Вечные Пески. Том 7 (СИ), стр. 39

— Почему? — хмуро спросил Арит, уже совсем с другой интонацией.

— Потому что ваше представление было так себе. И потому что оскорбления были обидными, — пояснил я.

— Ты сразу нас раскусил, да? — буркнул регой.

— Сразу, — кивнул я.

Арит хмуро уставился на чиновника, а тот развёл руками:

— Раньше всегда срабатывало… Не знаю, что сегодня не так пошло.

— А если я извинюсь, выслушаешь предложение? — мрачно спросил у меня регой.

— Выслушать выслушаю. Могу и без извинений, — честно ответил я ему, глядя в глаза. — Достаточно перестать оскорблять. Но день одного моего воина обойдётся в десять серебряных капель. А воинов у меня много.

— Да откуда такие стоимости⁈ — схватился за грудь чиновник. — Наёмники берут по два серебряных!

— Наёмники получают по две капли, и вы их заставили, — ответил я. — На две капли я даже поесть не смогу нормально. Я же не за счёт города столоваться буду.

— Но раньше никто больше пяти не брал!.. — то ли настаивал, то ли торговался чиновник.

— Раньше и еда была дешевле, — спокойно парировал я. — Десять капель. Это уже самая маленькая стоимость найма. Я даже не выделяю осмов, триосмов, сотников и тысячников. Я даже не вспоминаю, что у меня весь отряд верховой, а это должно стоить дороже. Просто десять серебряных каждому.

— У нас нет таких денег, — хмуро мотнул головой регой.

— Ну что ж… Тогда, видимо, найм моего отряда вам не по карману, — пожал я плечами и начал подниматься из-за стола.

— Послушай, как там тебя?.. Ишер!.. Постой! — регой показал мне на стул. — Сядь, послушай… Я не задержу тебя надолго!

Ладно, за посидеть я денег не беру, поэтому решил всё-таки выслушать. И с подчёркнуто равнодушным лицом присел на место.

— Послушай, Ишер, у нас под городом тысячи беженцев… — торопливо заговорил Арит, как будто опасаясь, что я вот-вот убегу. — В основном, крестьяне. Мужчин всех забрали в ополчение. Там старики, женщины и дети. И они тут никому не нужны… Совсем никому не нужны.

— Не пустите их в город? — как можно более безразличным тоном спросил я, хотя внутри всё заклокотало.

— Когда придут демоны, пустим… Но беда в том, что кормить их нечем, — ответил Арит. — Варий забит воинами и ополченцами. И в первую очередь кормить будут их… Нормальную крышу над головой тоже обеспечат им… Ты же понимаешь, что для всех этих беженцев, да и для многих горожан, это конец? Они просто будут умирать на улицах от голода!

— И что ты предлагаешь? — спросил я по-прежнему безразличным голосом.

— У нас есть двести золотых водянок! Мы заплатим их… — начал чиновник, но осёкся, когда поймал тяжёлый взгляд Атиса. — Да что не так-то?

— У нас есть триста золотых водянок. Это выделил город на решение вопроса с беженцами, — честно признался Арит, наплевав на возмущённое пыхтение чиновника. — И ещё двести я могу накинуть из своих сбережений. Сопроводи беженцев в Ферунд, прошу тебя! Ты же всё равно туда направляешься, судя по подорожной!

Я смотрел на регоя, смотрел на чиновника… И думал о том, что меня сегодня пытались очень красиво развести. Парочка «хороший-злой» отлично могла бы запугать меня тем, какой я никчёмный, и бесплатно отправить на сопровождение беженцев. А если бы я потребовал денег, выдали бы двести, ну и ещё сто положили бы себе в карман…

Я никогда не был поборником справедливости. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Да, я мстил, и да, я наказывал, но понимал, что мир неидеален. Люди всегда будут брать взятки. И всегда будут завышать расходы, чтобы разницу в карман положить. И, конечно же, всегда будут ждать от других бесплатных услуг. Люди неидеальны, они любят хорошо жить и не любят работать. Да.

И всё же я старался хоть как-то наказать тех, кто меня пытался зацепить. Просто чтобы им не казалось, что можно творить беспредел безнаказанно. Вот и сейчас я пытался понять, достаточно ли уже наказал этих людей, или надо ещё чуть-чуть добавить.

— Я понимаю, сумма смешная для твоего отряда… — снова заговорил Атис, не выдержав моего долгого молчания. — Но больше я дать просто не смогу. И город больше не даст. Тебе же по пути их сопроводить. Ты просто заработаешь на том, что будешь следовать своим путём.

Да, было такое, указывал я подорожном листе, который мне выдали, что потом собираюсь в Ферунд. Но я был восхищён тем, как местные быстро сориентировались. Правда, всё равно хотелось им отказать, но что-то внутри уже восстало против такого решения. Ну не мог я обречь людей на голод и, в итоге, смерть. Просто не мог.

— Договорились, — медленно и подчёркнуто неохотно кивнул я. — Пять сотен золотых водянок. И ещё: сгонять беженцев в колонну будет стража города. Мой отряд нанимается только на сопровождение.

— Это приемлемо!

— И организовать колонну надо за два дня. Больше я ждать не смогу, — закончил я выдвигать условия.

От всего этого чиновник побелел и затрясся от злости, а регой, наоборот, покраснел, как перезрелый плод. Однако грубить и хамить не стал. Надеюсь, ему это зачтётся, и его всё-таки пустят на Светлую Дорогу.

— Согласны, — выдавил из себя Атис.

— Тогда буду ждать колонну в своём лагере, — кивнул я, поднимаясь.

Я очень надеялся, что у городских властей хватит ума не отправлять на это дело ополченцев. Иначе вопрос с беженцами решится сам собой. Правда, тогда и ополчения не будет: все вместе с семьями разбегутся.

Выйдя из здания городского управления, я на мгновение зажмурился от яркого солнца. Ситранис и Истор ждали у входа, оба привалившись спинами к стене. И оба выглядели так, будто всю ночь не спали — что, впрочем, было недалеко от истины.

— Ну что? — спросил Ситранис, отлипая от стены.

— Договорился, — коротко ответил я, и мы двинулись по улице. — Пять сотен золотом. Сопровождаем беженцев до Ферунда. Им дают два дня на сборы. Мы пока отдыхаем.

— Пять сотен? — разочарованно присвистнул Истор. — Это ж даже не по капле на брата! Я думал, наёмники богаче живут.

— Ты эти глупости брось! Пусть умные думают! — подначил я Истора. — А вообще, нам всё равно по пути. И не придётся ни перед кем отчитываться, почему мы не встали в строй в Варии. Мы официально наняты.

Ситранис хмыкнул, но спорить не стал. Мы шли через город, и с каждым шагом я впитывал его атмосферу. Дома из красноватого кирпича, разделённые на множество жилищ, поднимались на три-четыре этажа. Кое-где на подоконниках ещё стояли горшки с цветами. Эдакие последние следы мирной благополучной жизни.

Улицы были широкими, мощёные камнем, с водосточными канавами по краям. Правда, сейчас эти канавы были сплошь забиты мусором и нечистотами. Городская служба, видимо, больше не справлялась со своими обязанностями.

Что, в принципе, логично. Людей на улицах было столько, что протискиваться приходилось. Вооружённые ополченцы с копьями на плечах, дружинники в тяжёлой броне, наёмники в потрёпанных доспехах, крестьяне с узлами, женщины с детьми на руках, старики с палками… Все они куда-то шли, что-то кричали, спорили, торговались…

Мы миновали рыночную площадь. Раньше здесь, наверное, торговали фруктами, овощами и рыбой, но теперь прилавки были завалены всем подряд: оружием, какими-то амулетами, явно побывавшей в употреблении посудой и тряпками.

Торговцы наперебой предлагали «заговорённые» стрелы и щиты, а заодно и «проверенные» средства от демонов. Цены были безумными, покупателей — мало, и торговцы ощутимо злились.

— Слышь, возьми амулет! — крикнул мне какой-то мужик, размахивая связкой костяных побрякушек. — От глухов защищает! Сам проверял!

— И как, помогло? — бросил я на ходу.

— Так я ж живой! — ответил тот, но понял, что мы не купим, и как-то быстро отстал.

Ситранис фыркнул. Истор покачал головой. Мы свернули на улицу, ведущую к воротам. Здесь было чуть свободнее, но ненамного. У стены сидела группа беженцев — человек двадцать, все в пыльной одежде, с измождёнными лицами.

Женщина кормила грудью младенца. Рядом старик что-то тихо рассказывал мальчишке лет десяти, и тот слушал, раскрыв рот, как умеют только дети.