Вечные Пески. Том 7 (СИ), стр. 27

В какой-то момент получив передышку, я задрал голову и вгляделся в ночное небо. И вскоре, проверяя его квадрат за квадратом, обнаружил виновника наших бед. Над безлюдным Корабелом парила человеческая фигура с крыльями и костяным гребнем на спине.

Он не лез в битву, держась выше нашего круга зрения. А его голова постоянно двигалась, будто он оглядывал поле боя.

«Высший демон. Возможно, тотем», — догадался я.

Это из-за него ахалги раз за разом пикировали на стены, подчиняясь безмолвным приказам. И напрочь игнорировали защиту, которую я, кстати, до сих пор держал. Летающий высший, держась вне поля нашего внимания, управлял стаей тварей, как кукловод. Значит, в первую очередь надо было отогнать его, а не отбиваться от ахалгов. Этих-то орда новых без проблем наделает.

— Лучники! — крикнул я. — Бить по высшему! Цельтесь по моей руке!

Я вытянул руку в сторону демона. А кочевники развернули за мной луки, прищурились и дали залп. Десятки стрел ушли в глубокое синее небо. Наши лучники, конечно, демона в темноте не видели. А если кто и видел, то лишь как размытую тень на фоне звёзд — очень нечётко. Однако слаженный залп из десятков стрел — неплохой аргумент и без точного прицеливания.

Демон качнулся в воздухе, уклоняясь. И тут же спешно отлетел дальше, чтобы оказаться вне досягаемости от стрел. Ахалги, лишённые прямого управления, беспорядочно закружились. А наши защитники воспользовались моментом. Сбивали и добивали тварей, метавшихся под нашим куполом, одну за другой.

А те, что находились за пределами купола, снова перестали нас видеть. И высший больше не рисковал приближаться к Запорной Крепости, а потом и вовсе скрылся где-то за пределами Корабела. Высшие всё-таки очень ценят свою не-жизнь и не рискуют понапрасну.

Больше в эту ночь демоны песка не лезли к Запорной Крепости. А вот в городе, за разрушенным мостом, ещё слышались звуки схваток. Это песчаная орда добивала жалкие остатки одержимых. К нам они так и не сунулись, потому что видеть перестали. В итоге, мы спокойно досидели до самого рассвета.

Утром же вернулся флот. Корабли подошли к Запорной Крепости, и погрузка возобновилась. Первыми отвезли остатки людей Ариадитиса, затем пришла очередь моих воинов. Но в Запорной Крепости ещё хватало припасов, которые никто оставлять не хотел.

Погрузка не прекращалась ни на чашу. Плоты сновали между Запорной Крепостью и флотом, как юркие рыбёшки. И так продолжалось почти до вечера. Корабли флотилии были уже перегружены. Однако Бруш отказался оставлять хоть что-то ценное.

— Я до южного берега и с перегрузом вас довезу! — обещал он мне, радостно блестя глазами.

Я боялся, что мы ещё день здесь провозимся, но всё же матросы успели до темноты. Нашёптанный ветер надул паруса кораблей, унося людей прочь от безлюдного города. И теперь уже можно было не бояться, что демоны песков бросятся в погоню.

А дальше мы планировали идти на юг вдоль берега, ища место для высадки моего отряда. И оставляя за спиной разорённое Приозёрье, где в живых, видимо, не осталось даже одержимых.

Глава 159

Флотилия вторые сутки шла на юг, прижимаясь к западному берегу. Ветер держался попутный, и Бруш, довольно щурясь, почти не отходил от штурвала. Я же большую часть времени проводил у борта, внимательно разглядывая берег.

В первый день он выглядел, как и должен выглядеть берег Приозёрья. Практически непрерывная цепочка застройки. Рыбацкие деревушки, посёлки ремесленников, небольшие городки с причалами и лодочными сараями… Людей здесь не было. Жители покинули эти места. Дома брошены, что и на расстоянии заметно, а причалы пусты. Никаких, даже смутных признаков жизни.

Разве что иногда мелькали отряды гухулов. Видимо, орда уже прокатилась по здешним землям. К исходу первого дня застройка начала редеть. Деревни у кромки воды попадались реже, промежутки между ними становились всё длиннее. А на второй день берег разительно изменился.

Первое, что бросалось в глаза — что дома здесь далеко от воды. Примерно за двести-триста скачков от береговой линии. Между берегом и постройками нередко попадались целые луга с травами и небольшие рощицы, а иногда тянулись заливные поля. Ровные квадраты, разделённые невысокими земляными валиками. И все они уходили вглубь суши от озера. Вода в них стояла зеркальная, и в утреннем солнце вся эта мозаика блестела, как осколки стекла, рассыпанные по земле.

А ещё я всё чаще замечал ирригационные каналы. Неширокие, обложенные камнем, они вели от озера куда-то вглубь. От них ответвлялись канавы поменьше, расходившиеся веером. Я прикинул систему: вода из озера шла самотёком через головной канал, распределялась по полям, а излишки, видимо, сбрасывались обратно. Всё было сделано с умом и на совесть: камни подогнаны, уклоны выверены. Местами даже виднелись деревянные затворы, сейчас открытые.

Всё это наводило на мысли, что мы уже проплыли границу Приречья, а теперь приближаемся к истоку Тихой. Вот только не радовало то, что и здесь я не замечал признаков жизни. Зато следы бегства, грабежа и боёв видел повсюду. Одних только глухов за день насчитал до сотни. Видимо, и тут орда успела побывать.

На берегу, у одного из каналов, мелькнули фигуры. Я прищурился: гухулы. Небольшая группа, голов двадцать. Они рыскали вдоль поля, явно кого-то выслеживая. Значит, орда и вправду здесь. Докатилась и до Приречья.

— Это да, здесь уже Приречье! — сообщил мне Бруш, когда я подошёл с вопросом. — Может, прямо тут и высадишься? Поля, каналы… Место вроде удобное.

— Нет, — я покачал головой. — Здесь уже прошла орда. Каждую ночь будут нападать демоны. Гухулов и глухов тьма… Нам нужен берег, где можно встать лагерем и не ждать штурма каждые полгонга. Где гарнизоны ещё держатся.

— И где такое место? — Бруш нахмурился.

— А я почём знаю? — удивился я. — У меня новостей из этих краёв давно нет. Будем искать!

Флотоводец помолчал, переваривая. Потом сказал:

— Через день будем у истока Тихой. Но дальше я не пойду. В реку заходить не стану. Не хочу нарываться на патрули Междуречья. У них свои порядки, и корабли чужаков они не любят. Остановимся у истока, высадим вас, и всё. Дальше вы сами. Даже если демоны на берегу будут. Ты, конечно, можешь заставить…

— Я не буду этого делать, Бруш, — кивнул я. — Я обещал вас отпустить. Я выполню обещание. Высадимся рядом с истоком, если других мест не найдём.

Бруш удовлетворённо покивал и снова взялся за штурвал. А я возобновил наблюдение за берегом.

К утру третьего дня удалось заметить первые признаки жизни. Местность выглядела мирной, почти не тронутой войной, но я знал, что впечатление может быть обманом. Людей-то нет. Правда, над одним селением я заметил струйки дыма. А значит, там всё же кто-то был. Демоны песков, как известно, костры не жгут.

Ближе к полудню мы увидели исток Тихой. Широкая река вытекала из озера, и даже издалека было заметно, как вода уходит на юг. А я всё искал место для высадки. И нашёл его чуть раньше, чем мы достигли границы Приречья и Междуречья.

Сначала я увидел небольшое селение у в двух сотнях скачков от берега. Несколько десятков домов, поля, огороды. На берегу — рыбацкие мостки и лодки, вытащенные на песок. У воды копошились люди — похоже, сети сворачивали. Завидев наш флот, они испуганно замерли, а потом бросились врассыпную: кто к домам, кто к лодкам. Несколько рыбаков на мостках спешно сматывали удочки, не желая, видимо, бросать скарб.

Понять местных я мог. Когда к твоему селу плывёт огромный, по меркам Края Людей, флот, десять раз подумаешь, а стоит ли его встречать радостными криками. Или лучше слинять в ближайший лес, чтобы чужаки не нашли?

За мостками, принадлежавшими селению, обнаружился хороший пляж. Широкая полоса песка, не занятая полями. За ней луга с дикорастущими травами, пара рощиц. Идеальное место для лагеря.

— Высаживаемся здесь, — сказал я Брушу, указав на пляж.

Флотоводец кивнул и начал раздавать команды. Матросы забегали-засуетились, опуская паруса, по другим кораблям полетели приказы останавливаться. Забегали карго, помечая грузы, которые принадлежали мне и моим людям. А я отправился собирать вещи в каюту.