Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ), стр. 63

Заметив, что я открыл глаза, он широко улыбнулся и тихо, но внятно проговорил:

— Уснул? И немудрено под всю эту белиберду.

— Плохо спал ночью, — попытался я оправдаться.

— Да понятно все. Скучно все это слушать, а ведь какими мы делами ворочаем! Но секретность, брат, ничего не попишешь. Вон Королева-то рассекретили, и вся слава ему досталась. А нашего главного конструктора как будто и нет вовсе.

Я хорошо знал о том, какую ненависть питали друг к другу Королев и Глуховский, это уничтожило лунную программу. После смерти Королёва она была закрыта, и вместо нее стали создавать наш «шаттл» — «Буран».

— Я знаю, тут мой отец работал конструктором в КБ.

— А, точно! — мужчина расплылся в радостной улыбке. — А я все думаю, почему лицо мне твоё знакомо. Ты ведь сын Николая Туманова? Ну прямо один в один, как он в молодости. Только без очков. Хороший мужик. Жаль ушёл.

— Болеет он.

— Да знаю. Меня, кстати, Беликов Сергей Владимирович зовут, будем знакомы.

Он протянул мне руку ладонью вверх, и я пожал её.

— Испытания-то нам покажут или нет? — я вытащил план, просмотрел все пункты, но ничего об этом не нашёл.

Беликов как-то странно сжал губы, бросил взгляд куда-то за мою спину и ответил:

— Вообще-то это не разрешено. Но может быть, удастся посмотреть, только издалека. Для сына Николая Туманова попробую устроить.

Когда все это нудное действо закончилось, Беликов подошёл к двум мужикам в темно-серых костюмов и с тёмно-красными галстуками. И что-то начал им настойчиво втирать. Один из них, выглядевший постарше, вначале качал отрицательно головой, но мой спутник не отступал, пытался видно переубедить, размахивал руками. Пару раз обернулся ко мне. И старший комитетчик наконец согласился.

Беликов вернулся ко мне и, вытирая пот со лба, объяснил мне:

— Уговорил. Посмотрите. Но только издалека.

Нам сказали вновь одеться, и мы вышли из здания актового зала, и мой спутник махнул рукой в сторону двух здоровенных торчащих труб.

А сам стенд с движком выглядел, как высоченный короб, выкрашенный в защитный зелёный цвет. И сбоку него нечто смахивающее на нависающую веранду, или большой балкон.

Беликов объяснил, что на пульт управления нас все равно не пустят. Посмотреть на испытания мы сможем только издалека. Но даже здесь нужно быть очень осторожными. Приказал заткнуть уши и приоткрыть рот, из-за чего по толпе с ребятами прокатилась волна смеха. Но мужчина бросил такой строгий взгляд, что все замолкли.

— Это вам не шуточки, ребята, — сказал он жёстко. — И это всё не просто так. Не сделаете так, как я говорю — можете оглохнуть на всю оставшуюся жизнь. Ясно?

— Ясно, — нестройным хором отозвались ребята.

Он начал рассказывать, как проходит подготовка к испытаниям. И зачем все это нужно.

— Вначале двигатель проверяется на герметичность трубопроводов, работы клапанов, насосов, датчиков, электричества. И только после этого его закрепляют на массивном наземном стенде из огнестойкого бетона и стали. Подключают к системе подачи топлива, окислителя, воды, воздуха, многочисленным датчикам. Сам стенд — это мощное, массивное сооружение с бронекамерами, газоотводами, охлаждением воды, с топливными баками. И конечно, системой аварийной защиты. Для ракетных двигателей, которые работают на жидком топливе, проверяются все узлы: камеры сгорания, насосы, форсунки. Понимаете, ребята, все нужно проверить. Каждый винтик, каждый прибор.

Ну да, проверить каждый винтик. Я вспомнил, как отец рассказывал, как они вот так установили двигатель на стенд, а в нем что-то гремит. Оказывается, когда двигатель доставляют на стенд, крепят болтами, а потом снимают. И рабочий снял часть болтов, про один забыл. Бывает.

— На пульте управления за пуском будут наблюдать конструктора. Они будут следить по приборам, как проходит продувка, подача компонентов, зажигание, выход на режим. А когда двигатель запустят, датчики будут фиксировать давление в камерах, расход топлива, температуру, вибрацию, тягу и так далее.

— А мы это увидим? — поинтересовался Сашка Смирнов, с интересом слушающий Беликова.

— Нет, не увидите. Только издалека. Но, если придёте работать на наш завод, сможете стать квалифицированными испытателями, вас допустят в святая святых и сами сможете использовать все эти приборы, датчики, осциллографы.

Судя по лицу Смирнова, он явно загорелся этой идеей. И это обрадовало меня, хоть у одного удастся пробудить желание стать инженером, конструктором, испытателем.

— Ну, что ребята, — Беликов бросил взгляд на часы. — Сейчас все и начнётся. Предупреждаю, будет страшновато.

Я никогда раньше не видел так близко испытания ракетного двигателя. Только в документальных фильмах. И там это выглядело красиво так, что дух захватывало. Но то, что я увидел сейчас, поразило меня.

Резкий хлопок, и земля будто бы содрогнулась, выгнулась от боли. Оглушил страшный грохот, словно сошла грозная каменная лавина с гор. Накрыло волной невероятного жара. Кто-то из пацанов заорал. Девчонки завизжали, прижимая ладони к ушам, закрыв глаза.

И внутри у меня все свело судорогой, когда представил, каково тем конструкторам, испытателям, военным сидеть в этой пультовой и наблюдать этого огнедышащего дракона совсем близко. Зная, что стенд может не выдержать распирающего его пламени и взорваться.

И все закончилось. Только из стенда валил густой белый дым, стелился по земле. Но все так и стояли оглушённые не только грохотом, но и самим зрелищем.

— Ну как вам, ребята? — спросил Беликов. — Понравилось?

— Потрясно, — выдохнул Смирнов.

«Здорово! Клёво! Потрясающе!» — заорали остальные.

И я подумал, что не зря мы сюда пришли, на этот завод, подобное мощное и невероятно красочное шоу с лихвой возместило скуку официального собрания.

Когда вернулись на завод, ребят все-таки провели по цехам, дали заглянуть в комнаты конструкторов, чертивших что-то у кульманов.

Мы остановились возле одной из лабораторий, наблюдая через встроенное в стену окно работу конструкторов. Хлопнула дверь и к нам вышел невысокий худощавый мужчина в синем халате. Вытянутое бледное с синевой на щеках лицо человека, постоянно работающего в закрытом помещении, тонкие обветренные губы, за очками в черной оправе умные, ясные глаза.

— Вы Олег Николаевич Туманов? — он протянул мне руку. — Меня зовут Даниил Егорович Рохлин. Ведущий конструктор.

— Очень приятно, — я пожал ему руку с длинными чуть подрагивающими нервно пальцами.

Его глаза сузились, словно ему хотелось лучше сфокусироваться на моей внешности, и его взгляд изучающе пробежал по мне, словно сканер.

— Я читал о вас в газете, о том, как вы показывали свой спектакль по Брехту в Берлине, — и я замер от ожидания того, что сейчас он скажет. — «Берлин — красивый город»?

Я вздрогнул, внутри меня словно всё оборвалось, похолодели пальцы. И я машинально ответил:

— «Но Мюнхен лучше».

Рохлин расплылся в такой счастливой улыбке, что я понял, что он и есть тот самый агент, с которым я должен был встретиться после моей вербовки БНД.

Комикс (краткое содержание главы)

Глава 22  

Такой обычный день

Сопровождающие нас комитетчики явно устали от всей этой суеты, болтовни, хождения туда-сюда и, кажется, не обратили внимания на наш разговор. Рохлин начал рассказывать, как он хотел бы побывать в Берлине и Мюнхене, но, увы, секретность не позволит. Я действительно знал, что даже после того, как человек уходил из «ящика» его пять лет не выпускали из страны. В итоге мы прошлись по коридору и вновь пожали друг другу руки, как Рохлин незаметно что-то положил мне в карман, лёгкое, почти невесомое. Доставать я не стал, лишь поблагодарил его за разговор.