Эльфийское стекло, стр. 17

Линден медленно тонул в морозной дымке, отдалялся. «Брызги хрусталя», – подумала княжна, глядя с высоты.

С лёгким шипением купол выпустил горячий воздух. Шар замер, завис в холодном дыхании небес.

Лея не могла больше смотреть, кружилась голова. Её слегка повело. В тесной корзине Тариэль подхватил за талию княжну.

– Бояться нормально. Ты привыкнешь к высоте, – прошептал он ей на ухо.

– Я вовсе не боюсь, – упрямо сказала Лея.

«Нет, нельзя показывать страх». Это она уяснила хорошо, ещё в своём детстве.

– Убери руки!

Тариэль отпустил.

Лея, пересиливая ужас высоты, глядела, как уплывает стеклянный город. Из чистого упрямства она решила, что не станет веселить эльфа и показывать страх.

Шар начал опускаться, Рейдан снова открыл горелку. Потом воздушный поток подхватил аэростат и понёс в неведомую даль. Иногда корзину качало, шелестели стропы. Морозный воздух обдувал лицо, щипал за щёки. Постепенно Лея свыклась, но страх не ушёл насовсем, лишь затаился.

Рейдан умело управлял воздушным шаром, и это успокоило княжну.

Глава 23. Аврора

Аврора который день не находила себе места. Лея пропала без следа. Алгар рвал и метал. К расследованию подключился Торн.

От Леи можно было ожидать чего угодно, но не такого. Слишком важным для неё являлся этот брак.

Аврора думала уехать, но не могла. Что делать дальше, она не знала, а потому осталась в доме у Алгара и ждала.

Весть о пропаже молодой невесты разнеслась как сочная сплетня. Это подливало масло в огонь.

Леди Рейн винила себя: недоглядела, не поняла. Аврора любила дочь, но совсем не так, как сына или мужа. Когда те погибли, ей стало всё равно. Авроре не хотелось жить, она не замечала ничего вокруг. И Лея росла сама по себе, одним богам известно как. Сейчас леди Рейн мучила совесть.

Аврора осознала, что натворила, когда дочь уже стала взрослой. Лея превратилась в копию отца. Иногда леди Рейн это пугало. Княжна не лила пустых слёз, не спорила понапрасну, она просто надувала губы и шла напролом. На Драконьем пике ей никто не перечил, впрочем, как и на заводе. Об этом Аврора узнала позже, когда увидела, как главный счетовод разъясняет что-то молодой княжне. Леди Рейн всё пропустила, не смогла разглядеть, как её дочь стала сильной, какой сама Аврора никогда не была.

В детстве Лея часто возвращалась в ссадинах и синяках. С сыном кухарки они слонялись чёрт знает где. Тогда княжна походила на мальчишку, озорного сорванца. Она стригла волосы и всюду носилась в мужских штанах.

Но однажды что-то случилось. Даже сквозь безразличие и забытьё Аврора ощутила перемену. Лея долго избегала матери, а потом вдруг стала наведываться на завод. Тогда старая Нэн сказала:

– Смотрите, леди Рейн, как бы в княжне не проснулась отцовская кровь.

Существовало древнее поверье, будто иногда с Рейнами случалось нечто, чего не может быть с людьми. Аврора воспринимала эти слухи как легенду, а в своём горе и вовсе забыла обо всём. Ничего такого не происходило ни с отцом, ни с дедом Леи. Но леди Рейн стала что-то замечать: то жар во время зимней стужи, то вспыхнувшее без причины пламя, то дьявольские искры в глазах княжны. Странного хватало. Однажды Аврора увидела дочь у печи. Стекло в руках княжны плясало, поддавалось, и Лея словно колдовала. «Ни одного ожога», – поразилась тогда леди Рейн.

Понемногу Аврора вернулась к жизни, стала больше обращать внимание на дочь. Лея её пугала и в то же время восхищала. Слишком непохожей на других она была.

Из воспоминаний Аврору выдернул голос:

– Леди Рейн, господин Алгар ждёт, – сказал лакей.

Аврора поднялась, пошла к кабинету. Там уже ждали Арон и Марк Торн.

– Аврора, присядьте, – попросил Алгар.

– Мы полагаем, что княжна исчезла не сама, – произнёс Торн.

Аврора тысячу раз это говорила. Лея не могла так поступить.

– Кое-кто из слуг видел, как княжна покидает особняк, – заявил Алгар.

– Позже удалось узнать, что похожую женщину видели на ярмарке недалеко от дома, – сказал Торн. – Некий господин усадил её в машину. Знаете, кто это может быть?

– Нет, – ошарашенно ответила Аврора. – Мы ведь никого здесь не знаем. – Леди Рейн покосилась на Алгара.

– Расскажите ещё раз о вашем последнем разговоре, – попросил Торн.

Аврора снова пересказала тот день, в конце прибавив:

– Если бы Лея решила расторгнуть помолвку, то просто поехала бы домой. К чему ей вот так поступать? Это вовсе не в её духе. Она, конечно, своенравна, но договорённости ценит. Да и с «Драконьего пика» никаких вестей.

Леди Рейн посмотрела на Алгара. Тот едва уловимо кивнул.

– Мы тоже так считаем, – примирительно сказал Торн. – Едва ли знатные барышни так сбегают.

Он неожиданно протянул Авроре карточку с номером. Та приняла её.

– Я должен срочно отлучиться. Звоните Марку по любым вопросам и если вспомните ещё что-нибудь, – пояснил этот жест Алгар.

– Вы думаете, Лею… – Аврора не смогла договорить, голос её дрогнул, подступили слёзы.

– Не волнуйтесь, мы найдём вашу дочь. Обязательно, – мягко проговорил Торн.

– Аврора, оставайтесь здесь, – сказал Алгар, то ли предлагая гостеприимство, то ли приказывая. – Я уверен, скоро всё прояснится.

– Спасибо, Арон, – тихо произнесла леди Рейн.

Позже в своей комнате Аврора подумала, что больше доверяет Торну. Она убрала карточку в чемодан, мимоходом вспомнив, как танцевала с ним. Марк Торн напоминал ей мужа. «Должно быть, дело во внешности или уверенном тоне». Казалось, главный блюститель порядка всегда знает, о чём говорит.

«Лея, Лея, где ты? Чёрт тебя дери», – вздохнула Аврора. Ей было и страшно, и стыдно. Ведь сколько раз на Драконьем пике дочь пропадала? Тогда леди Рейн не переживала: княжна всегда возвращалась. А сейчас было по-другому. «Лея уже не девчонка, и мы не дома», – поняла Аврора.

Глава 24. Лорелея

Солнце скрылось в бледной дымке. Под корзиной плыли прозрачные, словно туман, облака. Лея потеряла счёт времени, каждый вдох отдавался сухостью в горле, хотелось прокашляться. Внизу, куда страшно было смотреть слишком долго, простиралось снежное поле. «Ледяная пустошь», – сказал Тариэль, а Лея подумала, что лучше и не назвать. Бескрайний простор пугал, но и завораживал тоже.

– Когда выйдет солнце, надень это, – велел принц, протягивая княжне тёмные очки.

Лея непонимающе уставилась на него.

– Хочешь ослепнуть? – спросил Тариэль.

– Я с юга и привычна к солнцу.

– Нет, здесь всё иначе. Снег слишком сильно отражает свет.

Лея приняла очки и сразу нацепила их на шапку.

– А ты? – спросила она.

– Эльфы – другое дело. Мне это не грозит.

Тариэль надолго замолчал. В тесной корзине невозможно было отстраниться. Лея то и дело касалась принца.

Рейдан молча наблюдал за короткими перепалками Тариэля и княжны. Эльф достал из тюков какую-то снедь, предложил Лее. Но та отказалась, кусок не лез в горло. Княжну мутило от высоты.

Шар медленно парил в морозном воздухе, окутанный полупрозрачной ватой облаков. Купол терялся в вышине, там небо словно густело, давило белёсым туманом. Вдруг аэростат ускорил ход, корзину зашатало. Лея ощутила приступ дурноты.

– Надо сбросить, – сказал Тариэль другу.

Огромный шар с шипением спустил тёплый воздух, корзина плавно пошла вниз.

Лею мутило. Ей казалось, что даже в самый сильный шторм она не ощутила бы такого. Княжна опёрлась о борт, стараясь успокоить мысли, представить море – знакомую стихию. «Меня качают волны, – уговаривала она себя. – Внизу вода, не лёд. А щёки щиплет солью, а не холодным ветром».

– Всё нормально, княжна? – спросил Тариэль, обхватив за талию Лею.

Его ладонь скользнула под полушубок.

«Наглец», – подумала княжна, но сил на протесты не осталось.

Даже сквозь штаны Лея ощущала тёплую руку на бедре.