Игорь Акинфеев. Автобиография самого преданного футболиста в истории мирового футбола, стр. 49

В России полномочия спортивного директора достаточно сильно размыты, а сама должность даже близко не имеет того престижа, что на Западе. Почти все известные игроки после того, как заканчивали играть, либо становились тренерами в своих же командах, но так получалось, что не слишком долго на руководящих позициях работали, либо шли в скауты, начинали заниматься селекцией, как это сейчас делает в ЦСКА Алан Дзагоев.

Счастливчиком в этом плане многие считают Сергея Семака, и со стороны действительно кажется, что человек идет в своей жизни по золотой дорожке. Но ведь и Сергей далеко не сразу стал тренером «Зенита» и шестикратным чемпионом России. Сначала он отучился, чтобы получить тренерское образование и лицензию, какое-то время работал в «Зените» помощником Лучано Спаллетти, Андре Виллаш-Боаша, Мирчи Луческу, входил в тренерский штаб сборной при Фабио Капелло, потом уже самостоятельно тренировал команду в Уфе. То есть к своему нынешнему положению Семак долгий путь прошел на самом деле.

Подобная карьера, как мне сейчас кажется, вообще не моя история, но и стать функционером, заняв в клубе соответственную должность, я не стремлюсь. Не хочу сидеть в офисе в костюме и галстуке, не вижу в этом смысла. Даже если бы с должностью спортивного директора дело обстояло так, как в ведущих европейских клубах, очень серьезно подумал бы, если бы мне сделали подобное предложение. Ведь любая руководящая позиция подразумевает, что вокруг тебя должна быть целая команда людей, которые разделяют твои взгляды и тебя поддерживают. Если такой команды нет, ты никогда не будешь успешен ни в одном деле.

В свое время я много чему научился у Газзаева. Довольно рано понял: если в том, что касается работы на поле, ты стабильно делаешь результат, тренер тебя в жизни никогда не тронет, не станет придираться, а, скорее, наоборот, пойдет в каких-то вещах навстречу.

Применительно к себе я испытал это на одном из сборов команды в Италии. Стандартные газзаевские нагрузки с забегами по шесть серий на 1200 метров и тестами Купера были для меня не то чтобы невыносимы, просто я никогда в жизни не любил бегать. На одной из тренировок, помню, совсем уже умирать начал на пятом кругу. Газзаев заметил это, посмотрел по сторонам, убедился, что никого нет рядом и, соответственно, никто нас не слышит, и говорит мне: «Что, Игорек, совсем тяжело? Не напрягайся, беги как можешь».

Понимание, что при всей своей внешней жесткости Валерий Георгиевич очень переживает за каждого из игроков, никого и никогда не оставляет без внимания и готов делать нам какие-то поблажки, заставляло на поле драться не только за себя, но и за тренера тоже.

Вот так из года в год в моем сознании создавалось и крепло понимание основ командной работы: если ты честно делаешь свою работу, отдаешься ей полностью, никогда и ни в каких ситуациях не предаешь свой клуб и людей, которые тебя окружают, то отношение к тебе, конечно, тоже будет соответствующим.

Другой вопрос, что никто не отменял банальной человеческой зависти, стремления уничтожить конкурента или как минимум сделать ему какую-то гадость. Меня поразила в свое время история с Франческо Тотти, который всю свою футбольную жизнь отдал «Роме», играл за этот клуб до сорока с лишним лет, завоевал множество трофеев, стал спортивным директором, когда закончил карьеру, но поработал в этой должности всего два года. И ушел со словами, что никогда в жизни больше не будет иметь с «Ромой» никаких дел, – сам сказал об этом в интервью.

Что именно произошло в клубе и побудило итальянца принять такое решение, он раскрывать не стал, просто дал понять, что отдельные люди нарушили по отношению к нему какие-то обязательства и договоренности, но понять-то несложно на самом деле. Большой клуб, множество сотрудников, ты один. Времена, когда все тебя восхваляли и готовы были носить на руках, уже в прошлом, ты фактически начинаешь жизнь заново. Любой повод, любой неправильный шаг – и тебя сожрут за одну секунду, невзирая ни на какие былые заслуги.

Человеческая жизнь в этом плане совершенно не меняется, поэтому сам я далек от мысли, чтобы пытаться обустроить мир. Разве что сумею как-то повлиять на карьеру сына.

Это совершенно не означает, что в какой-то момент я захочу взвалить на себя агентские функции. Если Данька действительно дорастет до того, чтобы стать профессиональным футболистом, я точно не стану советовать ему вообще обзаводиться агентом. Естественно, буду подсказывать, как себя вести с потенциальными руководителями, с тренерами, но никаких официальных соглашений у меня с собственным ребенком никогда не будет. Не хочу таким образом привязывать сына, делать его зависимым от своих взглядов и решений. В своей жизни он должен все делать сам. В том числе и принимать решения.

Сейчас я порой смеюсь: Данька совсем еще ребенок и его решения распространяются разве что на то, чтобы выпить мою банку колы или найти в холодильнике припрятанное мной мороженое. Но в его 14–15 лет нам с женой придется ухо востро держать. Слишком много в нашей жизни разных людей, соблазнов, ситуаций, в которые можно влезть, не имея ни малейшего представления о том, какими окажутся последствия. И очень важно, чтобы в семье было не только взаимное уважение, но и абсолютное доверие.

Каждый из нас идет по жизни с теми ценностями, которые заложили родители, и мне кажется, что уважение к ним должно быть в сознании ребенка ключевым. Так, по крайней мере, рос я сам и очень благодарен своим родителям за то, что они научили меня любить работу, которую я для себя выбираю, честно относиться к профессии, к людям и при этом никогда не пытались меня ломать. Не представляю, например, ситуации, в которой отец сказал бы мне, что я должен играть не в футбол, а в хоккей. Точно так же не представляю, что меня заставляли бы тренироваться лишь с тем, чтобы я стал известным футболистом исключительно из меркантильных соображений – чтобы получать много денег.

Большой спорт в этом отношении вообще очень непредсказуемая, не всегда справедливая штука: считать, что это просто одна из профессий, за которую неплохо платят, большое заблуждение. Хотя бы потому, что всегда нужно задавать себе вопрос: чем ты расплачиваешься за успех? Давно же понятно, что годы профессиональных тренировок, какой вид спорта ни возьми, совсем не прибавляют человеку здоровья. Равно как и не гарантируют желаемого результата. Ты можешь толкать на тренировках рекордную штангу, но всегда есть вероятность, что в соревнованиях найдется тот, кто вытолкнет на килограмм больше, и ты останешься вторым или вообще не попадешь в число призеров. Или надорвешь спину и будешь жить с этим до конца своих дней.

В командных видах спорта все еще сложнее. Каким бы ты талантливым ни был, результат матча никогда не зависит только от тебя. Точно так же не гарантировано место в составе. Либо найдется кто-то талантливее, либо не повезет с тренером, либо не так сложатся обстоятельства. Я уже рассказывал про «молодежку» ЦСКА, в которую из «команды 1985 года рождения» вместе со мной вышел едва ли не десяток ребят. И ведь реально та наша команда была чемпионской. Но дальше молодежной команды не пошло ни у кого. По-моему, двое потом играли во второй лиге, остальные исчезли, растворились, пропали из виду. А ведь за каждым из них стояло полтора десятка лет профессиональных занятий спортом в ЦСКА, в академии.

Я и сам не раз задумывался: чего больше в моей собственной карьере – таланта, пахоты или везения? Талант ведь это такая штука многогранная. Если подумать, каждый человек приходит в жизнь с какой-то предрасположенностью, и необязательно созидательной. Кто-то отличается талантом забивать в свои ворота, кто-то умудряется раз за разом на ровном месте получать травмы. Да и для того, чтобы изощренно нагадить ближнему, тоже нужно обладать определенной склонностью.

Наверное, в большей мере я пахарь. По знаку зодиака – Овен, и, как бы скептически я ни относился к астрологии, должен признать, что мне свойственны многие качества, отличающие этот знак. Энергия, страсть, стремление к лидерству, импульсивность. Где-то ты загораешься, где-то пыл угасает, где-то не можешь найти выход из сложной ситуации и начинаешь заниматься самоедством – все это во мне, конечно же, есть.