Безликий (ЛП), стр. 28

— Хм… Довольствуйся тем, что Иэн Райт, по всей видимости, связан с одной поистине бесценной вещицей.

Едва эта сцена начала таять в туманном мареве, как Клейн вновь вынырнул из сновидения.

«Поистине бесценная вещица… А по Иэну и не скажешь… И что же это может быть? Зелье… Значит, Мерсо всё это время был Потусторонним. Немудрено, что его навыки рукопашного боя оказались настолько чудовищно сильны — должно быть, его Путь специализируется именно на таких талантах…» В вихре этих мыслей парень внезапно ощутил накатывающую свинцовую усталость. Как ни крути, а отвечать на собственные мольбы — процесс, нещадно сжигающий духовность.

Чтобы вернуть себе былую хватку в спиритизме, ему, по всей видимости, придется дождаться прорыва на седьмую Последовательность.

Завершив ритуал и рассеяв невидимую стену духовности, Клейн опустил взгляд на бездыханное тело Мерсо, погрузившись в долгое, скрупулезное изучение.

Наконец он заметил, как в зияющей ране на горле мертвеца начинают вспыхивать и роиться крошечные искры духовности, мало-помалу сплетаясь в единый сгусток.

С величайшей осторожностью подцепив его, юноша обнаружил на своей ладони темно-красную субстанцию, по виду и консистенции до боли напоминающую желе с его родной Земли.

«Выходит, это и есть та самая Потусторонняя характеристика, оставшаяся после гибели Мерсо? Интересно, какому зелью и Последовательности она принадлежит… Впрочем, выяснить это проще простого — достаточно вознестись над серым туманом и раскинуть гадание… В теории, Потусторонние характеристики низших ступеней способны напрямую даровать соответствующие силы даже без добавления вспомогательных ингредиентов. Вот только проглотив такую дрянь в чистом виде, рискуешь мгновенно слететь с катушек и превратиться в монстра… А всё потому, что вспомогательные материалы для низших зелий практически лишены духовности и служат лишь балансиром…» — мысленно рассуждал Клейн, но тут же титаническим усилием воли оборвал поток этих отвлеченных дум.

Прямо перед ним, посреди разгромленной комнаты, валялся остывающий труп, и мысль о том, как теперь заметать следы и избавляться от тела, вызывала нестерпимую головную боль.

Глава 229

Из двух зол выбрать меньшее

Бездыханное тело Мерсо распростерлось на полу. Его глаза застыли широко распахнутыми, и в них, казалось, всё еще теплился свирепый, первобытный блеск.

Смертельная рана, рассекшая горло едва ли не наполовину, изначально выглядела как тонкая, едва заметная полоса. Однако после недавней конденсации Потусторонней характеристики края разреза уродливо разошлись в стороны, превратив порез в зияющее кровавое месиво.

Вдобавок ко всему, посмертное расслабление мышц сделало свое дело — от нижней части трупа начала расползаться густая, тошнотворная вонь нечистот.

Клейн, бережно придерживая багровый, напоминающий желе сгусток, погрузился в тяжелые раздумья. Юноша оказался на распутье, совершенно не понимая, как выкручиваться из этой передряги.

Если мыслить глобально, перед ним маячили лишь три возможных сценария. Первый — наскоро прибрать место побоища, подлатать собственные раны и с чистой совестью пойти сдаваться полиции, прикрываясь самообороной. Второй — дождаться глухой ночи, сбросить жмурика в ближайшую канализацию и сделать вид, будто ничего не было. И, наконец, третий — немедленно бросить всё, сжечь мосты, сбежать в другой район и в очередной раз сменить имя и биографию.

Загвоздка первого плана крылась в том, что Клейн де-факто оставался человеком без прошлого, нелегалом с ворохом смертельных тайн за душой. Вмешайся полиция — и клубок его секретов неминуемо начнет распутываться. Второй же вариант, помимо вечного, сводящего с ума страха, что труп обнаружат и копы постучат в дверь, таил в себе куда более страшную угрозу:

Тот самый посол, стоящий за спиной Палача, осознав, что его цепной пес сгинул, непременно пришлет на улицу Минск, дом 15 новых головорезов. И в следующий раз юноше придется скрестить клинки с Потусторонними седьмой, а то и шестой Последовательности. Ведь за спиной этого дипломата стояло не жалкое бандформирование, а целое государство — могущественная, несокрушимая держава.

Бегство казалось самым разумным и надежным выходом, избавляющим от любых сиюминутных рисков. Вот только и здесь зияла чудовищная брешь: его физиономия гарантированно украсит все розыскные ориентировки. И это будет лицо, прекрасно знакомое миссис Саммер, адвокату Юргену и прочим соседям — его истинный облик без капли грима! Как только газеты с портретом разлетятся по округе, пусть даже в пределах одного Баклунда, высока вероятность, что его опознает мадам Дейли или другие Ночные Ястребы. И вот тогда катастрофа обретет поистине вселенские масштабы.

Учитывая, что в его деле замешаны беглый отступник Инс Зангвилл и запечатанный артефакт «0–08», за его голову наверняка возьмутся мастера калибра старшего дьякона.

Разумеется, у третьего пути имелось и ответвление: надежно спрятать труп, слить все улики в стоки, а уж потом давать деру. Увы, риск угодить в списки разыскиваемых никуда не девался. Тот же посол, сбившись со следа, вполне мог натравить на него официальные власти, приказав прихвостням из банды Зманге подать заявление в полицию. И если ищейки Баклунда возьмут след, всё вернется на круги своя, в точности повторяя сценарий второго варианта.

Лихорадочно взвесив все за и против, Клейн наконец принял твердое решение:

Гадание…

Признаться честно, в глубине души он уже склонялся к определенному исходу — из двух зол всегда выбирают меньшее. Первый план сулил наименьшие риски, позволяя сохранить хоть толику контроля над ситуацией. Предав дело огласке и натравив на инцидент легавых, он свяжет послу руки, вынудив того умерить пыл и отказаться от откровенно безумных, кровожадных выпадов.

Выудив листок бумаги и размашисто набросав фразу для прорицания, Клейн отцепил спрятанный в левом рукаве маятник. Позволив желтому кристаллу цитрина плавно повиснуть, он опустил его в жалком миллиметре от поверхности стола.

«Мне следует обратиться в полицию».

……

Беззвучно прокрутив мантру в уме положенное количество раз, юноша распахнул глаза. Маятник уверенно и стремительно выписывал широкие круги по часовой стрелке.

Это служило железобетонным, безоговорочным подтверждением!

Для верности прогнав через гадание оставшиеся два варианта и получив четкий отрицательный вердикт, Клейн отбросил последние сомнения и сноровисто принялся зачищать место схватки.

Натянув черные перчатки, он методично обыскал остывающее тело Палача. Улов оказался весьма скудным: бритвенно-острый кинжал, тощая пачка купюр, жестянка с сигаретами, зажигалка да горстка никому не нужного хлама.

Сыщик аккуратно вернул весь мусор по карманам жмурика. Стянув перчатки, он намертво стиснул рукоять кинжала голой рукой и с силой вонзил лезвие прямо в зияющую рану на горле Мерсо, безжалостно уродуя и маскируя ее первоначальные очертания.

Следом, вновь облачив ладони в кожу, он заставил безжизненные пальцы мертвеца плотно обхватить рукоять клинка.

Покончив с этой кровавой инсценировкой, Клейн сгреб в плотный бумажный пакет все свои тайны: Потустороннюю характеристику убитого, самодельные амулеты, карты Таро, щедро перепачканный кровью договор, листок с гаданием и все мистические ингредиенты, разбросанные по дому.

Завершив сборы, юноша провел тот самый парадоксальный ритуал «призыва» самого себя, в мгновение ока обернувшись эфирным духом.

Подхватив медный свисток Азика, дабы напитать свою бесплотную форму незыблемой мощью и плотностью, Клейн сгреб бумажный пакет. Оборвав призыв, он воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Надежно спрятав ворох материальных улик за высокой спинкой кресла Шута и оставив там же свисток, он с облегчением сымитировал чувство стремительного падения в бездну, благополучно нырнув обратно в собственную физическую оболочку.