Безликий (ЛП), стр. 156
Клейн, надежно укрывшись в кроне раскидистого дерева, пристально вглядывался в относительно ровную, просторную поляну неподалеку.
Его окружали вечнозеленые листья и узловатые бурые ветви, сплошь покрытые толстым слоем серовато-белой пыли.
Там, куда падал его взор, семеро или восемь подростков обоего пола, облаченных в длинные черные балахоны, водили хоровод вокруг распростертого трупа. Они исполняли диковинный, дерганый и отдающий явным безумием танец.
Движения пульсировали четким, гипнотическим ритмом, тая в себе едва уловимый, первобытный мистический привкус.
Девушки неистово вскидывали длинные волосы, юноши падали на колени, простирая руки к небесам — всё это действо непостижимым образом, незримыми нитями сплеталось с окружающей природой.
Словно они поймали саму пульсацию мироздания.
Спустя три-четыре минуты этой безумной пляски всё пространство в радиусе доброго десятка метров пропиталось дикой, исступленной аурой. Атмосфера с каждой секундой становилась всё более зловещей, но при этом в ней сквозили странные, пугающие нотки извращенной святости.
«Без сомнений, это тот самый „спиритический танец“… Ритуальная магия, к которой могут приобщиться даже простые смертные…» — Клейн отвел взгляд от хоровода, переключив внимание на фигуру мужчины в черном одеянии. Тот стоял подле трупа и с закрытыми глазами глухо бормотал заклинания.
Именно он мгновением ранее наставлял этих глупых юнцов, как правильно отбивать ритмы этого обряда.
«Наверняка адепт Спиритического культа. И с высочайшей долей вероятности — Потусторонний…» — сыщик едва заметно кивнул, решив пока не лезть на рожон и просто понаблюдать, как именно этот негодяй собирается проворачивать воскрешение.
Тем временем танец достиг своего исступленного апогея. Взрослый сектант резко вскинул голову и сдернул парик, обнажив выбритый до блеска череп, испещренный пугающей, гротескной вязью татуировок.
Воздев обе руки к небесам, он истошно воззвал:
— Бог Смерти!
— О великий бог Смерти!
— Грядет Твое возвращение!
Едва эти слова разорвали ночную тишину, как пляска мгновенно оборвалась. Подростки замерли на своих местах, а на их лицах застыла дикая смесь затуманенного рассудка, жгучего предвкушения, неистового экстаза и первобытного ужаса.
Следом мужчина в черном балахоне наклонился, отворил стоящую у ног железную клетку и выудил оттуда некий темный, извивающийся комок.
Присмотревшись, Клейн с удивлением обнаружил, что это была самая обыкновенная черная кошка с изумрудными глазами.
«Серьезно? И так тоже можно?» — юноша на долю секунды опешил, но в памяти тут же всплыл ворох народных примет и поверий. К примеру, байки о том, что если черная кошка — символ нечистой силы и адский вестник — перепрыгнет через покойника, то тот неминуемо восстанет из мертвых.
Сыщику впервые доводилось воочию наблюдать, как подобные суеверия вплетаются в настоящую ритуальную магия.
Сектант шагнул вперед и, безжалостно подавив отчаянное сопротивление бьющегося в руках зверя, швырнул кошку прямо на бездыханное тело.
Мяу-у!
Угольно-черная кошка, чья шерсть встала дыбом, издала истошный вопль и пулей перемахнула через покойника.
В этот самый миг Клейну почудилось, будто он в совершенстве постиг кошачий язык. Парень мог поклясться всем святым, что животное проорало ровно три слова:
— Твою же мать!
Глава 301
Пробуждение
— Мяу!
Кошачий вопль гулким эхом разнесся по поляне, со всех сторон стиснутой глухим лесом. И взрослый мужчина в черном балахоне, и стайка подростков лет пятнадцати-шестнадцати — все как один неотрывно смотрели на распростертый в самом центре бездыханный труп.
Порыв пронизывающего, ледяного ветра взметнул опавшую листву. Черная кошка приземлилась на лапы и, нервно хлеща себя хвостом по бокам, вперила ненавидящий взгляд в того самого человека, который секундой ранее швырнул ее вперед.
Внезапно шерсть на ее загривке вновь встала дыбом. С силой оттолкнувшись задними лапами, животное взмыло в воздух и пулей метнулось прочь, стремясь как можно скорее унестись в противоположную сторону.
Увы, этот панический побег так никем и не был замечен. Всё внимание собравшихся было намертво приковано к неподвижному, остывающему телу.
Минуты тянулись одна за другой, однако мертвец так и не выказал ни малейших признаков долгожданного пробуждения.
— Опять провал? — один из пареньков робко приблизился, опустился на корточки и ткнул пальцем в бледную кожу трупа.
— Никакой реакции, — бросил он, вполоборота развернувшись к мужчине в черном и своим перепуганным сверстникам.
И в этот самый миг он вдруг почувствовал, как снизу вверх, прямо ему в лицо, дохнуло легким сквозняком.
Вшух! Мертвец резко, рывком сел!
Юноша вздрогнул от неожиданности, но тут же расплылся в улыбке и радостно завопил:
— Получилось! У нас получилось!..
Слова еще не успели сорваться с его губ, как покойник внезапно вскинул руки, мертвой хваткой вцепился парню в плечи и с силой рванул на себя. Распахнув челюсти, тварь с тошнотворным влажным хрустом впилась зубами в чужую плоть, разрывая мышцы и пуская фонтаны горячей крови.
— А-а-а! Помогите! — истошно заголосил подросток, отчаянно, изо всех сил силясь вырваться, но железные тиски нежити не поддавались ни на йоту.
Мертвец вскинул голову. Жуткий оскал обнажил мертвенно-белые зубы, между которыми застряли ошметки вырванного мяса, а по подбородку густыми, темными струями стекала свежая кровь.
Мужчина в черном балахоне на секунду опешил, но мигом пришел в себя. Выудив из складок одежды медный свисток, он прижал его к губам и резко дунул.
Следом он громогласно воззвал на гермесе:
— Именем бога Смерти, я повелеваю тебе!
Под гулкое эхо этого властного приказа ходячий труп прекратил терзать жертву и на мгновение застыл, словно парализованный.
Паренек, чьи шея и плечо превратились в сплошное кровавое месиво, безвольным кулем осел на землю. Казалось, душа покинула его истерзанное тело, а земля под ним стремительно темнела от расплывающейся лужи мочи.
— И впрямь работает… — с благоговейным восторгом прошептал сектант. Указав пальцем на покойника, он вновь отчеканил на гермесе: — Встать!
Нежить молниеносно взвилась на ноги. Резко взмахнув руками, тварь сорвалась с места и тяжелым, гулким галопом помчалась прямо в чащу глухого леса.
— Назад! — в панике рявкнул мужчина, с ужасом осознавая, что мертвец даже не думает тормозить.
Он торопливо дунул в свисток еще раз, попытавшись вложить в голос максимум суровой властности:
— Именем бога Смерти, я приказываю тебе вернуться!
Увы, заклинание растаяло в пустоте, а силуэт беглеца окончательно скрылся за плотной стеной древесных стволов.
— Я же велел тебе вернуться… — ошарашенно пробормотал сектант, застыв столбом в полнейшем ступоре.
Тем временем в чаще леса Клейн, сжимая в одной руке медный свисток мистера Азика и коробок, методично чиркал спичками. Резким взмахом кисти он тут же гасил огоньки, бросая обгоревшие деревяшки прямо себе под ноги.
Совершая этот нехитрый маневр, сыщик плавно, по широкой дуге отступал всё дальше во мрак.
Топ-топ-топ!
Мертвенно-бледный, источающий тошнотворное зловоние ходячий труп несся напролом. Его пустые, остекленевшие глаза были намертво прикованы к древнему изящному медному артефакту в руке Клейна.
Не сбавляя шага, юноша раздул щеки, взял несущуюся тварь на воображаемую мушку и сымитировал звук выстрела:
— Бах!
Мертвеца сильно шатнуло, а в его груди мгновенно расцвела зияющая сквозная дыра.
— Бах!
Клейн с силой выплюнул воздух, выпуская очередную воздушную пулю.
Хрясь! Почти половина гниющего черепа разлетелась вдребезги, и из образовавшегося пролома на землю закапала тошнотворная, вязкая жижа.
Однако для нежити подобные увечья были сродни комариным укусам. Тяжелый галоп прервался лишь на жалкую долю секунды, после чего монстр вновь устремился в атаку.