Арт 1 (СИ), стр. 53

Ну я и понёсся вприпрыжку домой. Кто я такой, чтобы спорить с профессионалом. Вот явился пред светлы очи Фроси, разделся, чтобы в мокром не валиться в постель и устроился со всем удобством. Не спать, конечно же, а медитировать. Правда, предварительно предупредил дворовую, чтобы не забыла через три часа разбудить, а случится, так и радикальным способом. Пока надобности в этом не возникало, но чем чёрт не шутит, пока бог спит.

Провёл в трансе три часа, откуда без труда выскользнул за четверть минуты до назначенного срока. После чего засел за работу. Мне после медитации особенно хорошо работается. Не скажу, что получается сильно ускориться, так, лишь самую малость, зато на заряде бодрости удовольствие от работы получаю колоссальное.

— Роман Тимофеевич, обедать пора, — заглянула ко мне Фрося.

— Подавай, — оторвавшись от работы и на секунду зависнув, ответил я.

Портрет не завершён, но по большому счёту это и неважно, закончу после, осталось совсем немного. В конце концов, это не руны и тут не требуется непрерывность процесса. И сроки меня ни разу не поджимают. Я их назначаю с изрядным запасом, чтобы потом не бегать с подгорающей задницей.

Пообедав переоделся цивильное. На ноги сапоги, с жёлтыми отворотами, ну его в пень, расхаживать сегодня в туфлях или ботинках. Поверх сюртука пальто с пелериной, всяко лучше гимназистской шинельки, но зонт всё одно не помешает. На голову котелок.

Этот головной убор появился всего лишь несколько лет назад, но довольно активно набирает популярность, пока для охоты и верховой езды. В России в лесу предпочитают носить картузы, котелки же используют в костюмах для конных прогулок.

Я наплевал на условности и приобрёл себе именно котелок, чуть меньшего размера, чтобы не нахлобучивать его на уши, а носить слегка надвинув на брови. Получилось куда как удобней и легче этого громоздкого цилиндра, так и норовящего слететь с головы при малейшем дуновении ветерка.

Выйдя из дома направился прямиком в галантерейную лавку, дабы приобрести недостающий мне и столь важный аксессуар как зонт. Ну не хочу я мокнуть под дождём, лишнее это. Тем более, что и сама лавка в двух шагах.

Ну что сказать, цена вполне демократичная, я ожидал большего. Выбор… На витрине выставлено с дюжину различных моделей и расцветок дамских зонтов и только две мужских. Оба чёрные зонт-трость, отличие только в прямой и гнутой ручке. Опять дискриминация, йолки. Я не в претензии, если что. Девочки должны быть красивыми и нарядными. Просто занятно.

Себе без затей выбрал образец с гнутой ручкой. Удобно. Если вдруг понадобится освободить руки его можно легко подвесить на предплечье или ещё куда пристроить. А потом завис выбирая дамский. Понятно, что Настя получает свой процент за каждого клиента, пришедшего через неё. Но отчего бы не премировать девушку.

Тем более, что стоит он не так уж дорого. Цены варьируются от одного рубля восьмидесяти копеек до двух тридцати. При том, что мужской, будучи больше и защищающий лучше, стоит рубль двадцать пять. Опять дискриминация. И ничего-то ты с этим не поделаешь. Так было, есть и будет. Потому что, девочки наше всё. А тот кто думает иначе… иначе ему лучше не думать.

В итоге выбрал с куполом из плотного коричневого шёлка, с кружевными рюшами по краю. Как раз подойдёт к её гимназистскому платью. Я надеюсь. Только расплатившись, вдруг усомнился в правильности принятого решения. Вообще, покупать дамам что-либо, сродни прогулке по минному полю. С другой стороны, это просто зонт от дождя. Не понравится, пусть забросит его в дальний угол, выбросит или подарит кому-нибудь. А два рубля двадцать копеек… Да и ч-чёрт с ними.

— Девицы мы, а опаздываешь ты, — с язвинкой встретила меня Настя в знакомой кондитерской.

— И Дмитрий тоже девица? — счёл нужным уточнить я, кивнув в сторону Зинятова.

— Ты с больной головы на здоровую-то не перекладывай, ухарь не местный. Сами разбирайтесь, деревенщины, — хмыкнув ушёл в отказ он.

Ольга по обыкновению зарделась. Впрочем, мне так же стало неуютно. Девчушек две, подарок один. Реально испытал от этого неловкость. Н-но… Да пошло оно всё к Бениной маме. С Талызиной мы друзья, и тогда на улице она готова была за меня броситься в драку. С Зинятовой же едва знакомы. И нечего тут на ровном месте ерундой маяться.

— Держи, боевая подруга, — протянул я Насте зонтик.

— Ух ты, какой мрачненький. А чёрного не было? — с язвинкой поинтересовалась она.

— Не нравится, не бери. Подарю Ефросинье.

— Дворовой девке? — прищурилась девчушка.

— Она нос воротить не будет.

— Вот сейчас как отхожу тебя этим самым зонтом, будешь знать.

— Ой, ладно, не нравится, выбрось.

— Делать мне нечего, выбрасывать хоть и унылую, но полезную вещь. Оля, а ты гадала, как тебе под дождём домой идти. Вот проблема и решилась, держи, — протянула она зонт подруге, показав при этом мне язык.

— Па-аду-умаешь, — передразнил я её.

На улице холодно. И я бы сказал, зябко. Но кто сказал, что это повод оказываться от мороженного. Щаз-з-з. Ничуть не бывало! Дайте два! Ну и разумеется чай с выпечкой. Потом я ещё прикупил целый кулёк воздушных эклеров, чтобы Настя угостила подружек по интернату.

Тут же я произвёл с моей компаньонкой расчёт, отдав причитающиеся ей вознаграждение за прошедшую неделю. Десять рублей, за двух клиентов, не так уж и мало, если что.

— Тебе, кстати, и Ольге теперь платить надо, — с важным видом заявила Настя.

— С чего бы это? — не согласился я.

— Насколько мне известно, трое клиентов пришли увидев портрет её матушки, и твой адрес назвала именно Ольга.

— С ней у нас договорённости не было.

Вот же язва. Зонтик ей не понравился, вот теперь решила вогнать меня в краску. И ведь у неё получается. Я уже готов был полезть в бумажник, но вовремя встретился с испуганным взглядом девчушки который буквально вопил — «не надо». Осуждающе глянул на Настю и та поняв, что перестаралась сконфузилась.

Посидели душевно, хоть и недолго. Мне пришла пора возвращаться, ибо сам же назначил часы приёма, и время уже к трём пополудни. Заодно решил проводить новых знакомых, благо нам почти по пути. Вдвоём под этим мелким зонтиком не поместиться, и я принял Дмитрия под свою крышу.

— Рома, извини, но я никак не могу понять, как же такое возможно. Ну вот не складывается у меня, хоть тресни, — когда Ольга ушла в дом, а мы вдвоём остались перед калиткой, наконец не удержался Дмитрий.

— Ты опять о нападении разбойников?

— Прости.

— И чего ты такой дотошный. Не боишься, что поссоримся?

— Мне бы этого не хотелось.

— Ну и к чему тогда ворошишь?

— Поначалу просто хотел понять. Сестра недаром называет меня занудой. А сейчас… чем больше о тебе узнаю, чем чаше общаемся. Словом, я хочу быть твоим другом, н-но… В общем…

— Быть другом лжеца не хочется, — невесело хмыкнул я.

— Не так. От друзей нет тайн. Если они имеются, значит это не друзья, а знакомые.

— У тебя нет друзей?

— Друг может быть только один.

— Будем мы друзьями или нет, ты должен дать мне слово чести, что никогда и никому не расскажешь об этом.

Сам не знаю отчего, после небольшой паузы, решил рассказать ему, если не всё, то многое. Возможно потому что паренёк мне нравился. Может и зануда, но однозначно без гнили. Ну и возраст как раз подходящий, чтобы сдружиться.

— Я даю слово чести, — с горящим взглядом запальчиво произнёс он.

— Всё просто, Дима. Я получил сабельный удар и лишился чувств. Когда очнулся, трое разбойников насиловали опустошённую матушку. Четвёртый возился за каретой. Макеев, этот, сидел спиной ко мне в нескольких шагах. Я взял дубинку и огрел его по башке. Потом подхватил пистолеты из футляра и тупо расстрелял насильников. Последний разбойник выбежал из-за кареты и выстрелил в меня, попав в щёку. Я оказался точнее. Почувствовав, что теряю сознание, испугался, что главарь может прийти в себя и из последних сил выхватил его кинжал и вогнал в грудь по самую гарду. Боль. Темнота. Очнулся, уже со вторым рангом, изуродованным лицом и с вдвое увеличившимся коэффициентом пропускной способности каналов.