Вечные Пески. Том 7 (СИ), стр. 28

Первым делом на воду спустили плоты. Я решил высадиться на берег вместе с Ситранисом, Тадаром и парой десятков бойцов. Матросы налегли на вёсла, и выбранный мной плот заскользил по воде.

Когда днище заскребло по песку, я первым спрыгнул в воду и пошёл к берегу.

Земля!

Твёрдая!

Надёжная!

Не качается!

Я с наслаждением потоптался на месте, чувствуя радость и облегчение от того, что плавание закончилось. Последние признаки морской болезни отступили сами собой буквально за чашу. Песок под сапогами был тёплым и влажным. У меня за спиной выгружались бойцы, строились, оглядывались, будто не веря, что вернулись на сушу.

Спустя полчаши со стороны селения показалась делегация. Впереди шёл мужчина в возрасте с деревянным жезлом, какие в здешних местах, я слышал, носили старосты и чиновники. А за ним несколько крепких мужиков, жаль, что с видавшими виды копьями.

Делегация остановилась в десятке шагов и оглядела нас, щурясь от солнца. После чего староста громко спросил, стараясь говорить твёрдо, но голос всё равно подрагивал:

— Кто вы? И что вам здесь нужно?

— Тень вам в полдень! — поздоровался я. — Моё имя Ишер. Я воевода этого отряда. И наёмник из Гильдии наёмников Илоса.

— Воды тебе в зной, воевода! — староста молчал несколько ударов сердца, прежде чем ответить. — Моё имя Еран, я староста деревни Паньи. Это вот она…

Он кивком головы указал на россыпь домиков в отдалении.

— Так что вы забыли здесь, воевода? — повторил он мучивший его вопрос. — Демоны орды находятся севернее, вроде как там с ними сражаются…

— Я долгое время воевал на севере и давно не получал новостей, — показал я открытые ладони в успокаивающем жесте. — Мы приплыли от самого Святилища, Еран. И пока наша цель — узнать о тех, кого мы отправили в Приречье прошлой осенью. А там дальше будем смотреть, чем заняться… У вас здесь удобное место и для высадки, и для лагеря. Я честно надеюсь, что мы не помешаем вам.

— Если не будете топтать поля, не помешаете… Впрочем, если на полях ничего не растёт, а вы будете их топтать — тоже не помешаете!.. — ответил Еран и, набравшись смелости, подошёл поближе.

— А вот эти луга? — спросил я. — Они относятся к вашему селу?

— Да, — ответил Еран. — Это общинные земли. Мы порой выпасаем там скотину. Но в последнее время выпас там не проводим.

— А мы можем ими воспользоваться? Чтобы выпасти там своих переханов, гнуров и танаков? — спросил я. — Они у нас давно на сене сидят. Да и застоялись в стойлах на кораблях.

— Я не возражаю, — к моему вящему удивлению, согласился староста.

Вот это и вправду было странно. Другой бы на его месте потребовал звонкую монету, и явно не одну. Всё-таки в Приречье не так много мест, где можно массово скотину пасти.

— Благодарю, Еран. Обещаю, мы не задержимся и вскоре уйдём на юг. Если вы готовы поделиться новостями, то мы бы выслушали их… — дипломатично намекнул я. — Ну и… Если вам нужна какая-то помощь, можете к нам обращаться.

Староста выслушал, помолчал. Потом кивнул:

— Помощь пригодилась бы… Послезавтра мы собираемся уходить отсюда. С севера наступают демоны, а мы и так уже задержались… Пойдём к истоку Тихой. Там, в Виесте, что на восточном берегу, нас примут. Только вас туда, боюсь, не пустят… — он посмотрел на меня с лёгким прищуром. — Город на том берегу уже Междуречье, и стража у них строгая. Чужаков они не жалуют.

— Междуречье не пускает беженцев с запада? — нахмурился я.

Про себя же отметил, что этим и объясняется покладистость старосты. Им трава теперь и даром не нужна. Всё равно уходят. И даже не знают, вернутся ли когда-нибудь в родные дома.

— Пускают, но через переправу Танлавара! — охотно пояснил Еран. — Беженцев и отступающие отряды собирают в Ферунде, на юге. Многие из наших соседей уже ушли туда. Но для нас сделали исключение.

— Ясно, спасибо за объяснение, — кивнул я.

— Но до Виесты ещё дойти надо!.. — продолжил Ерун, будто и не заметив моих слов, видимо, общительный в деревне Паньи староста. — А по дорогам сейчас неспокойно. Если согласитесь проводить наш караван, мы будем очень благодарны. Готовы заплатить… Не деньгами — такого у нас не водится почти… Но есть чутка припасов и сено для скота.

И снова опасливо на меня взглянул, совсем как в начале разговора. Видимо, сообразил, что если я плохой человек, и войско у меня такое же, то и отобрать могу. Пришлось изобразить самую добрую свою улыбку. В исполнении бывалого наёмника, похоже, вышло так себе… Но Еран хотя бы успокоился, что их не собираются грабить прямо здесь и сейчас. Во всяком случае, плечи снова распрямил и перестал смотреть на меня с неприкрытым страхом.

— Я подойду к тебе, как закончим выгрузку, — максимально доброжелательным голосом ответил я. — Обсудим. Не беспокойся.

Староста кивнул и, не прощаясь, зашагал обратно. Его спутники, всё так же настороженно поглядывая на нас, потянулись следом. По пути они то и дело как бы невзначай озирались, крепко сжимая своё потрёпанное оружие.

Дальше началась привычная суета. Плоты сновали от кораблей к берегу и обратно. Выгружали людей, скотину, тюки с припасами. Переханы, оказавшись на суше, всхрапывали и мотали головами, будто не веря своему счастью. Гнуры выглядели усталыми и равнодушными — им словно было всё равно, где стоять. Бойцы разбирали поклажу, вбивали колья для шатров, разводили костры. Крики, топот, фырканье — привычный уже шум.

Бруш, оставшийся на флагмане, орал в рупор, координируя разгрузку. Постепенно берег заполнился людьми и животными, и вскоре на песке выросли горы из тюков и ящиков. Я отошёл на небольшой пригорок и наблюдал, как флотилия, освободившись от нашего груза, выстраивается на рейде.

Высадка заняла почти целый день. Пляж, ещё утром пустой и тихий, превратился в муравейник. Плоты сновали от кораблей к берегу и обратно, разгружая людей, тюки, мешки, бочки, связки оружия. Матросы орали друг на друга, бойцы таскали грузы, животные упрямились и упирались, не желая сходить с плотов в воду.

Первым делом мы развернули лагерь. Это было привычное дело: вбить колья, натянуть верёвки, расставить шатры. Кочевники управлялись быстрее всех — у них опыта было на два порядка больше. Илосцы и приозёрцы помогали им, перетаскивая грузы и размечая периметр. Многие мои бойцы, как я заметил, тоже неплохо приноровились ставить шатры. Но в сноровке кочевникам пока ещё уступали.

Вскоре на песке вырос целый городок из палаток и навесов. Задымили костры, потянуло запахом еды.

Параллельно собирали телеги. Те самые, что мы разобрали ещё в Святилище, чтобы погрузить на корабли. Теперь их стаскивали на берег и собирали обратно: борта крепили к днищам, насаживали колёса, проверяли оси. Работа знакомая, почти успокаивающая. Вскоре первые телеги уже стояли на песке, готовые к погрузке.

Переханов, гнуров и танаков выгнали пастись на общинные луга. Травы на берегу хватало — густая, сочная, доходившая почти до колена. Животные, уставшие от качки, тесных загонов и невкусного сена, жадно набросились на корм. Танаки довольно мекали и бекали, переханы фыркали и мотали головами. Я смотрел на них и думал, что хотя бы скотине сегодня повезло. Людям-то пока работать и работать.

К вечеру высадка закончилась. Последний плот отошёл от берега, увозя матросов обратно на корабли. Пляж опустел, только у кромки воды ещё стояли те, кто не хотел уходить. Многие мои люди смотрели на озеро, будто не желая прощаться. Я понимал их. Проведя на воде немало дней, мы чувствовали на суше странную смесь облегчения и потери.

С флагмана спустили шлюпку. Бруш, сидевший на корме, выбрался на берег и зашагал ко мне. Вид у него был усталый, но довольный.

— Ну что, воевода? — сказал он, доплюхав ко мне по воде. — Вот и всё.

Я кивнул, глядя ему в глаза:

— Рад был путешествовать с тобой, Бруш. Спасибо, что доставил на юг.

— Ты сдержал слово, — проговорил флотоводец. — Обещал опустить цепь и опустил. Обещал не отбирать мои корабли и не отобрал. Даже от той туманной дряни помог отбиться. Я рад, что в итоге уплыл с тобой, а не стал ждать, пока Основатель или Верховная решат, кого грузить, а кого бросать на берегу.