Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ), стр. 64

Наконец, нас выпустили из проходной, и автобус покатил обратно в школу. А я присел на сидение, вытащил из кармана тот предмет, который опустил мне Рохлин. Это оказалась коробочка из-под диафильма с названием сказки «Карлик-нос». В советское время это практиковалось — выпускать сказки в виде позитивной цветной плёнки, часто к ним продавали пластинку, которую ставили на виниловый проигрыватель и по сигналу переводили на другой кадр. Получалось такой мультфильм «на минималках». Естественно, я понимал, что никакой сказки там нет. Но мне жутко не терпелось узнать, что такое передал мне этот человек.

Когда автобус остановился у бетонного забора, за которым белело здание школы, нас всех выгрузили. И я ещё раз проверил по списку, все ли вернулись. И ребята шумной толпой, переговаривая, смеясь, размахивая руками, двинулись к входу в школу.

Я отправился в учительскую, и когда подходил, услышал разговоры, прислушался, не говорят ли обо мне. Но после смерти Ратмиры Витольдовны и учительницы литературы — Аглаи Борисовны, коллектив явно оздоровился. Особенно меня радовала наша пятикурсница Татьяна, которая получила уже распределение в нашу школу и ощущала себя здесь уже своей.

— Ну как съездили? — когда вошёл, сразу напоролся на вопрос Владлена, который поднял голову от учебника.

— Отлично, — я остановился на минуту около его стола. — Знаешь, мы увидели испытания ракетного двигателя. Это я тебе скажу, зрелище, незабываемое.

Но на лице Владлена не отразилось ничего. Он лишь поднял брови, пожал плечами, мол, ну испытания, ну двигателя. И вновь увлёкся переписыванием из какой-то толстой книги текста.

А я отправился к своему столу завуча, сразу вытащил бумагу и ручку, решив быстро набросать тезисы отчёта нашего посещения завода.

Распахнулась дверь, вошла, как всегда своей сексуальной походкой Полина, улыбнулась мне чарующе и спросила:

— Ребятам понравилось?

— Думаю да, хотя общее собрание было скучноватым. Но зато потом прошли по цехам, посмотрели зал КБ.

— Вы никогда не бывали на этом заводе?

— Нет, — я пожал плечами. — Только отец рассказывал. Он работал в КБ. Удивительно, но его помнят, и даже узнали, что я — его сын.

— Не жалеете, что не стали конструктором? — Полина налила мне чая, даже не спросив, хочу ли я пить, выставила передо мной и на маленькой розетке — несколько крекеров.

— Спасибо, Полина Гр… — хотел я назвать ее по отчеству, но она приложила свой пальчик к губам и я запнулся. — Вкусное печенье. Где достали? Обожаю крекеры.

— Буду теперь знать. Кушайте на здоровье.

Чуть покачивая бёдрами, обтянутыми голубой юбкой с разрезом сбоку, что позволяло видеть её длинные стройные ноги в тонких капроновых колготках, она отошла к своему столу. И тоже углубилась в изучение учебника.

Когда прозвенел звонок, я схватил свой портфель и взлетел, перешагивая пару ступенек на второй этаж, в кабинет физики, который недавно оборудовал интересными гаджетами. Меня встретил мой 9 «Б», они наперебой стали расспрашивать, что мы увидели на заводе. И я пожалел, что там ничего нельзя было фотографировать.

— Олег Николаевич, почему нас туда не свозили! Мы тоже хотели бы посмотреть! — выкрикнул Аркаша Горбунов.

— В следующем году обязательно туда съездим, — ответил я.

И подумал, что в следующем году «Энергострой» начнёт создание двигателей для программы «Энергия/Буран». Хотя все равно нам ничего не покажут. А увидим мы этот полет лишь через десять лет. Первый и последний раз. И опять что-то горькое хлынуло в душу, затопила досада, что я ничего не могу изменить. И память об этом единственном полёте будет хранить лишь уменьшенная пластиковая модель, которую я буду держать на своём письменном столе.

И мне пришла в голову странная мысль, ведь я знаю о советских военных разработках настоящего и будущего, правда, не все может быть интересно западным спецслужбам. Но нет, ничего им я передавать не собирался.

Когда все угомонились, я все-таки вытащил один из наборов «Радиолюбитель», три десятка которых нашёл в подсобке и рассказал о полупроводниках, диодах, о том, как эти детали используются в вычислительной технике, искусственных спутниках Земли. Чертил схемы на доске. А когда обернулся, вытирая руки тряпкой, заметил, что на мне скрестилось несколько взглядов, в которых читалось недоумение, и даже страх.

— Олег Николаевич! — пробасил самый смелый из всех, Витя Демидов. — А этого в учебнике нет.

Я быстро взял себя в руки и скороговоркой объяснил:

— Я немного заглянул в будущее. Спрашивать буду только о том, что написано в учебнике.

И я уже присел за стол, чтобы дать домашнее задание, как услышал робкий голос Ксении:

— Олег Николаевич! А можно вопрос?

Я поднял на неё глаза, на щеках выступил румянец, и она даже боялась взглянуть на меня.

— Мы вот узнали, что у нас в школе будет обсерватория. С телескопом. Правда это?

— Да, Ксения. Монтируем телескоп в здании бывшей радиоантенны, который нам подарило руководство ГДР. Павильон там будет со сферическими отрывающимися люками.

— А можно нам тоже побывать там?

— Ну, конечно, Ксения. Все, кто будет заинтересован смотреть на звёзды, всех милости просим. Только учтите. Вас должны отпустить родители. Смотреть на небо можно будет только ночью.

— Ну конечно, — Ксения уже обрела уверенность. — Отпустят.

И тут прозвенел звонок, пришлось быстро продиктовать параграфы к следующему уроку и отпустить ребят.

Я бросил взгляд в свой ежедневник, хотя прекрасно помнил, что у меня «окно». И больше кабинет никто занимать на ближайшие сорок пять минут не будет. Я закрыл кабинет на ключ, задёрнул шторы и включил диапроектор.

Начал просматривать плёнку, которую сунул мне Рохлин. Предсказуемо, обнаружил негатив чертежей отдельных узлов ракетного двигателя в отличном разрешении — на экран они проецировались в мельчайших подробностях. Но почему-то они показались мне очень знакомыми. Хотя в ракетных двигателях я разбирался не так хорошо, как в квазарах. Но тут меня осенило, где я мог видеть точно такие же чертежи. И усмехнулся. Неужели Рохлин надеялся продать подобные «секреты»? Но все равно доложить своему начальнику из комитета я должен был.

Из учительской я звонить не стал, пришлось выйти из школы, найти телефон-автомат и, бросив две копейки, дозвониться по телефону, который оставил мой майор Киселёв. После долгих гудков в трубке щёлкнуло и я услышал: «Майор Киселёв слушает.» Я рассказал ему о встрече, и он почему-то очень заинтересовался. И сказал, что тут же подъедет и мы встретимся в парке Льва Толстого, где он будет меня ждать.

Я доехал на «трёшке» до станции, перешёл на другую сторону по переходу и начал прогуливаться по дорожкам, выложенных щебёнкой, где по краям выстроились мощные дубы с толстыми стволами и стройные вязы. В современной время здесь все заасфальтируют, посадят цветы. В центре установят колесо обозрения. Навезут аттракционов, откроют кафе с пирожными и мороженным, но сейчас здесь все было пустынно и скучно.

Я прошёл мимо большой площадки с выставленными там педальными автомобильчиками — мечта моего детства. Как я в детстве завидовал знакомому пацану, которому отец привёз такой автомобильчик.

Вышел к каналу и присел на скамейку, выкрашенную коричневой краской, сильно облупившийся. Из-под арочного металлического моста гордо выплыл двухпалубный белый теплоход, разрезая подёрнутую мелкими волнами воду канала, а за кормой бежали белые буруны. На верхней палубе прогуливались немногочисленные пассажиры. Мужчина в белой рубашке, обнимая женщину в коротком синем платье, что-то рассказывал ей, активно жестикулируя, показывая то на один берег, заросший пышной зеленью, то на другой, где раскинулся парк. И я представил, как было бы здорово нам с Мариной прокатиться на таком. И так засмотрелся, что не заметил, как ко мне присел мужчина в тёмно-сером плаще, раскрыл свежий, пахнущий типографской краской номер «Вечёрки» и тихо, но внятно спросил: