Деревенщина в Пекине 7 (СИ), стр. 46
— Я вас услышал, — произношу после небольшой паузы. — Принимаю ваше предложение. У меня как раз есть одна идея. Похоже, наконец пришло время её реализовывать.
— Какое направление?
— Идею украсть хотите?
Она медленно наклоняется ко мне через стол:
— Мальчик, ты кажется что-то перепутал. Если бы мне была нужна идея из твоей головы — не обижайся, но ты бы уже давно заливался соловьём и рассказывал мне всё. Я понимаю, что ты в силу возраста пока не осознаёшь одну важную вещь. Сама по себе идея — в изоляции от человека — не стоит абсолютно ничего. Реальную ценность представляет только связка: идея плюс человек, который обладает волей, умом и характером, чтобы всё это грамотно реализовать до конца. — Она чуть прищуривается. — Гениев-алкоголиков с просроченными идеями и треснувшими очками, которые говорят, что мир их не понял — этого добра всегда было с избытком в любой стране и в любую эпоху. Все как один убеждены, что им чего-то не хватило, что-то помешало или не сложилось. А вот людей, которые довели идею до измеримого результата — хронический дефицит во всём мире. Так что — какой будет проект?
Мнение полностью совпадает с моим собственным. Поэтому я не спорю.
— Кибербезопасность.
— Почему выбор пал именно на это?
— Потому что я уже сталкивался с ситуациями, когда очень большие, серьёзные люди страдали от уязвимостей в цифровой защите. Это вечное соревнование брони и кинжала. И на сегодняшний день кинжал опережает щит. Каждую неделю в новостях — очередные хакерские группировки, которые взламывают государственные базы данных, похищают персональную информацию миллионов людей, опустошают банковские счета, крадут криптовалюту на сотни миллионов долларов.
Мир незаметно, но необратимо переехал в цифровое пространство. Совокупная капитализация только крипторынка несколько раз превышала триллион долларов — деньги, которых нет физически ни в каком сейфе, нет на бумаге, нет в золотых слитках. Они существуют исключительно как строчки кода в распределённых реестрах. И единственное, что их защищает от исчезновения — это качество программного кода и компетентность людей, этот код написавших.
Цифровые активы центральных банков — уже не эксперимент, а реальность. Китайский цифровой юань, евро и доллары уже в разработке. Скоро значительная часть мировых финансов будет существовать исключительно онлайн. Каждый такой переход, каждый новый уровень цифровизации — это новая поверхность атаки, новые уязвимости, новые возможности для тех, кто умеет ими пользоваться.
Корпорации тратят на кибербезопасность миллиарды, но всё равно проигрывают — потому что нанимают людей, которые умеют защищать вчерашние угрозы. А угрозы сегодняшние опережают защиту на несколько шагов. Это структурная проблема всей отрасли.
И самое важное — рынок кибербезопасности недооценён относительно реального масштаба проблемы. Компании тратят на безопасность один-два процента от IT-бюджета, пока их не взломают. После взлома — десятки процентов. Но тогда уже поздно. Это означает, что правильный продукт, предлагающий защиту, найдёт платёжеспособный спрос быстрее, чем любой другой технологический стартап.
— В этой отрасли сосредоточены недооценённые деньги, — произношу я вслух, возвращаясь из мыслей в разговор. — Триллионы долларов финансовых активов существуют сегодня исключительно в цифровом виде. Криптовалюта, цифровые государственные валюты, корпоративные данные, личные данные — всё это нуждается в защите, за которую люди и компании готовы платить очень серьёзные деньги. А платёжеспособный спрос при хроническом дефиците качественного предложения — это именно та среда, в которой строятся большие бизнесы.
— Интересно. Что ж, я тебя услышала. Посмотрим, что из всего этого получится.
Глава 22
О своём деле в кибербезопасности я думал давно — ещё до Японии, до денег, до всей этой круговерти последних месяцев. Просто не было повода оформить мысли во что-то конкретное. Теперь повод есть.
Любая компания начинается с понимания того, что именно ты продаёшь.
Кибербезопасность — это не антивирус на компьютере домохозяйки. Это индустрия, которая обслуживает страх. Страх банка потерять клиентские данные, страх корпорации лишиться коммерческой тайны, страх государственного ведомства оказаться взломанным конкурирующей разведкой, страх частного лица обнаружить обнулённый криптокошелёк.
Страх — это очень мотивированный покупатель. Он платит хорошо и регулярно.
В ближайшее время мне нужно зарегистрировать компанию в Пекине и получить необходимые лицензии Министерства промышленности и информационных технологий на работу с защищёнными данными. Это бюрократия, но без неё никуда — особенно если хочешь работать с государственными структурами или крупным финансовым сектором. Лицензирование занимает время, поэтому начинать нужно как можно быстрее, параллельно со всем остальным.
Второе — офис. Не нужен огромный. На первом этапе достаточно небольшого пространства с хорошим интернет-каналом, серверной стойкой и несколькими рабочими местами. Важна не площадь, а инфраструктура. Защищённые линии связи, изолированные рабочие сети, оборудование.
Третье — и это самое важное — люди.
Работники в этой индустрии решают всё. Кибербезопасность — это не завод, где можно купить станки и нанять операторов. Здесь главный актив существует исключительно в головах сотрудников и уходит домой каждый вечер.
И вот тут у меня есть серьёзное преимущество — я учусь в одном из лучших университетов страны. Именно здесь концентрация молодых умов. Сюда попадают люди, которые сдали гаокао на девяносто процентов и выше из ста.
Но дело не только в интеллекте. Дело в актуальности.
Молодые специалисты живут в той же цифровой реальности, в которой живут хакеры. Они используют те же платформы, те же инструменты, те же протоколы. Они не знают мира без смартфонов, без облачного хранения, без криптовалюты. Это не опыт, прочитанный в учебнике девяносто восьмого года издания. Это их естественная среда обитания.
Большие корпорации, такие как Huawei и Alibaba — тоже понимают ценность этого ресурса. Они каждый год рассылают предложения лучшим студентам ещё до защиты дипломов.
Но у них есть изъян — они слишком крупные.
В крупной корпорации талантливый двадцатидвухлетний программист становится одним из тысячи. Его идеи проходят через десять уровней согласования. Его инициатива гасится корпоративными процедурами. Он быстро понимает, что здесь важнее не решить задачу нестандартным способом, а не нарушить регламент.
Я могу предложить другое.
Небольшая, быстрая команда, где каждый человек виден и каждый голос слышен. Плюс — студентов последних курсов можно нанять быстрее и дешевле, чем специалистов с рынка. Но дело даже не в деньгах, платить я буду хорошо, просто их ещё не успели переформатировать под корпоративный шаблон. Это и рождает прорывы.
После занятий выхожу из здания университета, на ходу застёгивая куртку — вечерний Пекин встречает холодным, промозглым ветром.
Останавливаюсь у широкой лестницы главного входа, достаю телефон. Студенты огибают меня с обеих сторон, торопясь по своим делам — библиотека, общежитие, кафе. Обычный университетский вечер.
Нахожу в контактах нужный номер и нажимаю вызов.
Логичнее всего начать с самого сложного.
— Капитан Фэн, — произношу я, когда в трубке раздаётся знакомый голос. — Добрый вечер. Есть несколько минут?
— Найдутся.
— Вы хорошо знакомы с темой кибербезопасности?
— В общих чертах, моя специализация совсем в другой плоскости. А почему ты спрашиваешь?
— Я хочу открыть бизнес в этой сфере.
— Ого. Я смотрю тебе не сидится на месте. Что ж, продолжай. Слушаю.
Медленно спускаюсь по ступенькам и отхожу в сторону от потока людей.
— Вы ведь знаете, что эта индустрия существует на двух разных уровнях? Большинство людей слышали только о первом — о программном обеспечении. Мало кто говорит вслух о втором. Когда взлом уже произошёл и данные или деньги украдены, полиция обычно разводит руками. Найти виновника помогут программисты, а после клиенту нужен человек, умеющий разговаривать с преступниками — профессиональные переговорщики и психологи.