Дракон, которого я разлюбила (СИ), стр. 25
Он решительно подходит к массивному шкафу в углу лаборатории. Он держится на ногах уже увереннее, но все еще припадает на правую ногу. Там я не успела обработать.
Я замираю, глядя, как он стаскивает через голову разорванную, испачканную в грязи рубашку, и швыряет ее в мусорную корзину.
Широкие плечи, перевитые жгутами мышц, багровые пятна ушибов на спине…
Несмотря на весь хаос и опасность, внутри на миг вспыхивает что-то старое, от чего я так отчаянно пыталась избавиться все эти годы.
Он красив даже сейчас, побитый и почти загнанный в угол.
Эдмар достает свежую одежду: чистая рубашка, темный дорожный костюм и плотный плащ. Натягивает рубашку, скрывая раны под безупречной тканью.
— Стой! — я бросаюсь к нему с салфеткой, пропитанной зельем. — Спусти брюки.
— Что?! — брови дракона ползут вверх.
— Ты хромаешь, — поясняю я. — Значит, на ноге есть повреждение. Я посмотрю и обработаю!
Эдмар на мгновение замирает.
— Ну же!
Он медленно расстегивает ремень и спускает штаны. Правое колено распухло и сочится кровью.
— Ого, — чтобы как следует рассмотреть повреждение, я опускаюсь на пол. — Как набухло.
Эдмар сдавленно смеется.
Поняв, в какой двусмысленной позе я оказалась, я недовольно фыркаю. Щеки горят огнем.
Я резко прикладываю салфетку с целебным средством на распухшее колено, и Эдмар шипит от боли. А нечего было надо мной смеяться!
Я поспешно поднимаюсь и отворачиваюсь.
— Идем, — бросает дракон спустя минуту. — У нас есть всего несколько часов, чтобы распутать это дело.
Глава 9
Ночная столица проносится мимо окон экипажа смазанными пятнами тусклых фонарей.
Мы едем в полном молчании.
Эдмар сидит напротив, откинув голову на мягкую спинку сиденья и прикрыв глаза. Тени от уличных огней скользят по его избитому лицу, подсвечивая резкие черты и свежие, наливающиеся багровым цветом ссадины.
— Куда мы едем? — тихо спрашиваю я.
Эдмар не открывает глаз, но его губы едва заметно шевелятся:
— К одному моему знакомому. Ювелиру-оценщику и эксперту по редкостям. Мы работаем с ним неофициально, когда мне нужно быстро и без лишнего шума понять происхождение специфической или очень дорогой вещи. Помнишь, в пассаже я отлучался в антикварную лавку?
— Да, но я думала, что ювелир работает с Управлением.
— И не только. Днем он попросил дать ему время, чтобы навести справки по нашему неучтенному грузу. Сейчас самое время проверить, что он раскопал.
Я удивляюсь, что даже в таком состоянии Эдмар продолжает думать о деле.
Экипаж сворачивает в узкий, темный переулок и останавливается перед совершенно неприметным двухэтажным домом из серого камня.
На фасаде нет ни вывески, ни герба. Ничего, что выдавало бы статус или состояние владельца. Несмотря на глубокую ночь, окна на первом этаже мягко светятся сквозь плотные шторы.
Мы выходим на промозглую улицу.
Эдмар движется тяжело, но от моей попытки поддержать его упрямо отмахивается. Он подходит к глухой деревянной двери и стучит особым ритмом: два коротких удара, пауза, еще один тяжелый.
Замки щелкают почти мгновенно.
На пороге появляется мужчина лет пятидесяти. У него поразительно живые, цепкие глаза, проницательный взгляд и седеющие волосы, небрежно стянутые на затылке бархатной лентой. На нем надет уютный домашний халат поверх строгих брюк, а в руках он вертит трубку.
— Мастер Бертран, — хрипло приветствует его Эдмар.
Хозяин дома ничуть не удивляется ни нашему позднему визиту, ни разбитому лицу дознавателя. Его брови лишь на мгновение взлетают вверх, оценивая масштаб ущерба.
— Вельт. Выглядишь так, будто пытался остановить маговоз голыми руками, — произносит он с некоторым одобрением. — Проходите, пока мы не выстудили весь дом.
Мы вваливаемся в теплую, пахнущую дорогим табаком прихожую. Бертран тут же оборачивается вглубь дома и звонко хлопает в ладоши, раздавая указания возникшим словно из ниоткуда заспанным слугам.
— Живо! Горячий чай в малую гостиную, чистые полотенца и настойку коры серебряного древа. Двойную порцию. Нашему гостю сегодня явно не до светских бесед.
Мы проходим в комнату, уставленную массивными книжными шкафами и стеклянными витринами с диковинными артефактами. Я опускаюсь на край бархатного дивана, чувствуя себя совершенно выжатой. Эдмар тяжело садится в кресло напротив растопленного камина.
Служанка бесшумно вносит поднос и проворно разливает чай. Не говоря ни слова, она так же бесшумно исчезает.
Я беру чашку с чаем, обхватывая обжигающий фарфор ледяными пальцами.
Хозяин подает Эдмару крошечную стопку с густой, темной жидкостью. Тот выпивает обезболивающее снадобье залпом, даже не поморщившись, и откидывается на спинку кресла, шумно выдыхая. Напряжение в его плечах начинает медленно, неохотно отпускать.
— Тебе удалось что-то найти? — спрашивает Эдмар, глядя прямо на антиквара. Голос звучит уже тверже.
Бертран закладывает руки за спину. Его живые глаза сужаются.
— Точной информации ни у кого нет, Вельт. Тот, кто проводил этот груз, подчистил бумаги так виртуозно, что ни один архивариус не придерется. Но, — он делает эффектную паузу и поднимает палец вверх, — я пообщался с нужными людьми в гильдии горняков и на таможне. Никто ничего не видел, но кое-что пропало несколько дней назад на юге. Ведь ваш поезд ехал оттуда?
Эдмар медленно кивает.
— Сложив все факты, я понял, что именно было в том огромном ящике без опознавательных знаков.
— Завтра вечером во дворце состоится Большой зимний прием, — Бертран неторопливо потягивает чай, будто предлагая Эдмару самому догадаться, как все это связано. — Ты ведь приглашен, Вельт?
Эдмар хмурится, осторожно меняя позу в глубоком кресле.
— Приглашен, — отвечает он нетерпеливо. — Но при чем здесь светские рауты? Мы ищем грабителей, Бертран, а не светских щеголей.
— А при том, мой побитый друг, что дворец гудит от слухов, — антиквар подается вперед, и в его глазах вспыхивает профессиональный азарт. — Говорят, император собирается предстать перед подданными в совершенно особенном наряде. Костюме, который должен символизировать нерушимую дружбу и исторический союз между людьми и драконами…
Он замолкает на мгновение и обводит нас торжествующим взглядом.
Эдмар пожимает плечами и морщится.
— А буквально пару дней назад мои источники в Совете шепнули, что из главного драконьего хранилища тихо, без шума исчезли доспехи Иллариона, — продолжает Бертран. — Последнего принца драконов, который был полукровкой и, как мы помним, рост его не отличался от обычного человека.
В гостиной повисает звенящая тишина, прерываемая лишь треском поленьев в камине.
— Думаешь, доспехи не исчезли? — медленно произносит Эдмар. — Их просто перевозили в столицу?
— Да! — Бертран хлопает себя по колену. — В том самом огромном ящике без опознавательных знаков, который тебя так заинтересовал. Все в строжайшей секретности, обычным пассажирским маговозом, чтобы не привлекать внимание тех, кто мог бы попытаться перехватить реликвию.
— Это только домыслы, — отвечает Эдмар. — Нет ни одного доказательства…
Меня осеняет.
Я рывком открываю папку Конрада, которую так и не выпустила из рук, и начинаю лихорадочно листать прошитые ведомости. Столбцы цифр, печати транспортного отдела, подписи дежурных…
— Вот оно! — я едва не рву плотную бумагу, указывая на строчку в самом низу страницы. — После прибытия нашего поезда императорский церемониймейстер лично расписался в получении некоего особого груза из третьего вагона. Наименование не указано, стоит высший гриф секретности. Он явно не за пустым ящиком приходил.
Эдмар резко подается вперед, забыв про раны.
— Но если в ящике был доспех императора, что тогда нужно злоумышленникам? — в его голосе звучит неподдельное недоумение. — Они хотели украсть реликвию уже в столице? Зачем им маячок?