Безликий (ЛП), стр. 185
«Какая бесстыдная наглость! Бедняга Йейтс, поди, в гробу сейчас волчком крутится!» — не удержался от едкой мысленной шпильки Клейн.
— А это браслет, который он смастерил собственными руками… И черновики написанных им романов… — продолжала вещать девушка тоном, пропитанным абсолютным, слепым обожанием.
«…» Клейн титаническим усилием воли заставил лицо не перекоситься в откровенной гримасе.
Впрочем, сомневаться не приходилось: будучи Потусторонним, на чьей карьерной лестнице значилась ступень «Ремесленника», император Рассел просто обязан был обладать поистине золотыми руками.
— А вот здесь представлены школьные учебники, которые он лично переработал для обучения своих чад: каждое слово снабжено наглядной иллюстрацией… Рядом — изобретенная им для детей настольная игра, отдаленно напоминающая интисские шахматы, хотя правила её почему-то так и не ушли в народ… А это — созданный им деревянный конструктор, тоже подарок отпрыскам… — в голосе гида мало-помалу зазвучали донельзя умиленные, теплые нотки.
«Твою мать, да это же обычные китайские сянци! А за конструктор к тебе еще юристы „Лего“ с иском о нарушении авторских прав заявятся!» — Клейну оставалось лишь натянуть на лицо легкую, вежливую полуулыбку, дабы скрыть обуревавшие его дикие эмоции.
Скользнув взглядом по залу, он внезапно подметил, что прямо перед этой витриной застыла высокая, явно выше метра семидесяти, женщина.
Густые каштановые волосы спадали ей до самой поясницы, а фигура отличалась безупречными, гармоничными пропорциями — без излишней худобы или полноты.
Облаченная в игривое желтое платье с пышными, девичьими оборками, она при этом носила на редкость старомодную черную мягкую шляпку. Густая сетчатая вуаль ниспадала с полей, наглухо скрывая черты её лица.
Незнакомка стояла у стенда, словно изваяние, неотрывно созерцая выставленные за стеклом реликвии, и даже не думала двигаться с места.
Даже когда Клейн вместе с остальной группой потянулся за экскурсоводом в следующий зал, она так и осталась стоять, не шелохнувшись ни на йоту.
Миновав еще несколько экспозиций, девушка-гид указала куда-то вперед и возвестила:
— А теперь, дамы и господа, вашему взору предстанет досконально воссозданный кабинет великого императора Рассела.
— Разумеется, лишь малая его часть.
Под эти слова группа шагнула за порог, и пространство перед ними резко, ошеломляюще распахнулось.
Этот зал больше походил на библиотеку: по периметру высились монументальные, уходящие под потолок высотой в два этажа книжные стеллажи. Снабженные приставными лестницами и хитроумными переходами, они сплетались в настоящий многоуровневый книжный лабиринт.
— Только вообразите: некогда сам хозяин этих чертогов взбирался по этим ступеням, переходя от полки к полке в поисках желанного фолианта… — вдохновенно рисовала живописную картину экскурсовод.
«Ага, держи карман шире. Рассел наверняка гонял за нужными книгами лакеев, а сам и пальцем бы не пошевелил…» — беззвучно, с иронией возразил Клейн.
В самом сердце этого стеллажного лабиринта громоздились письменный стол, кресло, изящные латунные канделябры и прочая утварь. Вся эта композиция была надежно укрыта стеклянным саркофагом, изолирующим артефакты от любых контактов с внешним миром.
Скользнув по обстановке беглым взглядом, Клейн моментально выхватил стопку пожелтевших от времени рукописей.
Бумаги лежали аккуратной стопкой, отчего прочесть можно было лишь самый верхний лист.
На нем красовался чертеж некоего прямоугольного устройства, снабженный дотошными, подробными сносками:
«Се есть концепт портативной, миниатюрной вариации телеграфа. С помощью оного аппарата можно будет устанавливать связь с обладателем аналогичного устройства, обмениваться текстовыми депешами и даже вести беседы в реальном времени».
«Для реализации подобного потребуется куда более совершенная система геопозиционирования. Осмелюсь предположить, что нам следует обратить свои взоры к небесам — там, где нет физических преград, передача сигналов пойдет куда успешнее».
……
«Император, да вы даже до концепта мобильников добрались…» — Клейн просто не выдержал, в отчаянии прикрыв лицо ладонью.
В этот миг гид как раз подобралась в своем рассказе к этой самой кипе бумаг:
— … В этих строках сокрыты самые дерзкие, гениальные фантазии императора Рассела! Здесь запечатлены изобретения, которые он так и не успел воплотить во плоти! Поистине, перед нами сияющий венец человеческой цивилизации!
Пропуская эту пафосную оду мимо ушей, Клейн лениво заскользил взглядом по остальным экспонатам.
Внезапно он подметил, что из толстого тома в жестком переплете, лежащего на столе, едва заметно выглядывает книжная закладка.
Выступающий наружу кусочек картона украшал какой-то грубый, аляповатый рисунок, до боли напоминающий детские каракули.
«А великий император Рассел, оказывается, совершенно не умел рисовать…» — только Клейн успел мысленно усмехнуться, как его внезапно осенило:
Рассел однажды замаскировал одну из «Карт Богохульства» под книжную закладку и спрятал её в каком-то фолианте!
«Уж не она ли это?» — юноша незаметно, с величайшей тщательностью присматривался к находке несколько долгих секунд, однако так и не обнаружил ничего подозрительного.
«И то верно. Император ведь сам писал, что „Карты Богохульства“ наделены иммунитетом к гаданиям и пророчествам, отчего в обычных обстоятельствах их уникальность попросту не разглядеть… Будь всё так просто, ищейки из Церкви Бога Пара и Машин давным-давно бы прибрали её к рукам…» — Клейн отвел взгляд и принялся изучать остальные книги, с досадой подметив, что изрядная часть томов тоже пестрит закладками самых разнообразных форм и размеров.
Немного поразмыслив, он пустил в ход таланты «Клоуна», виртуозно взяв под контроль лицевые мышцы, и с неподдельным любопытством поинтересовался:
— Это всё книги, которые читал сам великий император Рассел?
— Прошу прощения, я имел в виду: это те самые, оригинальные экземпляры?
Девушка-экскурсовод уверенно кивнула:
— Истинно так. Всё это — подлинные предметы из личного кабинета монарха, включая фолианты, рукописи, закладки, канделябры, чернильницы и многое другое… Увы, львиная доля его наследия сгинула в огне минувших переворотов и конфликтов.
Клейн едва заметно кивнул и вновь устремил взор на торчащие из книг куски картона.
В своих дневниках Рассел упоминал, что вознамерился спрятать «Карту Богохульства» внутри какого-нибудь поистине ценного, редкого фолианта. Задумка была гениальной: никому и в голову не придет, что подлинным сокровищем в антикварном томе является какая-то жалкая, неприметная закладка… «Хм, и какая же из этих книг представляет собой наибольшую историческую или оккультную ценность?» — юноша лихорадочно воскрешал в памяти детали записей, пытаясь отсеять лишнее.
«„Блестящая эпоха“? Не похоже…»
«„История королевства Интис“? Тоже вряд ли…»
«„География Северного континента“? Шансы есть, но невелики…»
«„Принципы модернизации паровых машин“? Аналогично…»
Клейн методично скользил взглядом от одного переплета к другому, пока его взор внезапно не замер на той самой стопке рукописей, что первой бросилась ему в глаза.
На тех пожелтевших листах покоились чертежи земных устройств, которые Рассел так отчаянно жаждал воплотить в жизнь, но не смог из-за нехватки технологий.
И меж этих самых страниц тоже скрывалась закладка, а на выглядывающем краешке красовался портрет самого Рассела в роскошном императорском облачении.
Глава 318
Способ проверки
«Сворованный манускрипт… то есть, пардон, рукопись с „оригинальными идеями“ — вещь, вне всяких сомнений, поистине бесценная… Уж не „Карта ли это Богохульства“?» — сердце Клейна радостно екнуло. Дважды легонько стукнув зубами, он бесшумно активировал духовное зрение.
Увы, никаких аномалий обнаружить не удалось.