Обречённые (ЛП), стр. 39

Марго никак не могла оторвать глаз от лежащего без сознания мужчины, ее глаза были широко раскрыты от шока.

— Что ты наделал? — спросила она, не в силах подобрать слова, пока я смотрел на нее через плечо.

— Он тебе нравился? — спросил, изучая ее ответ. Она повернула ко мне свои широко раскрытые каштановые глаза, наблюдая, как я снова пнул его. Меня не волновало, что он в тот момент ничего не чувствовал; если она продолжит смотреть на него, то оскверню его тело и оставлю после себя лишь пепел.

— Ты убил его!

Я фыркнул, наклонившись вперед, чтобы поднять веревку с пола, которую Марго уронила в спешке, чтобы вернуться.

— Нельзя убить то, что уже мертво, певчая птичка. Дай ему несколько часов, он в конце концов проснется. Хотя будет держаться от тебя подальше, если только не захочет, чтобы я сделал гораздо хуже в следующий раз, когда застану его за взглядом на тебя.

Она уставилась на меня, широко раскрыв свои красивые губы, и, задыхаясь, искала ответа.

— Для этого не было никаких причин.

Я пожал плечами, оставаясь на своем месте, хотя больше всего на свете хотел сократить расстояние между нами, прижать Марго к стене и целовать ее до тех пор, пока она не задохнется. Осознание того, что мои чувства были искренними, изменило для меня все. Теперь уже нельзя было отрицать нашу неизбежность.

— Не согласен, — сказал я, слегка наклонив голову в сторону и проведя языком по нижним зубам.

— Пошёл ты, — сказала она, собирая сталь в своих жилах. Она покачала головой и прошла мимо меня, пытаясь дойти до двери. Я протянул крыло, преградив ей путь, а затем схватил ее за предплечье, резко остановив ее рядом с собой.

— Отпусти меня, — прорычала она.

Вложив веревку ей в руку, я, не отрывая крыла от нее, поднял руки над спинкой стула, упершись в нее и зафиксировав их так, чтобы она могла привязать меня к ножкам. Ее взгляд скользил по моему телу, задерживаясь на моей груди, пока я выгибался назад, давая понять свои намерения. Если она хотела, чтобы ее партнер был связан и не мог участвовать, если ей это было необходимо для получения удовольствия, то с радостью позволил бы ей связать меня на вечность, если бы это означало, что смогу почувствовать ее кожу на своей. Отчаяние, которым она меня наполнила, не знало границ, проникая все глубже в меня с каждой минутой. Я удивлялся, как этого не замечал.

Каким-то образом влюбился по уши в эту женщину, которую, как мне казалось, я ненавидел.

— Нет, — сказала она, покачав головой.

— Что случилось, певчая птичка? Ты была так готова взять от него все, что хотела. А я здесь, и совершенно спокойно позволю тебе делать со мной все, что захочешь, — сказал, ухмыляясь и глядя на нее снизу вверх. Она неуклюже пыталась что-то ответить, ее глаза метались по комнате, словно она не могла вынести моего взгляда. Знал, что она смущена, но также понимал, что еще слишком рано объяснять ей перемену в моем поведении.

Марго не была готова к тому, чтобы я рассказал ей о своих чувствах.

— Он не ты, — наконец сказала она, снова покачав головой.

Мысль о том, что она предпочла бы кого-то другого мне, была смешна, и я ухмыльнулся ей, выплюнув слова, которые были несправедливы, которые слишком быстро вывели бы ее из себя. Знал это, но все равно произнес их. Я хотел сломить ее; Мне хотелось разорвать её на части, пока она не будет видеть только меня, точно так же, как она проникла в мой разум, внедрившись в мою кожу, словно благословение и болезнь, от которой я никогда не избавлюсь.

— Осторожно. Это звучит опасно близко к признанию того, что я тебя пугаю, Марго, — сказал вызывающе, ухмыляясь, когда она закрутила верёвку в руках и наконец подошла сзади. Её пальцы коснулись моих крыльев, когда она быстро, ловкими движениями привязала мои руки к ножкам стула, заставляя меня задуматься, сколько раз она это делала. Как часто ей приходилось это делать, чтобы выжить в этом чёртовом Ковене, который заставлял её сталкиваться со своими самыми большими страхами во имя магии и власти.

— Как ты так легко носишь голову? Она, должно быть, чертовски тяжелая с размером твоего проклятого эго, — сказал она, обходя меня и вставая передо мной. Я проверил путы, осторожно потянув за веревки достаточно легкими движениями, чтобы она их не заметила.

— Это всего лишь большая голова, если она неверна, так почему бы тебе не позволить мне показать тебе правду в моей самонадеянности? — спросил, понизив голос. Марго переступила с ноги на ногу, и я понял, что это произошло из-за того, что она была далеко не невосприимчива к магии Второго Круга. Более того, она была далеко не невосприимчива и ко мне. Соедините эти два фактора, и у этой маленькой сирены не было ни единого шанса контролировать себя, какими бы ни были ее намерения.

— Хочу избегать использования тебя для этого, потому что ты привязан ко мне, — сказала она, ее ноздри раздулись от гнева, когда она сделала шаг ближе. Сидя, она всего на несколько сантиметров выше меня, что сделало нас невероятно близкими, когда раздвинул бедра, чтобы позволить ей войти в их ловушку. — Я использовала его, потому что он дал мне согласие. Понимаю, что для тебя это может быть неважно, но для меня это важно.

Я усмехнулся ей, найдя ошибку в её аргументе. Что бы это ни было, она так сильно всё запутала в своей голове, что больше не могла найти выход.

— Не понимаю, где я не позволяю тебе делать со мной всё, что ты захочешь, маленькая сирена, — пробормотал, наблюдая, как её лицо помрачнело.

— Ты уже под моим заклятием. Ты больше не можешь давать согласие, — возразила она.

Её взгляд пробежал по моему лицу, когда моя улыбка исчезла, она изучала меня в ожидании ужаса, который, как ей казалось, должен был последовать.

— Не надо, — сказал я, всё больше сталкиваясь с трудностями в понимании нюансов этого разговора, не раскрывая правду, которую мне рассказала Амелия. — Если бы всё это было заклинанием, ты бы тоже не почувствовала его действия, но, думаю, мы оба знаем, что чувствуешь. Думаю, мы оба понимаем, что всё, что происходит между нами, теперь взаимно, а это значит, что слышу не только твою песню, — в конце концов пожалел, что позволил ей связать меня.

Мне хотелось дотянуться до неё, обнять её так, чтобы это было скорее утешением, чем чем-то сексуальным. Этот чёртов ублюдок заставил её думать, что она чудовище, так и не рассказав ей правду.

Даже если бы я не был невосприимчив к её песне, нельзя создать что-то из ничего. Магия так не работает. Должно было быть хоть какое-то зернышко притяжения, чтобы её магия проникла в меня, так глубоко зацепив меня, что никогда не смог бы освободиться.

Если бы смог попасть под её чары, одного этого было бы достаточно. Вероятно, это не сработало бы для всех, но для меня этого было бы достаточно.

Она не ответила, предпочитая игнорировать мои слова и их смысл. Не была готова признаться в своём собственном влечении. Единственное, что я мог сделать, это убедить Амелию научить её природе Красной магии, научить её ограничениям и правилам, касающимся желания, которые делали то, во что она верила, невозможным на самом деле.

Вместо спора вник в её рассказ, позволив ей сохранить контроль над ситуацией. Ей это было необходимо, и я позволил бы ей пока это сделать, если бы это означало, что она останется в пределах моей досягаемости.

— Если всё это — заклинание, — сказал, замолчав, пока Марго не подняла глаза прямо на меня. Она выпрямила плечи, ожидая осуждения, которое, как она была уверена, неизбежно. — Тогда неудивительно, что я в плену. Нет ни одного человека, который мог бы взглянуть на тебя, узнать тебя и не стать твоей жертвой. Если это заклинание, то всё, что могу сделать, это надеяться, что ты никогда не освободишь меня от него, моя певчая птица.

МАРГО