Обречённые (ЛП), стр. 38

Её прикосновение было неправильным. Оно оставило во мне ощущение холода и бесчувственности, без следа того тепла, которое наполнило меня в тот момент, когда кожа Марго коснулась моей. Я зарычал на следующую женщину, которая попыталась прикоснуться ко мне, её лицо исказилось от шока при виде моего отвращения.

Запустив руки в волосы, я потянул за пряди, собранные в небрежный пучок на затылке.

Это был её выбор, и я должен был его уважать. Должен был уважать тот факт, что она была так готова выбрать кого угодно, только не меня, что она сделала это, чтобы спасти меня от того, что её прикосновение могло бы сделать с чарами, которые она на меня наложила.

— Ты просто отпустишь её? — спросила Амелия, махнув рукой, чтобы отогнать женщин, которые задержались слишком близко. Которые были слишком полны решимости прикоснуться ко мне и использовать прикосновения, чтобы убедить меня поиграть с ними. В любое другое время, возможно, согласился бы.

— Она сделала свой выбор, — сказал я, голос мой был таким же подавленным, как и моё самочувствие. Гнев был почти всепоглощающим, превращая похоть, танцующую по моей коже, которую Марго раздула до пылающего пламени, в другую сторону страсти.

Ярость.

Гнев, который нельзя было объяснить иначе, как принятием того, что это всего лишь ещё одно следствие её песни.

— Ты меня разочаровываешь, — сказала Амелия тихим голосом, изучая меня. — Я думала, ты слишком заботишься о ней, чтобы позволить ей сделать то, о чём она потом пожалеет, — она вздохнула, поджав губы, словно устала от постоянных разочарований демонов.

— Мне всё равно, — огрызнулся я, скаля зубы на ведьму, которая была так похожа на ту, с которой хотел быть в тот момент. — Это всего лишь её заклинание. Я слышал, как она поёт, и с тех пор я в ловушке этого чёртова ада.

Амелия замерла, сделав шаг ко мне ближе с недоверчивым фырканьем.

— Ты, чёртов идиот, — сказала она, впиваясь зубами в нижнюю губу. — Ты — архидемон. Твоя душа уже полностью принадлежит Чревоугодию, так что для других грехов нет места. Ты не можешь быть под контролем магии похоти. Если бы мог, ты бы не смог сопротивляться зову магии Асмодея в этом месте. Ты бы уже нашел себе партнёра и присоединилась к празднествам.

— Ты ошибаешься, — сказал я. Магия ведьм должна отличаться от магии демонов. Мог быть невосприимчива к тьме магии Асмодея, но при этом поддаваться влиянию света магии Марго.

Верно?

— Конечно, демон. Продолжай рассказывать мне, как работает моя магия. Я же не провела здесь столетия и не пыталась заколдовать тебя и других архидемонов ради собственного развлечения, когда мне скучно. Откуда мне знать? — спросила Амелия, её лицо исказилось от гнева из-за моего пренебрежительного ответа.

— Но это невозможно. Слышал, как она поёт, и с тех пор не могу оставить её в покое. Я одержим. Преследовал её, когда мы ещё были в Хрустальной Лощине! Я делал всё возможное, чтобы защитить с тех пор, как мы провалились сквозь портал в Ад. Зачем мне это делать, если я не под её чарами? — спросил, и моё раздражение нарастало, пока пытался понять её утверждение.

Амелия улыбнулась мне, протянув одну руку и коснувшись ладонью середины моей груди. Она отдернула руку, вытягивая из моей кожи вихрь тонких красных прядей. Они танцевали в ее руке, извиваясь и переплетаясь в округлую массу.

— Марго, может, и не способна распознать магию любви, когда видит ее, но я способна, — сказала она, и ее слова заставили меня отвести взгляд от красных прядей и посмотреть ей в глаза.

Нет.

Это было невозможно.

— Одержимость — это форма отсутствия самоконтроля и желание чрезмерно предаваться чему-то, или, в данном случае, кому-то. Это твой грех, Вельзевул. Не ее, и не какое-либо заклинание, которое она на тебя наложила. Ты одержим ею, потому что твоя магия распознает то, в чем ты еще не признаешься себе. Ты любишь ее, — сказала Амелия, говоря достаточно тихо, чтобы Асмодей не услышал. Защищая Марго, я понимал, что мои чувства к ней могут означать, если кто-нибудь из других архидемонов узнает об этом. Они увидят в ней мою слабость и будут использовать её против меня на каждом шагу.

— Не могу, — сказал, споря, хотя правда уже дошла до меня. Амелия коснулась меня, первая ведьма Эротэс, и я абсолютно ничего не почувствовал. Никакого призыва к действию магии похоти, которая окружала нас всех во Втором Круге.

Для меня была только Марго.

— Ведьма твоя, Вельзевул. И что ты, блядь, собираешься с этим делать? — наконец спросила она, ухмыляясь, когда я оттолкнула её и направилась к лестнице.

Прошло несколько минут с тех пор, как я потерял Марго из виду, и весь мой мир перевернулся с ног на голову. Чёрная масса, которая, как мне казалось, находилась там, где должно было быть сердце, похоже, не обращала внимания на то, что она ведьма, а я демон, что отправился в Хрустальную Лощину с твёрдым намерением обречь всех ведьм на ад, в котором жил.

Я потерял рассудок, видя всё в красном, когда в спешке, перепрыгивая через ступеньки, пытался добраться до неё. Остановить её от поступка, о котором она пожалеет и который причинит мне боль, теперь, когда понял, что это за чувство скрывается под моей злостью.

Это была боль. Такая боль, о которой я слышал только в рассказах людей, достаточно глупых, чтобы влюбиться. Мне никогда не приходило в голову присоединиться к ним, никогда не думал, что могу быть настолько глупым, чтобы связать себя с другим существом таким образом, когда слишком хорошо знал, насколько разочаровывающими могут быть люди.

Я направился в комнату Амелии, потому что, хотя и не видел дверного проема, чтобы понять, куда ушла Марго, знал ее достаточно хорошо, чтобы предположить, что она пойдет куда-то, что ей знакомо. В совершенно новом месте она пойдет туда, где уже начала чувствовать себя комфортно, вместо того, чтобы идти в неизвестность.

Я хлопнул руками по двери, толкнувшись вперед с такой силой, которую мог бы сдержать, если мог. Дверь распахнулась передо мной, и я увидел Марго, стоящую за стулом, на котором сидел мужчина, которого она схватила. Он вцепился в край стула, повернувшись ко мне, и его рот от удивления раскрылся, когда я сделал несколько шагов в комнату и оценил ситуацию.

Марго держала в руке кусок веревки, ее намерения были очевидны. Меня должно было немного успокоить то, что она почувствовала необходимость сдержать своего избранника, ведь мне позволяли прикасаться к ней время от времени, пусть и ненавязчиво, с тех пор, как мы попали в Ад.

Вместо этого меня лишь разозлило то, что она просто не выбрала меня с самого начала. То, что она так стремилась избегать меня, что была готова подвергнуть себя этому.

Я не дал ни одному из них времени отреагировать, гнев диктовал мои действия, заставляя меня бежать в центр комнаты. Схватив голову мужчины руками, я посмотрел ему в глаза, резко повернув его голову в сторону. Раздался оглушительный хруст, когда Марго бросила веревку на пол и бросилась вперед, пытаясь вмешаться.

Тело мужчины покачивалось в сторону, сваливаясь с края стула и падая на пол, я забыл об этом. Перевел взгляд туда, где Марго сглотнула и уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

— Что с тобой не так? — спросила она, повышая голос. Это привлекло внимание Амелии, которая последовала за мной к двери своей спальни.

Она уставилась на тело, на ее лице расплылась радостная ухмылка, когда она, прислонившись к дверному проему, скрестила руки на груди.

— Сейчас будет очень весело, — сказала она. Я сердито посмотрела на нее, резко развернулась и направилась к двери, слегка толкнув ее в коридор. Захлопнул дверь перед ее лицом, совершенно не обращая внимания на то, что Марго выбрала именно ее комнату, чтобы спрятаться.

— Расскажи мне, певчая птичка, — сказал, извиваясь и направляясь к Марго. Я сохранял расслабленную и непринужденную позу, пытаясь подавить гнев, пытаясь осмыслить откровения, потрясшие мой мир. Обошел край стула и опустился на место, которое занимал другой мужчина, лицом к Марго, которая стояла за ним, пока я с презрительной усмешкой отталкивал тело. — Что именно ты собиралась ему дать?