Безликий (ЛП), стр. 287
Вспомнив, что она уже и сама полноправный член Клуба Таро, писательница лишь горько усмехнулась и беззвучно прошептала:
«Как говаривал великий император Рассел: поживем — увидим…»
Усмирив бушующий рой мыслей, Форс вновь вознесла смиренную благодарность господину Шуту. После чего, строго следуя канонам ритуальной магии, задула пламя трех свечей и принялась сноровисто прибирать уставленный подношениями алтарь.
…………
Тем временем в чертогах над серой мглой Клейн благополучно выкинул из головы все заботы о роде Авраамов.
Следуя изначально намеченному плану, он силой мысли материализовал пергамент с пузатой перьевой ручкой и вывел фразу для грядущего прорицания:
«Нынешнее положение Дейси».
Отложив перо, сыщик аккуратно сложил вместе тетрадку со словами девочки и исписанный лист, намертво зажав их в левой руке.
Вальяжно откинувшись на высокую спинку кресла, юноша плавно погрузился в медитативный транс, раз за разом беззвучно чеканя: «Нынешнее положение Дейси».
Прокрутив заклинание ровно семь раз, Клейн провалился в сновидение. Мир перед мысленным взором сперва налился багровой тьмой, а затем потонул в густом сером мареве.
Следом калейдоскопом замелькали образы — одни перетекали друг в друга плавно, другие обрывались резкими скачками, напрочь лишенными всякой логики.
Клейн узрел младшую дочь прачки Лив — ту самую тринадцатилетнюю девочку, чьи руки были сплошь усыпаны ожогами от пара, но которая всё равно упрямо продолжала гладить белье. Какой-то тип, облаченный в плотную куртку и темно-серую кепку с козырьком, подкрался к бедняжке со спины, наглухо зажал ей рот платком и силой уволок в глухой тупик переулка.
Тут же из тени вынырнул подельник в точно такой же одежде. Перехватив брыкающиеся ноги жертвы, двое мерзавцев оторвали ее от земли и стремительным шагом понесли прочь.
Их целью оказалась неприметная карета, дожидавшаяся у самого выхода из переулка.
Всё это похищение заняло от силы пару минут. Когда старшая сестра Фрейя спохватилась и кинулась на поиски, экипаж уже благополучно растворился в городской суете.
……
Внутри раскачивающегося салона одурманенная Дейси пришла в себя лишь от того, что к ее щеке прижали ледяное лезвие кинжала, а в уши полились потоки грязной, мерзкой брани и угроз.
……
Вскоре экипаж миновал кованые ворота и въехал на территорию роскошного особняка богача Капина.
……
Следом девочка очутилась в крошечной, беспросветно темной каморке. Снаружи, разрывая тишину, то и дело доносились женские рыдания, полные первобытного ужаса крики и отчаянные проклятия.
……
Окончательно очнувшись от дурмана, Дейси истошно завопила, зовя на помощь. Однако створка тут же с грохотом распахнулась, и тяжелый сапог безжалостно пнул пленницу в живот, скрутив ее от невыносимой боли так, что она даже подняться не смогла.
По ее перемазанным щекам покатились слезы, а с губ срывался лишь один, бесконечно повторяющийся, жалкий шепот: «Мама… Фрейя…»
…………
Распахнув глаза, Клейн с удивлением обнаружил, что зажатый в левой руке пергамент превратился в жалкий, судорожно смятый комок.
Теперь у сыщика не оставалось ни малейших сомнений: именно этот самый Капин стоял за целой вереницей похищений невинных девушек, являясь безжалостным главарем криминального синдиката.
Загвоздка крылась в ином: подобные мерзкие делишки попросту не могли привлекать к себе поистине могущественных Потусторонних. В худшем случае на подхвате у толстосума терлась бы пара-тройка алчных наемников седьмой, восьмой или девятой Последовательностей. Но ведь стоило юноше лишь приблизиться к кованой ограде виллы, как его духовная интуиция взвыла сиреной, предупреждая о фатальной угрозе!
Неужто сам Капин — мастер шестой, а то и пятой ступени? Бред, Потусторонним такого полета зашибить монету — раз плюнуть. Марать руки в этой грязной, суетливой возне с работорговлей совершенно незачем. Куда проще подмять под себя столичные банды и стричь с них дань — и деньги текут рекой, и руки чисты… Выходит, за этим похищением людей кроется какая-то иная, куда более зловещая цель? Погрузившись в эти дебри, Клейн, прибегнув к мощи серого тумана, бережно расправил помятую тетрадку Дейси.
Выдержав пару секунд звенящей тишины, он материализовал свежий кусок пергамента и вывел новую фразу для прорицания:
«Спасение Дейси таит в себе опасность».
Дважды скрупулезно перечитав написанное, Клейн стянул с левого запястья серебряную цепочку, позволив цитриновому маятнику нависнуть в жалком миллиметре от чернильных строк.
Усмирив дыхание и прогнав лишние мысли, он смежил веки, беззвучно повторяя про себя эти слова.
Когда внутреннее эхо затихло, юноша распахнул глаза и устремил взор на зажатый в руке артефакт.
Желтый кристалл уверенно выписывал круги по часовой стрелке, причем амплитуда была пугающе широкой, а скорость — весьма высокой!
А это в искусстве лозоходства означало безоговорочное, железобетонное «да» — попытка вытащить девочку из этого логова сопряжена с поистине колоссальным риском!
Впрочем, абсолютной безнадежностью здесь и не пахло. Шансы вырвать победу оставались весьма приличными — нужно было лишь грамотно разыграть свои карты и улучить момент… — хладнокровно препарировал откровение маятника Клейн.
Вальяжно откинувшись на спинку кресла и прикрыв веки, он издал тихий, полный горькой самоиронии смешок:
«Разве я не искал повода для инициативного выступления?»
«Вот он, тот самый шанс!»
«В конце концов, истинному „Фокуснику“ просто жизненно необходимо бросать вызов смертельно опасным трюкам. Иначе меня впору переименовать в заурядного „Мастера фокусов“, а не „Фокусника“».
«Совершить то, что обывателю кажется немыслимым чудом, пусть даже вся эта магия зиждется на виртуозном обмане — именно таким я и вижу подлинного иллюзиониста. А вот станет ли это одной из незыблемых заповедей метода „отыгрыша“ — покажет лишь время…»
Легонько отстукивая ритм пальцами по краю изъеденного патиной стола, Клейн молниеносно принял твердое решение.
В грядущей спасательной операции и неминуемой схватке с Капином главным камнем преткновения оставалась катастрофическая нехватка информации. Юноша понятия не имел, какие именно силы таятся за фасадом той роскошной виллы, сколько там Потусторонних, к каким Путям они принадлежат и на каких ступенях стоят.
А при таком раскладе выстроить железобетонный, точечный план защиты было попросту невозможно.
Но ведь первая и самая главная заповедь «Фокусника» гласила: «Никогда не выходи на сцену без подготовки»!
Даже те трюки, что со стороны кажутся чистейшей импровизацией, на деле зиждутся на титаническом фундаменте: годах изнурительной отработки ловкости рук и виртуозном мастерстве отвлечения зрительского внимания.
«А что, если прикрыться маской „избранника“ и поручить мисс Справедливости навести справки об этом богаче?» — Клейн всерьез принялся ломать голову над возможными путями решения.
Однако эту идею он отмел столь же стремительно:
«Нет, так я выужу лишь жалкие крохи. Пусть Капин и оброс связями среди сливок общества, он всё равно остается фигурой теневой, напрочь лишенной светского лоска. В лучшем случае мисс Справедливость раздобудет списки подкупленных им аристократов, чиновников да продажных копов. Но она ни за что не пронюхает, сколько Потусторонних стерегут его покой, какие ловушки расставлены по периметру и какова точная планировка особняка…»
«Разумеется, дергая за эти ниточки, юная леди могла бы за пару-тройку недель докопаться до истины. Вот только времени у меня в обрез. Спасение заложников — дело такое же неотложное, как и тушение пожара. Промешкаешь хоть день, и трагедии не миновать».
Скользнув взглядом по гладкой бронзе столешницы и зацепившись за кучу сваленного в углу оккультного хлама, Клейн наконец-то нащупал кристально ясный, рабочий план:
«С одной стороны, напрягу мисс Фокусник и ее приятельницу, мисс Сио. Пусть прощупают подноготную этого ублюдка и выведают, с какими паранормальными наемниками он водит дружбу. Как-никак, эти дамочки плотно осели в Восточном районе, имеют выходы на местные банды и обладают весьма недурной агентурной сетью в оккультном подполье. С другой же стороны, я и сам не стану сидеть сложа руки. Выцеплю кого-нибудь из слуг или охранников, покинувших территорию виллы, и выпотрошу из их мозгов все секреты с помощью „спиритизма“».