Безликий (ЛП), стр. 137
— Если реальность действительно совпадает с предсмертными бреднями Ланевуса, я лично подниму этот вопрос на заседании конклава. Мы официально надавим на королевский двор и правительство, чтобы протолкнуть соответствующие реформы и воплотить их в жизнь в кратчайшие сроки.
…………
Тем временем Клейн проспал едва ли не до самого полудня. Впрочем, за окном всё так же царил унылый полумрак — город по-прежнему тонул в бледной пелене смога, источая промозглую, пронизывающую до костей сырость.
«Ну и погодка… совершенно не вяжется с моим радужным настроением…» — пробурчав себе под нос, юноша переоделся, прихватил ключи и, не привлекая к себе ни малейшего внимания, благополучно добрался до улицы Минск.
Сменив пропахшую гарью рабочую робу на уютную домашнюю рубашку с шерстяным свитером и окончательно убедившись, что никакие легавые не рыщут по округе в поисках частного сыщика, он наконец-то позволил себе выдохнуть. С чистой совестью прогулявшись до мясной и овощной лавок, Клейн закупился провизией и состряпал себе поистине королевский обед.
После полудня сквозь свинцовые тучи Баклунда даже пробились робкие лучи солнца. Нежась в этом скудном тепле, Клейн всецело отдался лени, совершенно не желая шевелить и пальцем.
Лишь когда стрелки приблизились к без четверти три, он со щелчком откинул крышку золотой карманной луковицы, сверился со временем и, вернувшись в спальню, воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.
Силой мысли материализовав болванчика «Мира» и слегка освежив в памяти навыки управления марионеткой, владыка чинно опустился на почетное кресло с высокой спинкой. Следом он послал мысленный зов юноше «Солнцу», извещая того о скором начале собрания.
Ровно в три часа пополудни по баклундскому времени монументальный, дышащий вечностью храм озарился чередой глубоких, багровых вспышек, из которых соткались размытые, призрачные силуэты.
«Справедливость» Одри с порога устремила взгляд во главу стола и звонко, с легкой улыбкой произнесла:
— Добрый день, господин Шут.
— То самое «простое» поручение, что вы нам доверили, благополучно выполнено.
Она намеренно выделила слово «простое» особой, многозначительной интонацией. Девушке до смерти хотелось выведать у господина Шута: действительно ли Ланевуса прикончил Его таинственный избранник? И служит ли та жуткая, усыпанная картами Таро картина смерти их негласным, фирменным почерком?
Клейн, виртуозно напустив на себя маску ледяной, божественной отрешенности, ответил с легкой усмешкой:
— Мне это уже ведомо.
Выдержав секундную паузу, он с нарочито тяжелым, философским вздохом добавил:
— Подобная эпоха… подобный Баклунд… все эти трущобы Восточного района, доков и Фабричных кварталов — воистину идеальная колыбель для нисхождения злых божеств.
«Чего?» — «Повешенный» Элджер застыл в полнейшем ступоре, всерьез усомнившись в собственном слухе.
С какой стати какое-то пустяковое, рядовое поручение внезапно обернулось речами об инкубаторе для призыва злого бога⁈
Глава 290
Косвенный толчок
«Насколько я помню, то пустяковое поручение господина Шута сводилось лишь к проверке двух кандидаток в наш клуб. Суть заключалась в поиске человека с портрета, который точно скрывался в Баклунде…» — Элджер Уилсон лихорадочно прокручивал в памяти события минувшего собрания, всё больше недоумевая, каким боком это связано с колыбелью для нисхождения злого божества.
Разве это не банальный розыск?
Причем отнюдь не самого опасного преступника…
«Выходит, за этой примитивной задачей господина Шута скрывался куда более глубокий, тайный умысел? Неужто это было незримое противостояние самих богов?»
В голове «Повешенного» мгновенно пронесся вихрь догадок. Он едва не сорвался, готовый выложить любую цену, лишь бы выпытать у «Справедливости» все подробности произошедшего.
Однако, будучи матерым официальным Потусторонним и «Мореплавателем», стоящим за штурвалом древнего корабля-призрака, Элджер обладал завидной выдержкой и непроницаемостью. Титаническим усилием воли подавив порыв, он рассудил, что куда разумнее будет сперва закинуть удочки по внутренним каналам Церкви Повелителя Бурь и разузнать, какие именно потрясения сотрясали столицу в последние дни.
А вот «Справедливость» Одри поняла тяжелый вздох господина Шута с полуслова. В ее голове мгновенно, с кристальной ясностью сложился весь пазл вокруг дела Ланевуса.
«Так вот оно что… Та крупица божественности в теле Ланевуса служила изначальным якорем для пришествия „Истинного Творца“ в наш мир… А чудовищная нищета и безысходность Восточного района, портовых зон и фабричных кварталов стали той самой благодатной почвой, позволившей этому якорю стремительно пустить корни и набраться сил… Господин Шут одним-единственным пустяковым поручением разрушил грандиозный заговор „Истинного Творца“, играючи спасая весь Баклунд!» — изумрудные глаза Одри, неотрывно смотрящей во главу длинного бронзового стола, вспыхнули ярким светом. Девушка сама не заметила, как ее взгляд наполнился искренним, безграничным благоговением.
В этот самый момент мрачный, нелюдимый «Мир» издал тихий, хриплый смешок:
«Воистину так. Всякий раз, когда я вижу или слышу о толпах ребятишек-чернорабочих, гибнущих как мухи; о фабричных каторжниках, чьи жизни сгорают от непосильного труда и ядовитого воздуха, редко переваливая за третий десяток; о тех немногих стариках, что чудом пережили эти испытания, но лишились работы из-за немощи и теперь обречены замерзать насмерть в сточных канавах без гроша в кармане… Я ни на секунду не сомневаюсь в реальности злых богов. Они не где-то там, в небесах. Они ходят по нашей земле, пируя прямо в Восточном районе, доках и промышленных кварталах».
«Хех, в некоторых официальных отчетах даже черным по белому прописано: на отдельных мануфактурах работягам не суждено протянуть и пяти лет».
«А в Восточном районе Баклунда и вовсе гуляет одна мрачная присказка: если человек там живет, то его дед стопроцентно был приезжим. Без единого исключения».
«И подлинный, страшный смысл этих слов таков: у здешних обитателей попросту не бывает третьего поколения. Им не суждено нянчить внуков».
«Нищета и вечный голод превращают их детей в ходячие скелеты. С таким хилым здоровьем выдержать каторжный фабричный труд невозможно, поэтому они стремительно увядают в этих каменных джунглях, так и не успев завести собственные семьи и дать жизнь потомству».
Впервые услышав от господина «Мира» столь долгую, пропитанную ядом тираду, Одри впала в полнейшее оцепенение, раздавленная обрушившейся на нее суровой правдой.
«Почему… почему я ничего об этом не знала? В газетах и модных журналах, что я читаю, лишь вскользь упоминалось, что жизнь в Восточном районе полна тягот… Но разве это можно назвать просто тяготами⁈» — на какое-то мгновение взгляд девушки окончательно утратил фокус. Ей казалось, будто ее уютный, привычный образ Королевства и всего мироздания только что разбился вдребезги, вывернувшись наизнанку.
Лишь теперь она до самых глубин души осознала причину того тяжелого вздоха господина Шута. Поняла, почему Он назвал эту эпоху, этот Баклунд, эти трущобы, доки и заводы идеальной колыбелью для рождения злого божества.
«Так больше не может продолжаться! Иначе однажды Баклунд неминуемо захлебнется в этой грязи и погибнет!» В груди «Справедливости» Одри внезапно вспыхнул дикий, жгучий порыв: вернуться домой, докопаться до реального положения дел, открыть глаза отцу, графу Холлу, и, пустив в ход все свои таланты «Зрителя» и «Телепата», исподволь протолкнуть законы и реформы, способные облегчить участь этих несчастных.
Восседающий во главе длинного бронзового стола «Шут» Клейн безмолвно и пристально наблюдал за реакцией мисс «Справедливости».
Его недавний многозначительный вздох и последовавший за ним живописный монолог от лица болванчика «Мира» преследовали лишь одну цель: сорвать розовые очки с наивной юной аристократки, заставив ее прочувствовать весь масштаб трагедии, и уже ее руками дать косвенный толчок к реформам в Королевстве.