Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ), стр. 68

Я нахмурился, вспомнив, что у меня будут экзамены в восьмых и десятых классах по физике, но как завуч я мог их поставить так, чтобы четвёртое число оставалось свободно. Боялся, что Мельников силой своего авторитета поставит день регистрации на май. Помнил суеверие, что, если пожениться в мае, всю жизнь маяться будешь. Но дата, которую назначил Кирилл Петрович, меня очень устроила.

После заезда в загс, Кирилл Петрович распрощался с нами, обнял Марину и отбыл в своё министерство, а я отвёз Марину назад. Заставил лечь в постель, укрыл. Она взяла мою руку, прижалась щекой. Но сейчас она выглядела не сексуально, а лишь беззащитно, как маленькая девочка.

Когда уходил, решил захватить каталог, который оставил Савин на холодильнике. Надежды мало, но вдруг удастся что-то заказать на международном почтамте? Бросил каталог на сиденье, завёл мотор и отправился на Варшавку. Ехать пришлось долго, почти час, специально не торопился, чтобы не дай бог не остановил гаишник, не спросил документы. С Ленинградки свернул на бетонку МКАД. А оттуда до международного почтамта, где получал свой «Aston Martin», мотоцикл и телескоп.

Несмотря на будний день в вестибюле у окошек толпился народ, пришлось выстоять очередь вначале для того, чтобы заказать разговор с Берлином. Когда выложил номер телефона перед немолодой женщиной, крашеной блондинкой, она вначале сунула нос в мой паспорт, внимательно пролистала. Оглядела меня, словно просканировала, но даже не спросила, а кому я вообще звоню и кем мне приходится абонент. Потом вытащила брошюру, провела пальцем по страницам. И лишь когда он остановился у заветной черты, выдала мне талончик и буркнула: «Ждите. Вас вызовут». Решив, что ожидание продлится долго, я пристроился в конец очереди из хмурых уставших людей на получение посылки. И это оказалось невыносимо долгая история. Каждый в очереди был обязан заполнить какие-то бланки, смахивающие на бессмысленные таможенные декларации или анкеты. Часто они уходили в кассу, расплачивались, возвращались с чеком. Но жертвы ожидания не возмущались и покорно выполняли все указания ещё одной немолодой женщины.

Подошла моя очередь, и я протянул свою квитанцию с замиранием сердца, что сейчас приёмщица вдруг очнётся и начнёт требовать от меня ворох справок, вплоть до характеристики с места работы, и рекомендации от директора, профорга и парторга заодно. Но я лишь заполнял бланк и получил свою коробку, обклеенную лентами с надписями, что она прошла таможенный контроль.

Я отошёл к скамейкам, смахивающие на такие же в зале ожидания вокзала. Вытащив перочинный ножик, взрезал все ленты, плотный картон, обнаружив внутри кучу бумажного наполнителя. Но когда я добрался до самого ядра, то сердце у меня замерло в груди и затем застучало часто-часто. Там оказалась красочная коробка, в которой лежала кинокамера, которую я так мечтал приобрести в Мюнхене — «Rolley SL 84». И к ней несколько коробочек с плёнками. Я бы предпочёл, конечно, видеокамеру, но ждать ее выпуска пришлось бы ещё очень долго.

И, наконец, я смог узнать, кто же одарил меня такой роскошной вещью. Среди бумажного наполнителя лежал белый длинный конверт, в котором я нашёл приглашение на концерты Марианн Розенберг. Девушка написала: «Дорогой Олег! Я никогда не забуду о том, что вы спасли мне жизнь! Этот маленький подарок от меня и моего отца! Я жду вас на моем концерте. Надеюсь, что вы сможете приехать.»

Я держал в руках это послание и в голове стоял туман. На какое-то время я отключился от действительности, лишь вспоминал нежный голос Марианн, ее пышные черные волосы, худенькую фигурку в алом до пят платье, огромные глаза. И того мерзавца, который напал на неё.

И чуть не пропустил вызов в кабинку спецсвязи. Кто-то похлопал меня по плечу, и я увидел рядом мужчину в форме охранника, с рацией на поясе.

— Туманов? Олег Николаевич? Пройдёмте.

Вроде бы я не ждал ареста, но сердце предательски ёкнуло. Но я быстро взял себя в руки. Последовал за мужчиной, мы прошли мимо кабинок международной связи, вышли в коридор и только там передо мной открылась дверь, и я увидел небольшую комнату, в которой из мебели был лишь стол, на котором я увидел телефонный аппарат и стул.

— Говорите! — пробасил охранник и вышел, прикрыв дверь, и словно отрезал меня от всего остального мира.

Воцарилась странная пугающая тишина, и я осторожно, словно всё вокруг состояло из хрупкого стекла, отодвинул стул, сел. И поднял трубку телефона. Услышал женский голос, который по-немецки спросил: «Wie lautet Ihr Rufzeichen?». И когда я ответил: «Кедр», мне почему-то стало смешно. Все стало казаться шпионскими страстями из мультика или ситкома. Но тут я услышал голос Юргена Ланга:

— Привет! Что у тебя за вопрос?

— Хочу узнать насчёт одного субъекта.

— Что именно? — голос Юргена зазвучал заинтересованно.

— Определить нет ли его в картотеке военных преступников.

— О! — воскликнул Юрген. — Разумеется, у нас есть полная картотека на всех. У тебя подозрения или точно знаешь?

— Подозрения. Но серьёзные.

— Хорошо. К тебе прибудет наш представитель. Ожидай его.

Щелчок и в трубке, повисла такая же мёртвая тишина, будто я сидел в бункере глубоко под землёй или под толщей воды.

И я встал из-за стола, тихо, неспешно задвинул стул и вышел в коридор. И вновь окунулся в какофонию звуков: шагов, тихого гомона, треска кассовых аппаратов.

Моя миссия здесь завершилась, и я собрался выйти на улицу и отправиться домой. Как увидел в углу стойку, за которой скучал мужчина в тёмном костюме, а тут же лежал толстый каталог. Чем черт не шутит. Я подошёл к мужчине и протянув свой каталог, спросил:

— Могу я сделать заказ?

Он поднял на меня сонный взгляд, взял этот толстенный фолиант. Но листать не стал, лишь взглянул на обратную сторону обложки.

— Да, можете сделать заказ. Найдите индекс и заполните бланк.

Но я пролистнул весь этот талмуд и не нашёл никаких запчастей для иномарок. Для наших сколько угодно. Настроение сразу упало, и я ощутил себя совершенно беспомощным. Рылся в памяти, где же владельцы иномарок закупались запчастями? И только одна мысль всплыла наверх — у барыг. Но где их найдёшь?

Когда я спускался по широкой лестнице, то уже смеркалось, воздух загустел до синевы, солнце наполовину утонуло в багровых рваных лентах облаков, начали разгораться уличные фонари. Добрался до своей тачки и уже собрался сесть за руль, как увидел чувака в джинсах, хорошей куртке. Модельная стрижка, аккуратно постриженная бородка и усы. В зубах сигарета. Когда я прошёл мимо него, он обронил:

— А ведь заднее стекло у тебя времянка. Сам ставил?

Я остановился, бросил взгляд на парня, и, положив руки на багажник, ответил:

— Сам. А что достать можешь? Фирменное?

— Ну фирменное, — он криво ухмыльнулся. — Нет, конечно. Но могу дать адресок умельцев, которые тебе самоделку сделают отличную. От фирмы́ не отличишь.

— Из оконного стекла?

— Нет, — ответил он серьёзно на мой сарказм. — Закалённое, можем даже бронированное с золотыми нитями поставить.

— А нити золотые зачем?

— Они так не видны, зато на солнце как золотая паутинка проступают. И стекло прочнее.

— Сколько будет стоить?

— Ну, сколько. Не меньше штуки. Потянешь? — он изучающе обвёл меня взглядом.

Мужик не выглядел мошенником, скорее интеллигентом из какого-то НИИ закрытого явно. Ребята могли подрабатывать.

— А ещё что есть?

— Ну есть. Свечи, масла́, карбюраторы, шины. У тебя на этой тачке быстро клапана́ засорятся.

— Я знаю. От этилированного бензина.

— Разбираешься, — он почесал ухо.

— А для мотоцикла можно найти запчасти?

— Для какого?

— Тоже для BMW. R100.

— Крутой мотик. Свечи, клапана́. Найдём. Ну что, дать адресок? А ты мне свои координаты оставь. Как только выясним, наберу тебе. Окей?