Безликий (ЛП), стр. 296
А затем его взор затопила мгновенно хлынувшая багровая стена огня, и уши разорвал оглушительный грохот взрыва.
Всю жизнь он полагал, что эти последние мгновения растянутся в вечность, позволив заново пережить все те светлые дни, когда рядом были жена и дети. Наивно верил, что почувствует долгожданное избавление, ведь больше не придется терпеть нечеловеческие муки. Однако в ту самую секунду его душу захлестнул лишь животный, первобытный ужас и отчаянная, всепоглощающая жажда жить. А все эти хваленые предсмертные видения так и не успели промелькнуть перед глазами — рассудок молниеносно затопила пронзающая боль, после чего толстосум провалился в кромешную тьму.
Бу-бух!
Окна столовой с жалобным звоном разлетелись вдребезги. Сквозь осколки наружу вырвался шквал из каменного крошева, кирпичных обломков и яростно ревущих языков пламени.
Патрулирующих как раз этот периметр охранников мгновенно смело взрывной волной и завалило обломками. Те же счастливчики, кого не задело камнями, оглохли от звона в ушах и, потеряв равновесие, шатаясь, валились на землю.
Перед их ошарашенными взорами предстала обрушившаяся едва ли не наполовину внешняя стена столовой и сюрреалистичное пламя, словно парящее прямо в воздухе.
Оглушительный грохот эхом прокатился по всей округе, до смерти перепугав жителей соседних улиц и дежуривших неподалеку полицейских, повергнув их в смятение и ужас.
А там, внутри разрушенного зала, незыблемым изваянием застыл закованный в черные латы и увенчанный угольной короной Клейн. Купаясь в ревущем багровом огне и принимая на себя яростные порывы ударной волны, он даже не шелохнулся.
Клубящаяся вокруг него темная дымка изрядно оплавилась, да и само эфирное тело получило кое-какой урон, однако раны оказались отнюдь не критичными.
Возле опрокинутого обеденного стола, в самом углу, валялись отшвырнутые взрывом Паркер с Капином. Их черепа были проломлены и вмяты внутрь, а сами тела обуглились до черноты.
По их плоти всё еще плясали тихие языки пламени, и ровно такая же печальная участь постигла всех остальных раскиданных по залу лакеев и горничных.
В противоположном от камина конце столовой лежала Кэти. Девушка не успела увернуться, и ее с чудовищной силой впечатало в стену, после чего она сползла на пол. Вся она превратилась в сплошное кровавое месиво, густо испещренное страшными ожогами — на теле не осталось ни единого целого клочка кожи.
Наемница еще не испустила дух, но провалилась в глубокую кому от тяжелейших увечий. И даже в таком состоянии она судорожно, словно в припадке, кашляла, втягивая в легкие густые клубы парящего в воздухе огня.
Ее верный черный хлыст тоже не пережил катастрофы: кожа покрылась густой паутиной трещин и местами занялась огнем, а весь арсенал Потусторонних пуль безжалостно сдетонировал во время взрыва.
Кэти окончательно и бесповоротно выбыла из схватки.
А вот Херас, успев виртуозно сгруппироваться и уйти в перекат, благополучно уберег все жизненно важные органы. Впрочем, и он оказался щедро перемазан кровью и копотью.
Шатаясь, старик всё же поднялся на ноги. На его спине, белоснежном парике и штанинах полыхали багровые языки пламени.
Дыхание давалось ему со всё большим трудом, а организм получил весьма серьезный, ощутимый урон.
Но даже тот факт, что он остался стоять, служил красноречивым доказательством поистине пугающей крепости и выносливости его плоти. Вернее сказать, натянув ту самую отливающую железом черную перчатку, он обрел воистину несокрушимое тело!
Впрочем, подобный расклад ничуть не выходил за рамки расчетов Клейна.
Будучи не в силах точно взвесить предел выживаемости врага, при разработке плана он благоразумно заложил максимальную, завышенную оценку чужой стойкости.
Краем глаза подметив, что закованный в латы незваный гость остался практически невредим, Херас хищно прищурился. Торопливо вскинув левую ладонь и указав прямиком на юношу, он глухо, с нажимом выплюнул:
— Изгнание!
Клейна вновь смело колоссальной, неодолимой мощью. Словно невесомый бумажный обрывок в эпицентре урагана, его с силой вышвырнуло прочь из столовой. Тем временем в парадном зале, уже пережившем кратковременную вспышку огня, пламя заметно поутихло, хотя и продолжало жадно подбираться к деревянной лестнице, готовя новую волну катастрофы. Хвала небесам, благодаря чарам «Изоляции», наглухо запершим основной удар в столовой, разрушения здесь оказались не столь фатальными.
Воспользовавшись спасительной заминкой, Херас резко крутанулся на пятках и, даже не оглядываясь, пулей бросился к выходу.
Он даже не стал терять драгоценные мгновения на то, чтобы сбить с себя всё еще полыхающее пламя.
Старик кристально ясно осознавал: его физическое состояние находится на критической отметке, балансируя на грани потери контроля. Вдобавок ко всему, впитанный токсин вот-вот должен был раскрыть весь свой гибельный потенциал. Сложив эти две беды воедино, он резонно рассудил, что шансов прикончить лазутчика у него не осталось, даже если на подмогу бросится дежурящий у входа в казематы Белис с его седьмой Последовательностью!
Продолжи он упираться и вязнуть в этой схватке, финал был бы один: либо смерть от отравления, либо срыв в бездну безумия от тяжелейших ран!
Приняв железобетонное решение спасать собственную шкуру, он напрочь забыл о всё еще цепляющейся за жизнь Кэти.
Едва Клейну удалось восстановить равновесие после «Изгнания», как он тут же подметил этот трусливый маневр. Слегка запрокинув голову и широко разинув рот, юноша исторг из себя пронзительный, недосягаемый для человеческого слуха вопль!
Вз-з-з!
В голове Хераса оглушительно зазвенело. Рассудок помутился, и старик на секунду сбился с шага. Тем временем на всё еще уцелевших участках его кожи начала стремительно вспучиваться густая россыпь прозрачных волдырей — вернейший, пугающий симптом грядущей потери контроля.
И всё же, титаническим усилием воли он мигом вырвал себя из оцепенения и продолжил свой отчаянный забег, благополучно вырвавшись за пределы принадлежащей вилле лужайки.
«Ну и живучая же тварь…» — дабы не искушать судьбу непредвиденными сюрпризами, Клейн благоразумно отказался от погони.
Парень прекрасно помнил, что его истинной, первостепенной миссией было спасение невинных душ, а вовсе не тотальная зачистка этих падших Потусторонних.
К тому же, его собственные духовные резервы были выжаты почти досуха, а тело получило весьма ощутимый урон. Бросься он вдогонку — и далеко не факт, что сумел бы выстоять против загнанного в угол, обезумевшего Хераса.
Щелк!
Клейн звонко щелкнул пальцами, выпуская в полет невидимую воздушную пулю.
Снаряд с ювелирной точностью вонзился прямиком в голову Кэти, навсегда избавляя ее от земных мук.
Покончив с этим, сыщик резко развернулся и воспарил в сторону входа в подземные казематы.
Обросший густой бородой Белис всё это время напряженно следил за суматохой снаружи, однако покинуть пост не решался, до смерти боясь, что возможные подельники лазутчика воспользуются заминкой и прорвутся в темницы.
И в этот самый момент, сжимая в руках громоздкую паровую винтовку высокого давления и активировав духовное зрение, он едва не подскочил от оглушительного взрыва, натянув нервы как струны.
Едва его взгляд выхватил приближающийся, источающий пугающее величие призрачный силуэт, бородач без малейших колебаний вскинул ствол и вдавил спусковой крючок.
Бах!
Из дула с ревом вырвалось облако густого белого пара, и острая, бледно-золотистая пуля с немыслимой скоростью устремилась вперед.
Клейн же, ведомый обостренной интуицией, был во всеоружии. Еще за долю секунды до выстрела Белиса он плавно заложил небольшую дугу, уходя с линии огня.
Смертоносный снаряд со свистом прошил парадный зал насквозь, в щепки разнес входные двери и благополучно улетел на улицу.
Сам же Белис тем временем пулей выскочил из своей каморки. Держа паровую винтовку наизготовку в оборонительной стойке, он стремительно, спиной вперед отступал к парадному выходу.