Безликий (ЛП), стр. 271
Вернувшись в спальню, уставленную куклами, юноша отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой, намереваясь провести контрольное гадание.
Однако, прежде чем перейти к делу, он с нескрываемым любопытством силой мысли материализовал ту самую куклу-девушку размером почти с него самого. Точь-в-точь как во времена службы в Тингене, когда он прощупывал фантом «Мутировавшей Священной Эмблемы Солнца», сыщик вооружился пузатой темно-красной перьевой ручкой и вывел на желтовато-буром пергаменте фразу:
«Ее происхождение».
Отложив перо и зажав в пальцах исписанный лист, Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла. Беззвучно чеканя заклинание, он плавно погрузился в медитативный транс.
После ровно семи повторений его карие глаза стремительно потемнели, веки отяжелели, и юноша соскользнул в сновидение.
В зыбком, расколотом на части и подернутом серой пеленой мире перед его мысленным взором предстал кукольных дел мастер, с фанатичной одержимостью корпящий над своим творением. Следом эта красноглазая «дева» заняла свое место на витрине кукольной лавки, а затем картинка сменилась на Эмлина Уайта, который, не в силах оторвать от нее завороженного взгляда, потянулся за кошельком.
В финале видение застыло на декорациях той самой спальни, где Клейн находился еще недавно. Зачесав волосы на косой пробор, смазливый, надменный кровосос Эмлин Уайт восседал на краю кровати и с глубоким, неподдельным обожанием пожирал глазами свою любимицу вкупе со всей остальной разношерстной свитой марионеток.
«Воистину, маниакальный кукольный фанатик…» — распахнув глаза, сыщик с тяжелым вздохом растер лицо ладонью.
Следом он небрежно взмахнул рукой, и материализованная исполинская кукла бесследно растворилась в серой мгле.
Покончив с этим, парень вновь подхватил пузатое перо и набросал новую фразу для прорицания:
«Сцены гибели людей в доме сорок восемь по авеню Ривер-Бенд за последние десять лет».
Если верить рассказам местных жителей, чета Уайтов пустила здесь корни не более десятилетия назад. А значит, Клейн вполне мог ограничить радиус поиска конкретными временными рамками. К тому же он был свято уверен: если эти твари лишь прикрывались маской благонадежных соседей, а на деле методично похищали людей ради глотка теплой, свежей крови, то рано или поздно они бы неизбежно наследили в собственном логове.
За десять долгих лет осечка-другая случилась бы непременно, если только они не завязали с этим грязным делом!
Скрупулезно проверив написанное, Клейн вновь запустил алгоритм медитации и мысленного речитатива, стремительно провалившись в мир грез.
В затянутом серым туманом пространстве его взор то проваливался в кромешную тьму, то застилался роем белесых точек, то разлетался на мириады осколков, однако ни единой связной картины так и не проступило.
И этот результат гадания означал лишь одно:
Абсолютное ничего!
За минувшее десятилетие в стенах дома номер сорок восемь по авеню Ривер-Бенд не оборвалась ни одна человеческая жизнь!
«Сложив все пазлы воедино, можно смело выносить предварительный вердикт: Уайты — поразительно законопослушные кровососы, чьи прегрешения не идут дальше мелкого воровства…» — устремив взгляд на изъеденный патиной длинный бронзовый стол, Клейн плотно окутался духовностью и камнем рухнул сквозь серую мглу.
Вернувшись в реальность, юноша виртуозно подчистил за собой все следы и благополучно покинул дом по проложенному ранее маршруту.
Впрочем, рубить сплеча и ставить точку в этом деле он не стал. Сделав крюк, сыщик наведался в полицейский участок Ривер-Бенд. Под аккомпанемент суеты, с которой полисмены волокли внутрь и приковывали к трубам очередных карманников да забулдыг, Клейн играючи просочился в местный архив, где с поразительной наглостью запалил газовую лампу.
Отыскав пухлые папки с досье на пропавших без вести за последние десять лет, он принялся с шорохом перелистывать страницы.
По коридору то и дело сновали дежурные стражи порядка, однако для них архив оставался всё таким же погруженным в глухой, нетронутый мрак.
«Ни единой подозрительной зацепки…» — спустя неопределенное время пробормотал затянутый в черные перчатки сыщик, возвращая папки на законное место.
Погасив лампу и растворившись в густой тьме, он снял шляпу и, прижав руку к груди, отвесил изящный поклон в сторону полицейского холла.
Благополучно добравшись до улицы Минск, Клейн принял ванну, переоделся в свежее и устроился за письменным столом, расстелив ту самую карту Баклунда, прикупленную еще в паровом экспрессе.
Первым делом его палец ткнул в улицу Роз, что в Южном районе Баклундского моста. Именно там возвышалась Церковь Урожая, где заправлял епископ Утравски, упрятавший Эмлина Уайта в глубокое подземелье.
Следом взор юноши заскользил по окрестностям, скрупулезно впечатывая в память названия и хитросплетения соседних переулков.
«Истинный фокусник не терпит суеты. Нельзя пороть горячку, зрителя нужно затягивать в представление дюйм за дюймом…» — едва слышно шепнул сыщик. Развернув лист бумаги, он поднес к нему перо:
«Многоуважаемый детектив Стюарт!»
«Спешу поинтересоваться, не увенчались ли успехом ваши поиски некоего Эмлина Уайта? Всё это время я держал ухо востро, и буквально сегодня один из моих информаторов донес, что приметил его на улице Тутева, в Южном районе Баклундского моста. Впрочем, он лишь обмолвился, что прохожий был поразительно схож с человеком на портрете».
……
Покончив с писаниной, Клейн аккуратно свернул листок, запечатал его в конверт и наклеил черную марку достоинством в один пенни.
…………
Тем временем на бескрайних, вздымающихся пенными гребнями просторах моря Соня.
«Лазурный Мститель» уверенно резал волны, продвигаясь вперед с пугающей, незыблемой плавностью.
«Повешенный» Элджер Уилсон застыл в капитанской каюте. Сжимая в руке отливающий тусклой латунью секстант, моряк плотно смежил веки.
В абсолютном безмолвии на его губах внезапно расцвела торжествующая улыбка.
— Наконец-то усвоилось… — распахнув глаза, выдохнул Элджер. Он плавно вскинул руки, и воздух вокруг него мгновенно заискрился мириадами лазурных капель.
Эти сияющие брызги с рокотом слились воедино, обернувшись исполинским, готовым сокрушить всё на своем пути водяным валом.
Моряк повелительно опустил ладони — и ревущий вал в ту же секунду рассыпался в прах, пролившись на палубу звенящим дождем.
Спустя без малого четыре долгих месяца зелье «Мореплавателя» наконец-то покорилось ему без остатка!
Всё это время он не только бороздил бескрайние океаны, исправно неся службу и выполняя приказы Церкви, но и целенаправленно прокладывал новые маршруты. Он рыскал в поисках еще не нанесенных на карты клочков суши и, проглотив горечь нескольких обидных неудач, в конце концов сумел вырвать у судьбы свои крохи триумфа.
Эти победы послужили мощнейшим катализатором, подстегнув усвоение эликсира и позволив ему выкристаллизовать свой собственный, нерушимый «кодекс Мореплавателя».
Его суть зиждилась на трех китах: стать единым целым с морской стихией, виртуозно читать розу ветров и капризы погоды, а главное — неустанно рваться к новым горизонтам и открытиям!
Вечно хранящий ледяную невозмутимость Элджер не сдержал порыва. Подскочив с кресла, он принялся мерить шагами каюту, позволяя мыслям умчаться в манящие дали грядущего:
«Как только в мои руки попадет формула „Благословенного ветром“ вкупе с нужными Потусторонними материалами, я втайне от Церкви шагну на шестую Последовательность. А затем, провернув тот же фокус, выбьюсь на пятую ступень, став „Океанским Певцом“, и уложусь в три жалких года…»
«Но для этого жизненно необходимо намертво прикипеть к штурвалу „Лазурного Мстителя“. Соваться в осиное гнездо интриг отрядов Уполномоченных Карателей нельзя ни под каким предлогом — иначе моя тайна мигом выплывет наружу…»
«А уж когда я дотянусь до пятой Последовательности и обрету истинную мощь, то смогу под покровом теней вернуться туда…» — моряк на одних инстинктах скосил взгляд вправо.