Безликий (ЛП), стр. 37

«Они что, наняли экзорциста для изгнания злых духов?» — Клейн едва не прыснул со смеху.

Теперь-то истинная подоплека недавней аномалии стала кристально ясной. Никто не прорывался сквозь серый туман и не брал его на мушку. Произошедшее ничем не отличалось от тех моментов, когда мисс «Справедливость» и остальные возносили мольбы его имени: таинственное измерение просто улавливало зов и на одних инстинктах передавало сигнал хозяину. Вот только в этот раз заклинания не являлись молитвой к «Шуту», поэтому вместо наслаивающихся друг на друга призрачных голосов сигнал обернулся лишь волной благодатного тепла.

«Это банальное уведомление. Обычный сигнал, не несущий в себе ни враждебности, ни прямого мистического воздействия…» — с железобетонной уверенностью констатировал Клейн.

Заодно он сделал для себя еще один критически важный вывод: незримые нити, связывающие чертоги над серой мглой с мисс «Справедливостью» и прочими членами клуба, вовсе не являлись абсолютной, трансцендентной магией, неподвластной законам мироздания. Этот канал связи всё так же подчинялся правилам реального мира, имел свои ограничения и вполне мог подвергаться стороннему воздействию через специфические ритуалы.

Продолжая созерцать разворачивающуюся перед глазами сцену и вслушиваясь в доносящиеся голоса, юноша с неподдельным изумлением осознал: на этот раз связь держится куда дольше обычного.

До сего дня он был напрочь лишен возможности шпионить за владельцами темно-красных звезд по собственной прихоти. Единственным способом заглянуть в их мир оставался прямой призыв с их стороны — лишь тогда перед ним вспыхивало соответствующее видение.

Существовала и вторая лазейка: в тот краткий миг, когда он сам посылал отклик или даровал что-либо, он мог воочию наблюдать за происходящим и слышать звуки в реальном времени. Но стоило обмену завершиться — и канал захлопывался, намертво отсекая любой поток информации.

Однако сейчас он словно смотрел трансляцию — затянувшееся реалити-шоу, пусть и густо замазанное размытыми пикселями.

Клейн собственными глазами увидел, как эта миниатюрная барышня беседует в кабинете с мужчиной в золотой маске. Он услышал, как спутница называет её «Сио», и уяснил, что та отчаянно ищет Потусторонние материалы для эликсира «Шерифа»…

«Запись» оборвалась лишь тогда, когда обе дамы благополучно добрались до дома. К глубокой досаде сыщика, разглядеть номер на их двери сквозь мутную пелену ему так и не удалось.

Проводив взглядом стремительно тающее, подобное солнечным лучам золотистое сияние, Клейн в задумчивости кивнул. Теперь истинная природа этой аномалии стала вырисовываться куда отчетливее.

«Иными словами, мощь ритуала очищения сыграла роль батарейки, подпитав и удержав открытым канал связи? Что ж, Сио потратила свои тридцать фунтов не зря… Интересно, а когда я сам дорасту до такого уровня, чтобы удерживать этот мост по собственной воле?..» — со смешком покачав головой, юноша силой мысли материализовал пергамент с ручкой. Он вознамерился использовать уникальную среду над серой мглой, чтобы всё-таки раскинуть гадание на местонахождение Иэна Райта.

Глава 234

Ночь полнолуния

Обратившись всё к тому же искусству «гадания во сне», на этот раз Клейн выудил из видений куда более щедрый улов.

Первая сцена осталась неизменной: всё та же тесная, утопающая в грязи и мраке каморка, где на верхнем ярусе скрипучей койки спал мертвым сном Иэн Райт.

Затем декорации сменились зловонными недрами той самой канализации, где уже успели побывать оба. Иэн, сидя на корточках перед изувеченными останками Зерила, бережно ощупывал два ряда жутко белеющих во тьме зубов, пока не вытащил один из них.

Третье видение перенесло его на шумную, бурлящую улицу. Бредущие мимо прохожие щеголяли откровенной нищетой: их одежды пестрели залатанными дырами и откровенными лохмотьями.

В самом центре аллеи, среди скромных газонов и клумб, громоздились низкие трубы, безостановочно изрыгающие густые клубы пара. Облаченный в свое ветхое пальто и помятый котелок, подросток затравленно огляделся и юркнул в двери телеграфа неподалеку от сквера. По диагонали от здания раскинулся монументальный, напоминающий крытый рынок вход в паровую подземку.

Видения стремительно померкли, растворившись без следа. Распахнув глаза, Клейн принялся размеренно отбивать ритм указательным пальцем по краю древнего бронзового стола, выстраивая в уме первые логические цепочки:

«Судя по этой возне с вырванным зубом и тайной телеграмме, Зерил с мальчишкой — отнюдь не заурядные сыщики, по дурости вляпавшиеся в смертельную авантюру. За их спинами явно маячит целая организация!»

«Думаю, вычислить координаты того места из третьего видения не составит труда…»

Впрочем, с глубоким анализом юноша решил повременить, благоразумно рассудив, что засиживаться в таинственных чертогах над серой мглой сейчас не стоит.

Покинув почетное кресло Шута, он шагнул в дальний угол храма и извлек из принесенного накануне бумажного свертка Потустороннюю характеристику Мерсо.

Осторожно баюкая на ладони этот податливый, до боли напоминающий темно-красное желе сгусток, Клейн вернулся за стол и вывел на пергаменте новую фразу для прорицания:

«Подлинное название соответствующего зелья».

Беззвучно прокручивая эти слова в уме, юноша сжал в одной руке пугающую сверхъестественную субстанцию, а в другой — исписанный лист. Призвав на помощь медитацию, он плавно соскользнул в сон.

В зыбком, застланном серым маревом мире грез перед его мысленным взором вновь предстал тот самый джентльмен. Мужчина с худощавым, небритым лицом и в кричаще пестром, вычурном наряде — господин посол собственной персоной.

Поигрывая в пальцах флаконом, до краев наполненным густой темно-красной жидкостью, он с высокомерием бросил Палачу:

— Выпей. Осуши этот флакон с зельем «Охотника», и власть над бандой Зманге упадет прямо тебе в руки. Само собой, без звонкой монеты не обойтись. Как говаривал великий император Рассел: «В одной руке — дубина, в другой — морковка».

— Охотник? Но ведь Баклунд — исполинский мегаполис… — с явным недоумением переспросил Мерсо, подозрительно сдвинув брови.

В скудном, не обремененном образованием мировоззрении бандита это ремесло прочно ассоциировалось с дикой лесной глушью да травлей зверья.

Дипломат лишь снисходительно усмехнулся:

— Величайший город — это и есть самые непролазные, темные джунгли.

— Здесь каждый носит сразу две маски. Первая — загнанная добыча, вторая — безжалостный хищник.

— Даже самый тщедушный охотник до конца остается охотником. Стоит лишь изловчиться, и он играючи пустит кровь даже самой матерой жертве.

— Ступай. И стань частью этой грандиозной, кровавой травли.

……

Видение с хрустом разлетелось на мириады сияющих осколков. Вынырнув из транса, Клейн опустил взор на багровый сгусток Потусторонней характеристики, беззвучно рассуждая:

«Так вот оно что… Зелье „Охотника“! Немудрено, что Мерсо оказался столь чудовищно силен в рукопашной, да еще и пустил в ход духовую трубку с отравленными дротиками».

«Немудрено, что он так играючи взял мой след и вынюхал квартиру…»

«Впрочем, истинную суть своего Пути этот дилетант так и не постиг. Ни заготовленных ловушек, ни приличного арсенала, ни попыток выжать максимум из талантов… Отчасти это объясняется его самонадеянностью: ублюдок и в мыслях не допускал, что перед ним Потусторонний, да еще и восьмой Последовательности, а потому попер напролом. Но есть и другая причина — эликсир он проглотил совсем недавно…»

«Цепочка „Охотника“ безраздельно поделена между тремя гигантами: низложенной королевской династией Интиса — семьей Сорен, правящим родом Империи Фейсак — Айнхорнами, и всплывшим пару веков назад подпольным Орденом Железного Креста. Если приплюсовать сюда кричаще вычурный стиль одежды, личность кукловода не вызывает ни малейших сомнений… Это высокопоставленный дипломат Республики Интис, официальный посол в Королевстве Лоэн…»