и заговорил:

— Дело обстоит следующим образом: некие Потусторонние обнаружили скрытую усыпальницу в излучине реки Стеффорд неподалёку от городка Уайтклифф. Исследовав её внешние границы, они сумели раздобыть несколько редких вещиц.

— Вдохновившись успехом, они сколотили целый отряд ради повторной, более глубокой вылазки, однако из тех катакомб так никто и не вернулся. Если вы тщательно прочешете этот сектор, то гарантированно наткнётесь на следы их пребывания.

Иконсер сосредоточенно выслушал рассказ и требовательно уточнил:

— Ты уверен, что это усыпальница аристократа Четвёртой Эпохи?

— Добытые трофеи неопровержимо доказывают, что хозяин мавзолея принадлежал к семейству Амон, служившему великой династии Тюдоров, — без утайки ответил Клейн и серьёзно предостерёг: — Те Потусторонние, что нашли там свою погибель, отнюдь не были слабыми новичками, да и число их было весьма внушительным. Сдаётся мне, соваться вглубь этого мавзолея без поддержки полубогов высших Последовательностей — чистой воды самоубийство.

— Амон… — Иконсер инстинктивно нахмурился.

Было очевидно, что в силу своего дьяконского ранга он обладал доступом к некоторым древним оккультным тайнам.

Не дожидаясь, пока Клейн повторит предостережение, он вскинул голову и твёрдо произнёс:

— Первым делом мы соберём все доступные исторические хроники и лишь затем перейдём к активным действиям.

— Мавзолеи Четвёртой Эпохи таят в себе немыслимую угрозу. Не смей разглашать эти сведения кому-то ещё и даже не помышляя о самостоятельном исследовании, иначе и ты, и твои друзья гарантированно расстанетесь со своими жизнями.

«Если бы я обладал достаточной дерзостью, меня бы здесь и в помине не было…» — мысленно усмехнулся Клейн, вежливо улыбнувшись:

— Моя репутация всегда была безупречной.

Сделка состоялась. Проводив взглядом уходящих Иконсера и Карлсона, Клейн водрузил на голову шляпу и неспешно направился к выходу из таверны «Счастливчик».

«Похоже, „Сердце Механизмов“ проявляет чрезвычайную осторожность, когда дело касается великих аристократов Четвёртой Эпохи и семейства Амон. Им наверняка потребуется ещё не один день, чтобы подготовиться и начать действовать… Осторожность…» — блуждающие мысли Клейна внезапно зацепились за это слово.

Он вспомнил о другом случае, который тоже можно было назвать верхом осторожности.

После того как Россель примкнул к древней тайной организации, предположительно именовавшейся «Орденом Сумеречных Отшельников», он в своём секретном дневнике, написанном на китайском языке, упорно избегал упоминания её названия, каждый раз заменяя его описанием характерных признаков.

Подобная осторожность казалась настолько преувеличенной, что невольно навевала подозрения!

Почему император Россель не смел произнести имя этого ордена вслух или доверить его бумаге, даже используя китайские иероглифы? Это шло вразрез со всем его стилем — ведь в дневниках он без стеснения записывал самые смелые откровения… Чего же он так боялся, чего опасался? Неужели стоило лишь произнести или написать «Орден Сумеречных Отшельников», как члены этой ложи — на каком бы языке это ни было сделано — мгновенно обо всём узнавали? Возможно, кто-то из её участников или один из запечатанных артефактов обладал подобной способностью? В голове Клейна родилась догадка, но подтвердить её он не мог, если только не решился бы на отчаянный и смертельно опасный эксперимент.

«Если принять эту теорию за истину, то я до сих пор оставался незамеченным лишь потому, что допрашивал Апостола Желаний над серой мглой, а мисс Справедливости открыл эту тайну, когда отзывался на её молитву с помощью серого тумана… Что ж, скоро понедельник, и на очередном собрании Клуба Таро мне следует предостеречь мисс Справедливость, чтобы она ни в коем случае не произносила вслух и не записывала название „Орден Сумеречных Отшельников“. А в качестве объяснения… я просто одарю её многозначительным взглядом, пусть додумывает сама…» — Клейн быстро набросал в голове план дальнейших действий и размашистым шагом покинул таверну «Счастливчик».

Поскольку времени до вечера оставалось ещё предостаточно, он нанял пролётку и покатил в клуб Крагга, намереваясь скоротать там послеполуденные часы.

Едва переступив порог холла, он приметил манежного учителя верховой езды Талима Дюмона.

Этот потомок обедневшего аристократического рода сидел в тихом углу, с наслаждением, мелкими глотками потягивая рубиновое вино, с раскрасневшимся лицом и в самом приподнятом расположении духа.

— Талим, у тебя, я погляжу, превосходное настроение, — с улыбкой поприветствовал его Клейн.

Талим добродушно рассмеялся:

— Это всё потому, что Новый год уже на носу!

Договорив, он с нескрываемым, бьющим через край воодушевлением поинтересовался: — Шерлок, а тебе ведомо, каково это — по-настоящему любить человека?

…Клейн выдавил дежурную вежливую улыбку:

— Увы, я всё ещё убеждённый холостяк.

— О, какая жалость! Ну ладно, мне пора приниматься за дела, — Талим осушил бокал до последней капли, поднялся и дружески махнул рукой на прощание.

— Да, кстати, спасибо, что свёл меня с мистером Фрамми Кейджем, — искренне поблагодарил его Клейн, вспомнив об инвестициях в велосипедный проект. — Когда у тебя выдастся свободная минутка? Я бы очень хотел пригласить тебя на обед и попробовать бэклундские деликатесы.

— Давай уже после Нового года, — Талим водрузил на голову шляпу и с тёплой улыбкой зашагал в сторону приёмного зала.

«Неужто и у этого парня наступила пора любви?» — невольно подумал Клейн.

Едва он развернулся и успел сделать всего пару шагов, как позади раздался глухой, тяжёлый стук падения.

Клейн резко обернулся и обомлел: Талим Дюмон распластался на полу, его тело непрерывно содрогалось в чудовищных судорогах, а левая рука мёртвой хваткой сжимала грудь в области сердца.

— Талим!.. — Клейн в несколько широких прыжков оказался подле него.

Однако к этому моменту у рта несчастного уже выступила белая пена, а последние искры жизни бесследно угасли.

Буквально за пару секунд весёлый, жизнерадостный и пышущий здоровьем мужчина превратился в остывающий труп.

Глава 437

Некролог

Клейну уже доводилось видеть, как на его глазах умирают знакомые люди, однако эта смерть оказалась самой внезапной и непредсказуемой. В памяти юноши всё ещё стояло лицо Талима Дюмона, когда тот расспрашивал его, каково это — любить по-настоящему. В его оживлённом взгляде сквозили затаённый восторг и гордость, которые он жаждал разделить с другом, но не мог из-за каких-то скрытых обстоятельств, а потому вынужден был тщательно взвешивать каждое слово.