Безликий (ЛП), стр. 343

«Неужто решил, будто я рассыпаюсь в комплиментах твоей красоте?» — Клейн лениво поднялся с места и усмехнулся:

— О нет, я просто вел к тому, что у тебя прирожденный комедийный талант.

Оставив Эмлина Уайта с застывшей на лице гримасой, сыщик протиснулся в проход и бросил на ходу:

— Не забудь про мое поручение.

…………

Порт Притц, улица Белого Дуба.

Еще ранним утром Форс Уолл прибыла на паровом поезде в этот крупнейший и важнейший порт королевства. Она заблаговременно приобрела обратный билет на речной пароход — такой маршрут обходился значительно дешевле.

Вдыхая соленый воздух, пропитанный запахом моря, Форс наблюдала за вечно спешащими портовыми грузчиками.

В разгар сезона гавань наводняли толпы поденщиков, жаждущих хорошего заработка. Множество бедняков из Восточного района Баклунда сбивались в артели и тянулись сюда пешком на юго-восток, преодолевая расстояние более чем в шестьдесят километров — точь-в-точь как во время сезонных работ по сбору хмеля.

Местные улицы казались шире многих баклундских переулков, да и дышалось здесь легче, пусть вокруг и было изрядно грязнее… Озираясь по сторонам, Форс без труда отыскала неприметное обветшалое здание, где базировалась Ассоциация рыбаков.

Всё прошло без сучка без задоринки: поднявшись на нужный этаж, она беспрепятственно застала в одном из кабинетов Дориана Грея.

Этот джентльмен среднего телосложения, обладающий невероятно могучими, мускулистыми руками, причесывался на редкость аккуратно, разительно выделяясь на фоне остальных обитателей ассоциации, чьи шевелюры больше напоминали вороньи гнезда.

«Наверняка еще один представитель рода Авраамов…» — мысленно заключила Форс и лаконично изложила цель своего визита, протянув Дориану предсмертное завещание Лоуренса, старинный блокнот и переливающуюся, похожую на бриллиант Потустороннюю характеристику.

Дориан с гаммой сложных эмоций принял эти сокровища и первым делом развернул письмо.

Дотошно вчитавшись в строчки, он поднял голову и устремил на Форс искренний взгляд голубых глаз:

— Хвала вашему доброму сердцу и верности слову, мисс Уолл. Я до гробовой доски буду чтить ту заботу и неоценимую помощь, которую вы оказали Анлисе и Лоуренсу.

— Не сочтете ли вы за труд принять мою благодарность? Я бы очень хотел пригласить вас отобедать со мной.

— С превеликим удовольствием, — согласилась Форс, всё равно не зная, чем убить время до отплытия речного судна.

Дориан немедленно проводил гостью в смежную комнату отдыха, распорядившись подать горячий чай с десертами, а также свежую прессу и журналы.

Вернувшись в кабинет, джентльмен с тенью глубокого сомнения на лице отпер потайной шкафчик и извлек на свет некий предмет.

То был кристально чистый, сияющий ослепительным блеском стеклянный шар.

Глава 408

Дерзкая гипотеза

Дориан задернул шторы, погружая кабинет в полумрак, и опустился на стул.

Левой рукой он удерживал хрустальный шар, а правой едва касался его верхушки, плавно поглаживая его туда-сюда и непрестанно шепча что-то себе под нос, словно в бреду.

Мало-помалу мерцающие искры внутри хрустального шара разгорались всё ярче, проступая всё отчетливее, словно наливаясь отражением ночного звездного неба.

Звезды, обычно служащие для предсказания судеб и определения жизненного пути, проступали одна за другой, складываясь в объемную астролябию, переплетенную множеством мистических символов и знаков — откровений из мира духов.

Дориан Грей наконец замер, склонив голову над сияющей сферой.

— Не солгала… Всё действительно складывается именно так… Более того, она способна принести перемены роду Авраам, благие перемены… — Свет хрустального шара медленно угас, и Дориан поднялся с места, окончательно приняв решение.

Время обеда, в ресторане «Четырехкрылая птица».

Перед Форс лежала нарезанная кусочками жареная рыба, щедро приправленная розмарином. Золотистая корочка аппетитно хрустела, нежная мякоть таяла во рту, да и мелких костей почти не попадалось — словом, объедение. Единственной странностью была причудливая кулинарная эстетика повара: тот зачем-то сохранил выпученные рыбьи глаза и умудрился выложить блюдо так, чтобы они неотрывно уставились в потолок, словно безмолвно вопя о несправедливости безвременной кончины.

…Форс уложила рыбью голову набок, отрезала хвост и прикрыла им этот обвиняющий взор.

В этот момент Дориан Грей, мерно орудуя ножом и вилкой, словно невзначай поинтересовался:

— Анлиса очень увлекалась оккультизмом и успела изрядно в нем преуспеть. Когда ты разбирала её вещи, не попадалось ли тебе каких-нибудь книг, записей или мистических безделушек?

— Да, там было несколько тетрадей и книг, — открыто призналась Форс. — Именно благодаря им я и пристрастилась к оккультизму, вот только, увы, некоторые вещи для меня остаются совершенно непостижимыми.

«Взять хотя бы те самые „Сведения о духовном мире“: мало того что бред несусветный, так еще и логика напрочь отсутствует, а мысли путаются. Даже если заставишь себя читать через силу, гася накатывающее раздражение, в голове всё равно ничего не задерживается — закрываешь обложку и тут же всё забываешь, куда уж там понять…» — беззвучно добавила она про себя.

Дориан едва заметно кивнул и добродушно рассмеялся:

— О, в таком случае ты всегда можете спросить меня. Я ведь тоже увлекаюсь оккультизмом и, смею надеяться, довольно неплохо в нем разбираюсь.

— Неужели? Это же просто замечательно! — подыграла ему Форс.

Убедившись, что она действительно заинтригована, Дориан искусно перевел беседу в русло оккультизма. Он то вскользь касался мира духов, то делился тонкостями личной медитации. Заботясь о конспирации, при входе в ресторан джентльмен намеренно выбрал самый уединенный и тихий столик в углу, чтобы их разговор не улетел в чужие уши.

Под занавес обеда Дориан заговорил вновь:

— Знаешь, я долго ломал голову над тем, как отблагодарить тебя, и наконец-то нашел решение. И пусть Лоуренс оставил тебе плату, я считаю, что этого слишком мало, чтобы в полной мере вознаградить твою доброту, отзывчивость и верность слову.

— Мисс Уолл, если у вас возникнут какие-либо вопросы в области оккультизма, вы всегда можете написать мне письмо. Считайте это моей скромной признательностью.

— О лучшем я не смела и мечтать, — не стала отказываться Форс.

Из недавней беседы она безошибочно считала, что Дориан Грей владеет поистине глубоким, монументальным и систематизированным багажом знаний по оккультизму — истинный отпрыск древнего рода Авраам.

Самой же писательнице этих систематических знаний как раз и не хватало. Да, она владела основными понятиями о Потустороннем мире, но все эти крупицы были почерпнуты из поверхностных книг и чужих тетрадей, да разрозненных сплетен, услышанных на подпольных сходках. В ее оккультном образовании зияли приличные бреши, а в суждениях сквозила бессистемность.

Услышав ее согласие, Дориан поднял свой бокал и с мягкой улыбкой произнес:

— Да уповаем мы на то, что в один прекрасный день и сами обретем таинственные, Потусторонние силы.

…………

Северный район Баклунда, собор Святого Самуила.

Отряд Ночных Ястребов в черных плащах и красных перчатках спустился в подземный ярус собора. Возглавлял их мужчина лет сорока с мягкими чертами лица и заметной проседью на висках.

На его голове красовался вычурный классический котелок, а в пальцах он сжимал увенчанную золотом черную трость. Безмолвно следуя за провожатым из числа местных Ночных Ястребов, офицер переступил порог просторного кабинета.

В кабинете тесилились книжные шкафы, заставленные бесконечными рядами архивных дел. В высоком кресле вальяжно восседала женщина, облаченная в свободную черную мантию. Ее веки украшали яркие синие тени, а на щеках пылали румяна, придавая лицу зловещую, пугающую красоту. Подниматься навстречу гостям она и не подумала. То была бывший «Медиум» Дейли.