Арт 1 (СИ), стр. 14

После чего вооружился пером и быстренько намалевал в центре каждого листа по чёрному кругу. Так себе мишень, но с сотни шагов я их рассмотрю, а стрелять дальше вряд ли придётся, уж больно неточен гладкоствол на больших дистанциях.

Овраг обнаружился именно там, где и указал смотритель. Довольно глубокий и широкий, на его дно вела косая тропа по склону. Щит обнаружился в конце прямого участка протяжённостью в двести пятнадцать шагов. Вот так я теперь могу.

Не скажу, что определил расстояние сходу, пришлось кое-что прикинуть ковыряясь в памяти, но это всё же работало. Я ещё и своими ногами промерял, чтобы убедиться в правильности своего вывода. Полагаю, что в будущем это будет происходить походя. Чем я хуже других пилигримов.

Закрепил на измочаленном щите из старых ломаных досок листы бумаги и отошёл на огневой рубеж, отмеряв семьдесят шагов. Если тут всё будет нормально, отойду чуть дальше. Так, собственно говоря, опытным путём и определю возможности моего огнестрела.

Для начала решил зарядить девятистволку, разложив необходимые принадлежности на удачно подвернувшемся валуне. Подозреваю, что его расчистили прежние посетители стрельбища, заметны следы от прошлых использований его в качестве стола на огневом рубеже.

Я читал, что в девятнадцатом веке с калибрами была самая настоящая чехарда, пока не пришли к единой стандартизации и не определили строгие допуски. Но, либо тут эти времена уже настали, либо дело в конкретном мастере, который изготовил с завидной точностью и стволы и пулелейки.

Первый свинцовый шарик вошёл в ствол буквально впритирку, уйдя к казённой части с тихим металлическим шорохом. Прорыв газов должен быть минимальным, если он вообще будет, ведь даже круглая пуля деформируется под давлением газов, и вполне возможно, что при этом она заполнит имеющийся минимальный зазор. А тогда и точность выстрела должна получиться… Ну по меньшей мере сродни пуле Нейслера.

Я много чего успел изучить при подготовке к путешествию. Даже бездымный порох «изобрести» смогу. Вот только одна засада. Тысяча восемьсот пятьдесят четвёртый год подразумевал под собой повсеместное использование капсюлей. Но в этом мире ударные составы отсутствовали как класс. А я только того и знаю, что в капсюлях применяется гремучая ртуть, да азид свинца. Предполагаю, что как раз руны-то и затормозили химиков в данном направлении…

Зарядив девятистволку прицелился в центр одного из листов. Снова это ощущение рун. И что самое интересное, я знал какая где находится и мог активировать их по своему усмотрению в любом порядке.

Ну что сказать, точность боя оказалась вполне на уровне. Для круглой пули на полсотни метров попасть в круг диаметром примерно в пятнадцать сантиметров, а на сотне в тридцать, это очень хороший результат. Качественная выделка стволов и пулелейки, что тут ещё сказать. Но всё же я намеревался существенно улучшить этот результат. Просто именно сейчас у меня для этого возможности нет. Зато имеется время и желание, остальное же приложится.

Глава 7

Волколак

Отец и впрямь резал углы по просёлкам где только мог. Как ещё верхом не отправился. Впрочем, Талызин ведь сказал, что мы в порядке, так и чего горячку пороть. Поэтому он приехал в четырёхместной коляске, которой мы в основном пользуемся для летних поездок.

— Господи! Роман, что с твоим лицом? — увидев меня, сразу же возбудился он.

Сорок семь, мужчина в самом расцвете сил, высок, строен, что лишний раз подчёркивает качественно пошитый сюртук, но не сказать, что так уж крепок телом. На фоне матушки он атлетическим сложением не блещет. А всё потому что волхв и особого внимания физической форме не уделяет. Это воинам и рунным мастерам приходится соответствовать, волхвы же и без того способны показать где раки зимуют. Если я могу гордиться тем фактом, что у меня коэффициент пропускной способности каналов составляет одну целых шесть десятых, то для них это в порядке вещей.

К примеру, отец всего лишь на год старше матушки, но если она не так давно взяла шестой ранг, то он уже подбирается к седьмому. А разрыв между этими ступенями составляет порядка тридцати двух лет. Вот такие дела.

— Поранили малость, а после я умудрился заколоть четрёхрангового его же кинжалом с «Упырём», — пожал я плечами.

— И остался жив⁈ — не смог сдержать удивлённого восклицания отец.

— Прости, в следующий раз непременно помру, — ухмыльнулся я, припомнив насколько мне было хреново.

— За языком следи. М-мальчишка, — хмуро бросил он, сняв цилиндр и промокнув платком лоб.

— Больше не буду. Но нет худа без добра. Зато я уже имею второй ранг.

— И испорченную физию. Ладно, найдём лекаря.

— У нас Аня в университете, а Игорь в кадетском корпусе. Мне ведь не завтра жениться, так что, успеется ещё.

— Больно много, как я погляжу, ты взялся рассуждать, Роман.

— Так ведь по делу говорю, отец.

— По делу или нет, то не тебе решать. Матушка где?

— В комнате, отдыхает.

— А ты, стало быть, пострелять ходил, — кивая на мой арсенал, спросил он.

— Так и есть. Матушка мне трофеи отдала, вот и набиваю руку.

— Знатные трофеи. Но по руке ли тебе?

— По руке, если не палить из всех стволов разом.

Когда отец вошёл в занимаемую нами комнату, матушка уже проснулась и успела привести себя в порядок. Так что мужа встречала при полном параде. Насколько это вообще возможно в условиях почтовой станции. Отец обежал супругу взглядом, в поисках возможных повреждений, хотя и знал, что с нею ничего не случилось. Потом сграбастал в объятия и шумно выдохнул, как человек у которого буквально камень с души свалился. И как только ему выдержки хватило на разговор со мной? Впрочем, чего это я, сын же как-никак. Хотя-а-а… Ай, ладно. Чего ковыряться.

— Господи, Саша, ты поехала в Тулу чтобы просто забрать Рому из гимназии, — отстранившись, и сжав ладонями её виски, укоризненно покачал он головой.

— Прости, — с виноватой улыбкой ответила она.

Он ничего не ответил, впившись в неё поцелуем, и я поспешно прикрыл дверь, не желая мешать родителям. Да им уже под полташок, но кто сказал, что к пятидесяти жизнь заканчивается. Уж не я, это точно. Сердце кольнуло. Светка и в пятьдесят умела включать игривую девчонку, чем невероятно заводила меня, я в свою очередь распалял её, а заканчивалось это феерическим всплеском чувств и эмоций. Ну вот не поворачивается у меня язык назвать происходившее между нами просто сексом. Пафосно? Да идите вы в задницу.

Разложив свой арсенал на столе в обеденном зале, я прикупил у смотрителя ещё один лист бумаги и выпросил во временное пользование свинцовый карандаш. Понятно, что я забрал из гимназии свои принадлежности, оставлять их в дортуаре* глупость несусветная. Тут проживая нельзя быть уверенным в их сохранности, что уж говорить, если оставить сундучок без пригляда на пару месяцев. Хорошо как он сам останется.

*Дортуар — устаревшее, общая спальня для воспитанников в учебных заведениях с постоянным проживанием.

Давно не брал я в руки карандаш. В последний раз за пару дней до того злосчастного выхода, когда меня достал-таки дрон. Даже дрожь в пальцах появилась, а по телу пробежала волна возбуждения и нетерпения. Однако, стоило прикоснуться карандашом к бумаге, как осталось лишь ощущение приятного пульсирующего комка под ложечкой, а рука обрела уверенность и твёрдость.

Мне рассказывали, что пилигримы обладая способностью отстраняться от тела и абсолютной памятью достаточно быстро учатся рисовать в стиле гиперреализма. Тут всего-то и надо, приложить старание и усидчивость. Но это явно не мой случай. Старание да, без него ничего не получится, кроме скетчей, которые вообще рисуются сами собой выражая моё настроение. А вот усидчивость мне не нужна от слова совсем. Потому что я ничуть не напрягаюсь, получая лишь чистое и незамутнённое удовольствие.