Безликий (ЛП), стр. 192
Подобный маневр был хладнокровной страховкой на случай, если какой-нибудь могущественный Потусторонний пустит в ход таланты ретрокогниции и попытается восстановить картину кражи. Юноша намеренно создавал иллюзию, будто сам ни сном ни духом не ведает, какая именно закладка таит в себе подвох. Лишь так он мог наглухо отсечь любые подозрения от мисс «Справедливости», которая днем ранее прикасалась лишь к одной из них.
Эфирный дух, до краев напитанный мощью медного свистка Азика, с легкой натугой просочился сквозь стеклянную преграду. Намертво зажав в пальцах оба куска картона, Клейн втянул их в себя, надежно сокрыв артефакты в своей призрачной плоти.
Лишь покончив с этим, сыщик почувствовал, как в душе воцаряется абсолютный, незыблемый покой. Сковавшее его напряжение и тревога растаяли без следа.
Вскинув руки вновь, он потянулся к остальным закладкам.
Уа! Уа! Уа!
Внезапно под сводами выставочного зала раскатистым, леденящим эхом раздался пронзительный, истошный плач младенца.
Звук этот казался настолько призрачным и потусторонним, словно доносился из каких-то недосягаемых, бездонных далей.
Тело Клейна мгновенно одеревенело. Подобно озерной глади, внезапно скованной лютым, арктическим морозом, его охватил пугающий, парализующий ступор.
Даже будучи в форме бесплотного духа, он оказался намертво заморожен!
Уа! Уа! Уа!
Вторя этим надрывным, накатывающим волна за волной рыданиям, вокруг Клейна одна за другой начали проступать тончайшие черные трещины. Сплетаясь воедино, они брали его в кольцо, напоминая звенья жуткой, разорванной железной клетки.
Не прошло и мгновения, как одна из этих трещин хищно разверзлась. В её недрах блеснуло налитое кровью глазное яблоко. А в самой сердцевине бездонного зрачка копошились и извивались мириады крошечных, толщиной с волос, омерзительных белых червей.
Один, второй, третий… Черные разломы распахивались один за другим. Прямо в воздухе вылуплялись гротескные, пронизывающие первобытным ужасом глаза. Их становилось всё больше, и эта сплошная, шевелящаяся стена устремила на Клейна свои мертвенно-холодные, лишенные даже намека на сострадание взоры.
Стоило им появиться, как само пространство вокруг намертво заледенело. Теперь даже призрачная эфирная плоть не смогла бы просочиться сквозь эту незримую преграду.
Клейн осознал, что напрочь утратил связь с духовным миром. Он больше не мог разглядеть ни тех мириад прозрачных, причудливых теней, что обитали в заоблачных высях, ни того переливающегося разными цветами, таящего в себе бездну знаний чистого сияния.
— Отчего же твой выбор пал лишь на закладки? — в уши Клейна ворвался мягкий, но пугающе отстраненный женский голос.
Оцепеневший юноша скосил взгляд и увидел прямо по курсу исполинский, уходящий под самый потолок двухъярусный стеллаж. Книжные полки там причудливо опоясывали переходы и приставные лестницы.
И на самой верхней ступени одной из таких лестниц восседал силуэт, наглухо укрытый густым мраком.
Затянутые в черные кожаные сапоги ноги незнакомки безвольно свешивались вниз, слегка касаясь деревянных ступеней и паря в воздухе.
«А я ведь даже не почуял ее присутствия… Неужто это кто-то из элиты „Сердца Механизмов“? Нет, бери выше — это наверняка мастер высших Последовательностей!» — молнией пронеслось в голове Клейна. Не проронив ни звука в ответ, он лишь едва заметно прищурился.
— Почему ты взял только закладки? И откуда тебе вообще известно, что нужно искать именно их?
Вновь вопросил таинственный силуэт. В бархатном тоне теперь сквозили стальные, давящие нотки, а роящиеся вокруг налитые кровью глаза начали стремительно, пугающе раздуваться, грозя вот-вот заполнить собой всё пространство без остатка.
Но не успели последние отголоски ее голоса затихнуть, как на призрачном, покрытом балаганным гримом лице Клейна вдруг расплылась широченная, издевательская улыбка.
Его эфирный, почти прозрачный силуэт в мгновение ока бесследно растаял, канув в небытие!
А вместе с ним испарились и надежно укрытые в духовной плоти медный свисток Азика вкупе с двумя картонными закладками!
…………
Тем временем над серой мглой, в недрах монументального, дышащего древностью храма.
Силуэт Клейна внезапно соткался на почетном месте во главе изъеденного патиной длинного стола.
Вальяжно откинувшись на спинку кресла, юноша издал легкий смешок и произнес:
— Хвала небесам, я подготовился заранее.
Его нынешняя призрачная форма не являлась следствием собственных Потусторонних способностей и не была результатом прямого перехода плоти в духовное состояние. Это был плод того самого парадоксального ритуала — когда он взывал к самому себе и сам же отвечал на призыв.
А мощь этого таинства брала свое начало именно здесь, в этом загадочном измерении над серой мглой, черпая силу из его исключительной, непостижимой природы!
А значит, стоило лишь заполучить вожделенную добычу, как отпадала всякая нужда отчаянно прорываться с боем или пытаться скрыться. Достаточно было просто оборвать призыв — и дух мгновенно переносился обратно в серый туман, а уж оттуда в ту же долю секунды рушился в реальный мир, воссоединяясь с физической оболочкой!
И поскольку эти чертоги обладали властью наглухо блокировать даже мощь Вечного Пылающего Солнца и Истинного Творца, Клейн ни на йоту не сомневался: пока в дело не вмешается истинное божество, никто и ничто не сможет прервать отмену ритуала!
Лишь бы враг не стер его эфирное тело в порошок с первого же удара или не вырубил намертво — и тогда шансы ускользнуть были железобетонными!
Именно по этой причине сыщик наотрез отказался от идеи обернуться бесплотным духом у себя дома и тащиться через полгорода. Слишком уж долгим выходил путь, и слишком много смертоносных случайностей могло подстерегать во мраке.
…………
Сквозь окна струился тусклый, подернутый дымкой свет багровой луны. Женщина, всё так же восседающая на самой верхней ступени приставной лестницы меж книжных стеллажей, хранила абсолютное безмолвие. Ее взгляд был неотрывно прикован к письменному столу — ровно к тому месту, где еще мгновение назад стоял Клейн. Призрачный плач младенца и мириады гротескных глаз уже растаяли без следа, канув в небытие.
Один бог ведает, сколько времени пронеслось в этой звенящей тишине. Внезапно вершина лестницы опустела — таинственная незнакомка исчезла так же бесшумно, словно ее там никогда и не было.
Тем временем в выставочном зале, где хранились дневники Рассела, Макс Ливимор обратился к своим подчиненным:
— Продолжайте держать оборону здесь, а я займусь поисками нашего незваного гостя.
— Можете не сомневаться, колпак запечатанного артефакта всё еще надежно удерживает этого мерзавца где-то на первом этаже!
Произнося это, капитан устремил взор на саму реликвию — тот самый игрушечный макет первого этажа музея, рассчитывая выцепить взглядом крошечную красную точку и мигом вычислить координаты лазутчика.
Однако, вглядываясь в детали и раз за разом пересчитывая маркеры, он всё яснее осознавал: что-то не сходится.
Количество фигур в периметре так и не увеличилось ни на единицу!
— Какого… — ошарашенно пробормотал Макс Ливимор, так и застыв на месте словно изваяние.
…………
Тем временем в кладовой того самого богатого особняка, примыкающего к перекрестку авеню Короля под номером восемнадцать.
Пустые глаза застывшей физической оболочки Клейна внезапно дрогнули и вновь налились осмысленным светом, а уголки губ медленно поползли вверх, складываясь в торжествующую улыбку.
Ради экономии драгоценного времени он благоразумно оставил картонные закладки вместе с медным свистком Азика пылиться над серой мглой, а сам молниеносно вернулся в свое тело.
Стремительно задув свечу и официально завершив таинство, Клейн принялся методично зачищать следы. Обильно расплескав заранее заготовленный экстракт, он полностью нейтрализовал терпкие ароматы «Порошка Святой Ночи», эфирных масел и гидролатов, витавшие в воздухе после ритуала.