Безликий (ЛП), стр. 365

Стоящий рядом Айзенгер серьезно заметил:

— Нет, Шерлок абсолютно прав.

— Каслана, тебе известно, как в древности именовалась восьмая Последовательность Пути «Дьявола»?

Каслана задумчиво нахмурилась. Судя по всему, ей уже доводилось слышать этот термин, но вспомнить его навскидку она не могла.

И тогда Клейн негромко ответил за нее:

— Хладнокровный.

«Хладнокровный»… Каслана мысленно повторила это название, сразу сообразив, почему два выдающихся сыщика, Мориарти и Стентон, рассуждали именно в таком ключе.

Заметив ее реакцию, Клейн указал рукой в противоположную сторону:

— Предлагаю разделиться и прощупать почву через свои каналы.

Получив от Айзенгера и Касланы согласные кивки, Клейн торопливо ушел, однако в Южный район Баклундского моста к Эмлину Уайту спешить не стал.

Первым делом ему следовало наведаться в Хиллсакский полицейский участок и забрать те самые пятьдесят фунтов залога.

Его непричастность к делу была полностью доказана, ведь и Айзенгер Стентон, и официальные Потусторонние уже дали соответствующие показания.

Глава 421

Дорогие материалы

Парадная дверь дома Патрика Джейсона внезапно распахнулась, и внутрь легкой трусцой вбежали Ночные Ястребы в черных суконных пальто.

Их лица застыли в предельном напряжении и настороженности, словно они готовились встретить лицом к лицу неописуемо кошмарного врага.

Топ, топ, топ — в дом вошел серебряный полный доспех.

Он казался необычайно тяжелым, а все его детали были выполнены в древнем стиле. От левого плеча по диагонали к самому низу живота тянулся несмываемый багровый след — широкая полоса запекшейся темно-красной крови, которая в сочетании с мелкими брызгами на других частях брони рождала причудливый, почти зловещий узор, напоминающий изысканное и жуткое украшение.

«Анквистер» Соэст выудил из кармана золотые часы, бросил на них беглый взгляд и скомандовал:

— Смена.

Серебряный полный доспех замер. Латник поднял руку и откинул забрало, явив свое лицо — это был темноволосый и зеленоглазый мужчина, весьма недурный собой.

— Леонард, в ванной комнате при хозяйской спальне на втором этаже уже готова горячая вода. Поторопись и не теряй ни секунды, иначе тебе останется лишь досрочно упокоиться в объятиях Богини, — предупредил Соэст.

— Слушаюсь, капитан Соэст, — Леонард Митчелл с помощью товарищей поспешил освободиться от тяжелого, окровавленного серебряного доспеха.

Нощий «Красные перчатки» не стал размениваться на пустые приветствия или колебания. Он сразу поднялся на второй этаж и нашел ванну, над которой еще поднимались густые клубы белого пара.

В мгновение ока Леонард сбросил с себя всю одежду и скользнул в горячую воду, погрузившись в нее так глубоко, что даже кончик его носа скрылся под водой.

Его кожа стремительно покраснела, уподобившись вареному лобстеру, а по всему телу начали медленно проступать странные серебристые узоры, напоминающие глубокие шрамы.

Эти серебряные линии, сияющие первозданным блеском клинков, непрерывно расходились во все стороны, капля за каплей растворяясь в воде.

Не прошло и десяти секунд, как густой белый пар полностью растаял, а поверхность горячей воды подернулась тонкой, прозрачной коркой льда!

Лишь когда все серебристые линии окончательно сошли с кожи, Леонард рывком сел в ванне и шумно, глубоко задышал.

Слегка наклонив голову, словно прислушиваясь к неведомому собеседнику, он понизил голос до шепота:

— Эй, старик, тебе ведомо происхождение «1–42»?

В его сознании тут же зазвучал сухой, старческий голос:

— С каждым днем ты ведешь себя всё более непочтительно.

— Я без понятия, откуда взялся этот странный доспех.

И, не дав Леонарду вставить ни слова, старик усмехнулся:

— Но, кажется, мне удалось узнать, кому принадлежала эта кровь.

— И кому же? — с любопытством спросил Леонард.

Старческий голос приглушенно ответил:

— Одному из древних богов, живших еще до Великого Катаклизма.

…………

Южный район Баклундского моста, улица Роз, Церковь Урожая.

Стоило Клейну переступить порог безмолвного молитвенного зала, как его взору предстали отец Утравски и вампир Эмлин Уайт. Они сидели на скамьях друг за другим — один исполински высокий, другой пониже, — сложив руки перед лицом: их пальцы соприкасались, а приоткрытые ладони застыли на уровне рта и носа.

Это был молитвенный жест, принятый исключительно среди прихожан Церкви Матери-Земли.

В этот миг лицо Эмлина Уайта дышало такой кротостью и умиротворением, что в его облике невозможно было признать прежнего гордеца, изнывающего от мелких житейских забот.

Клейн едва заметно усмехнулся и молча начертил на груди треугольную священную эмблему.

Опустившись на первую попавшуюся скамью, он дождался окончания молитвы, после чего подошел к Эмлину Уайту и с улыбкой произнес:

— Сегодня ты на редкость набожен.

— Что? — Эмлин внезапно очнулся от молитвенного транса и с бледным как смерть лицом испуганно забормотал себе под нос: — Что я натворил… Что я сейчас сделал?..

Его голос становился всё тише — похоже, память услужливо воскресила подробности его недавнего поведения.

— Ну, возможно, в этом нет ничего плохого, — утешил его Клейн совершенно не звучащими убедительно словами, пристраиваясь на скамью по соседству.

— Меньше всего на свете я хочу слышать подобные слова, хоть и сам замечаю, что сопротивляюсь этой вере всё слабее… — Эмлин помрачнел, и в его голосе прорезались плачущие нотки. — Но я не хочу предавать Луну!

Не желая бередить рану и развивать столь грустную для вампира тему, Клейн перевел разговор в другое русло, как бы невзначай поинтересовавшись:

— Вы, род Крови, поклоняетесь Первозданной Луне или какому-то божеству, олицетворяющему ее? Или же для вас это одно и то же?

— И то, и другое, — Эмлин надменно вздернул подбородок. — Чистокровные представители рода Крови, разумеется, поклоняются именно божеству, олицетворяющему ночное светило. Ее зовут Лилит, она — наша прародительница и древняя богиня. А вот обращенные из простых людей вампиры больше склонны почитать именно Первозданную Луну. В обычных условиях эти понятия тождественны, однако порой они не пересекаются, и между ними есть разница.

— Вампиры, обращенные из людей? — Клейн ничуть не удивился тому, что Эмлин Уайт без запинки произнес имя Лилит, древнего божества Второй Эпохи. Куда больше его заинтриговала сама фраза об обращенных смертных.

«Неужто это и есть та самая Последовательность „Вампира“, о которой упоминал мистер Азик?» — молча подумал Клейн.

На лице Эмлина проступила сложная гамма эмоций, когда он ответил:

— Да, здесь есть два пути. Первые обращаются, когда могущественный представитель рода Крови дарует смертному Первое объятие, а вторые получаются, когда человек выпивает соответствующее зелье. Последние — наши самые ненавистные враги.

— А почему? — Клейн уже смутно догадывался, каким будет ответ.

Эмлин процедил сквозь зубы:

— Главный ингредиент их зелий — наша собственная кровная эссенция.

И впрямь… Клейн не удержался, повернул голову и окинул Эмлина оценивающим взглядом с ног до головы.

Эмлин, почувствовав под этим пристальным взором внезапную неловкость, фыркнул:

— Ты уже Потусторонний, и тебе ни за что не сменить свой Путь!

«Просто я впервые в жизни вижу ходячий… нет, живой… нет, говорящий Потусторонний ингредиент… Хотя, если подумать, в каком-то смысле любой Потусторонний из числа людей тоже является подобным материалом…» — Клейн поначалу хотел лишь мысленно посмеяться, однако его душу мгновенно захлестнула волна глубокой печали.

В этот момент Эмлин скосил глаза на отца Утравски, усердно протиравшего Священную Эмблему Жизни, и понизил голос до шепота:

— Я разузнал, где достать два нужных тебе ингредиента.

— Каких именно? — Клейн даже не подумал скрывать вспыхнувшую радость.