Путь Строителя 10 (СИ), стр. 19

— Договорились. — Тобас фыркнул, и напряжение наконец начало отпускать. — Откормлю самого жирного.

— А насчет отца, — я снова облокотился на парапет, — ты ему словами ничего не докажешь, без толку. Такие, как он, верят только глазам. Так что копай дальше, держи свой угол, даже если на нем за всю осаду ни одна тварь не покажется. Рано или поздно он увидит, никуда не денется. А не увидит, так и черт с ним, сам-то ты уже знаешь, чего стоишь.

Тобас кивнул и смотрел теперь не в темноту, а туда, где над северной стеной плясали отсветы факелов. Так мы некоторое время и стояли. Разговор получился чуть ломаный и неловкий, но все равно он должен был состояться рано или поздно. Не такой уж и дурак этот Тобас, хотя до гения все равно не дотягивает. Просто наконец случилось что-то, что заставило его подумать о своем поведении и радует, что к этому моменту еще не стало слишком поздно.

Постояли так еще немного, и я уже подумал шагнуть к проезюащей мимо тележке, прыгнуть на борд и катить спокойно к своему участку, есть там одно важное и даже не начатое дело которые обязательно надо закончить к началу штурма.

Но все-таки замер на полушаге, а после хлопнул себя ладонью по лбу так, что в голове загудело. Вот ведь, стою тут, душеспасительные беседы развожу, а под рукой целая бригада здоровых лбов без дела кукует. Ну ладно, кукует фактически только один, но и остальыне я не вижу, чтобы сильно трудились. Торчат сейчас где-нибудь в деревне или того хуже спят. Аж обидно думать о таком, надо срочно подкинуть работы.

— Слушай, Тобас, — повернулся я к нему. — Точно же! Чеснока наделаешь? Очень надо, и чем больше, тем лучше.

— Посадить, что ли? Сдурел совсем? — опешил Тобас.

Пришлось поправиться, а то парень, кажется, всерьез решил, что я перетрудился на стене.

— Да не тот, что бабка Мирта на ярмарке продает, — усмехнулся я. — Чеснок боевой, гадость для непрошеных гостей. Скрепляешь железные прутки крест-накрест, концы загибаешь в стороны, и как такую штуку ни урони, один шип всегда смотрит в небо. Наступит босая пятка, и сразу не до штурма.

— Звучит как что-то простое, но очень неприятное, — Тобас задумчиво почесал переносицу. — Примерно как лунки эти твои.

— Ну, не настолько жестоко, к сожалению, но дело свое сделает. И возни немного совсем, а у нас как раз времени в обрез…

— Так я сейчас ребят подниму! — Тобас разом подобрался, и от прежней хандры не осталось и следа. — Ты только покажи, как делать, а уж мы исполним в лучшем виде, со всех сторон обложим, можешь не сомневаться. Вот только железное дерево не бесконечное, а к роще сейчас не сунешься…

— Возьмем из запасов, да и веток наковырять можно, — пожал я плечами. — Пойдем, покажу разок, а дальше сам разберешься.

Прошлись по стене до северной башни, там я спустился вниз и, пошарив ногой в потемках, выудил из кучи подходящий пруток железного дерева. Обрезков у нас и правда хватает, далеко не все сгнили сразу, под навесом и без того высится целая гора неликвида. Ветки потоньше, что на арматуру не годятся, да куски самой арматуры, для обвязки коротковатые. В дело пойдет откровенный мусор, и для чеснока лучше не придумать, не пускать же на колючки хороший и нужный материал.

— Вот, гляди, — я подобрал два прутка длиной сантиметров по тридцать-сорок каждый, скрестил и перехватил посередине, скрутил примерно так, как сводят между собой два провода. Загнул торчащие концы, прикинул… нет, маловато выходит. Подобрал третий пруток, обмотал им перекрестье и бросил поделку на землю. Ежик ткнулся в грунт, выставил вверх острые обрубки веток, а я так и остался стоять с дурацкой улыбкой. — Принцип понял?

— Ага, — Тобас почесал затылок и оглядел ежика с явным сомнением. — Не понял только, обязательно ли такого размера лепить.

— А ты больше хочешь?

— И побольше бы, в половину роста, и помельче, чтоб на ладони помещался. — протянул он, — Враги-то разные бывают, мало ли там суслики какие полезут. Хотя ими, наверное, жилы волков своих кормят в основном. Ну ладно, да, покрупнее бы сделать чем ты показал, чтобы не только ногой, но и всем телом можно было напороться. Только на крупные железного дерева не напасешься, вот в чем проблема…

— Так крупные делай из обычного дерева, велика ли разница. — махнул я рукой, — А к шиполисту не лезь, ну его, без пальцев останешься.

В общем, судя по всему он конструкцию освоил и теперь осталось только проследить как будет объяснять остальным. Вскоре сын старосты собрал своих ребят, причем довольно интересным способом. Сунул в рот два пальца, свистнул, и вот уже из подворотен стягиваются заспанные подростки.

Тобас коротко обрисовал задачу, сунул каждому под нос готового ежика, и сонную одурь с парней разом смахнуло. Не прошло и минуты, как они разбрелись по деревне в поисках железного дерева, заглядывали под навесы и шарили по штабелям, и в кои-то веки делали это с азартом, а не из-под палки.

Эх, а ведь совсем недавно в этой деревне про железное дерево и думать не думали, росло себе на отшибе, и всем оно было без надобности. И что теперь? Теперь у нас самый шикарный уголь и металл, и всё это исключительно благодаря недавним открытиям.

Через полчаса передо мной на земле уже лежала первая партия ёжиков, и я присел рядом оценить работу. Поднял один, бросил в пыль, поднял снова и кинул иначе, для верности, но всё работает как и полагается.

Попадался, конечно, и брак. Один умелец скрутил прутки так плотно, что колючка вышла плоской и легла на бок смирно, ни единым шипом в небо, хоть в карман такую клади. А кто-то, наоборот, разошелся и связал ежа размером с собачью голову, метил, видать, в зверя покрупнее.

Покрутил я это чудовище и хмыкнул,может и правда получится остановить кого-то серьезного такой штукой. Правда расход материала тоже стоит учитывать, у нас сейчас слишком много ограничений. Показал ребятам, где перетянуть, а где обрубить лишнее, вернул на доработку, и думаю дальше сами справятся.

Уже стояла глубокая ночь, и деревня обычно к этому времени спит мертвым сном и только собаки лают от двора к двору. Сегодня же все вышло наоборот, отовсюду тянуло дымом и слышался гомон, стучали молотки и где-то шлепала глина. Часть народу, само собой, разбрелась по домам, и держать их никто не стал.

А вот мужики, что весь день крутили вороты баллист, давно храпели прямо на башнях, я слышал их, когда проходил мимо, и слегка даже позавидовал. Ничего, пара таких штурмов, и будут потом перед деревенскими девками красоваться да ручищами хвастать, а на мясной диете оно само нарастет, тут уж никуда не денешься.

Многие ведь остались добровольно, сами впряглись и про усталость думать забыли. Оно и понятно, после такого руки и голову надо куда-то деть, иначе сожрет изнутри, а лучше тяжелой работы человечество от такой беды пока ничего не придумало. Вот и пускай стучат, заодно и оборону подлатают.

Я бы и сам не отказался завалиться часа на три, не больше, штурм давно отгремел, нутро отпустило, и тело принялось тихо ныть про постель. Основа после боя едва теплится у самого донышка, поднялась всего ничего, да и то лишь оттого, что я плотно поел на празднике. Но спать пока рано, сперва надо доделать одну штуковину, а уж после можно и поспать.

Староста, к слову, так и торчал на перемычке, глядел в сторону леса, не шевелясь, прямо как маяк над темной водой. По бокам пристроились двое стражников и тоже пялились во тьму, хотя обычно на этом месте болтают без умолку, а тут притихли. Когда рядом сам староста медитирует на лес, как-то не до разговоров, вот и стоят, добросовестно сторожат пустоту и явно не знают, что в таком положении вообще полагается делать.

Заявлял-то он уверенно, мол, с големом разберусь, и вид при этом держал такой, что хоть сейчас иди и не сомневайся. Только сдается мне, может настать момент, когда не разберется, и тогда так или иначе придется звать Больда.

Вот Больд справится, это можно смело брать за аксиому и голову лишними расчетами не забивать. Беда в том, что заодно с големом он уложит и жил, и нас. А там, того и гляди, и добрую половину леса в придачу прихватит.