Едукарь, стр. 57
Им было настолько хорошо друг с другом, что жизнь поодиночке они не могли уже себе представить. Даже когда случались между ними ссоры, каждый из них выбивался из привычной колеи дел и забот, становясь безучастным ко всему творящемуся вокруг, и это было похоже на болезнь, которую они между собой называли «болезнь любви».
В машине громко играла музыка, так, что друг друга было не расслышать. Мишка был хорошим водителем и неплохим механиком, уверенным в себе, своих силах и возможностях, как большинство парней его возраста. Валька чувствовала себя с ним в полной безопасности и была в диком восторге от его быстрой езды, подначивая обогнать ту или иную машину.
Мишка убавил громкость:
— Валь, заедем в боксы? Я поработаю, а ты позагораешь на полянке? А к вечеру съездим искупнуться с ребятами в Разлив, хорошо?
— Ладно!
Он положил свою ладонь на ее колено. Она вздрогнула и послала ему воздушный поцелуй. Мишка ответил ей тем же, подмигнул и врубил магнитофон на полную мощность. Они были счастливы.
Около боксов Мишка остановил машину и заглушил двигатель:
— Мы, как всегда, опоздали! — сказал он Вальке, вынимая кассету.
— Ничего страшного, — как всегда, беззаботно ответила Валька, выходя из машины.
В боксе было прохладнее, чем на улице. На багги собирались ставить двигатель, что предвещало скорое участие в соревнованиях. После скудных приветствий Миша пошел переодеваться в рабочую одежду, а Валя, взяв из машины покрывало, воду и сигареты с зажигалкой, отправилась загорать на полянку за боксами.
Валька с любопытством разглядывала свое тело — оно, безусловно, ей нравилось.
«Мне очень идет загар!» — подумала она, затем легла и закрыла глаза. Солнце палило, щедро даря земле свои лучи. Вальке нравилось прищурившись смотреть в небо, а потом долго ловить солнечных зайчиков сквозь прищуренные ресницы — разноцветные кружки, то увеличивающиеся, то уменьшающиеся в размерах. Но сегодня, в момент принятия солнечных ванн, все ее мысли были заняты мыслями о будущем, об их малыше, который через каких-то семь месяцев появится на свет и будет приносить много радости и много проблем своим родителям. Думала она и об отношениях с Мишей, во время ее беременности и после, когда она станет мамой, а он папой. Самыми интересными в данный момент для Вальки были вопросы о том, как сказать о ее беременности Мишке и какая у него будет реакция, ведь она не хотела ничего говорить наперед, пока вероятное не стало очевидным. Они давно хотели ребенка. Задержке на день она радовалась и спешила поделиться своей радостью с Мишей.
Но, убедившись в ошибке, легко скрывала перед ним свое разочарование. Со временем, став более сдержанной в этом вопросе, она просто надеялась и ждала. Ждала и надеялась. И вот наконец мечта ее осуществилась: она была у врача, все подтвердилось, и Валька была на седьмом небе от счастья. «Конечно, Мишка обрадуется! Скажу ему сегодня же на пляже. Представляю, как же он удивится моей выдержке. Милый мой мальчик! Теперь нужно будет подумать о свадьбе. Вот уж потрет он свои руки, узнав, что наконец-то он заарканил меня. Свадьба будет такой, как он захочет. И, конечно, мы обвенчаемся. Чтобы и в загробной жизни быть вместе. Годика через три родим второго ребеночка. У нас будут мальчик и девочка. Лешка и Люська. Лешка станет дипломатом, будет смелым, сильным и справедливым, а Люська станет модельером и будет играть на фортепиано. Она вырастет красавицей и от поклонников не будет отбоя. Они будут самыми умными и счастливыми детьми на свете, и будут обожать нас. А потом нарожают нам с Мишкой кучу внучат и мы будем нянчиться с ними на загородной вилле, рядом с городом».
Вечером поехали купаться. Валька долго боролась с собой, прежде чем решилась войти в воду. Ребята уже успели сплавать и вышли на берег.
— Миш! Иди ко мне, а то я сейчас утону! — крикнула Валька.
Миша подплыл к ней, обнял и поцеловал в губы. Она скорчила гримаску и уставилась на него.
— Валь, ты чего такая загадочная? — поинтересовался Мишка.
— Угадай, что я собираюсь тебе сообщить!
Миша подумал и озадаченно ответил:
— Не знаю, говори же скорей!
Валька прильнула к нему и выдохнула ему в ухо:
— Мишуня, у нас будет детеныш. Уже точно.
Он схватил ее за плечи и вытянул руки так, что они чуть отплыли друг от друга.
— Повтори!
Валька удивленно повторила. Миша резко подхватил ее на руки и начал кружить, создавая целый фонтан брызг вокруг них. Он смеялся, целовал ее, что-то говорил возбужденно и бессвязно... Валька поняла, что он счастлив. Эта радость, казалось, не закончится, и Валька решила его перебить:
— Миш! Нам необходимо многое обсудить, например, назначить день свадьбы.
— Вот ты и попалась в лапы кота, мышка! Съем тебя всю, чтобы никому не досталось и кусочка! — И он опять стал осыпать ее поцелуями.
С берега доносились сигналы машин, но, не дождавшись возвращения влюбленных, друзья уехали, оставив на берегу одинокий «фольксваген».
— Ты же вся синяя, как цыпленок, сейчас я тебя разогрею! — Миша стал растирать Вальку, которая вся вертелась и извивалась, пища, что он трет ее слишком сильно, а ее уже необходимо начинать беречь в таком положении.
— Нельзя тебе болеть, залезай в машину и оденься! — командовал Миша, — а я включу печку.
Когда они были уже в машине, взгляды их встретились, они без слов поняли друг друга. Миша обнял Вальку одной рукой, а другой стал опускать ее сиденье...
Долго не могли разомкнуть объятий. Они могли так лежать и целоваться вечность.
Но нужно было ехать домой. Стемнело. Почти полностью обнаженные, разогретые любовью, они не чувствовали прохлады приближающейся ночи.
— Ну что, в путь?
— Да.
Заурчала машина, и они тронулись. По дороге Валька спешила рассказать Мише, что она напридумывала сегодня, лежа под солнцем на лужайке. Миша полностью со всем соглашался и время от времени гладил правой рукой Валькины волосы с такой нежностью, что у нее мурашки бежали по всему телу.
На шоссе было мало машин — время позднее, да и день будничный. Деревья, растущие вдоль дороги, сворачивающей направо, скрыли грузовик, несущийся на большой скорости по направлению к шоссе.
Тормозить было уже поздно, когда сильный боковой удар справа подбросил маленький «Фольксваген», развернул и...
— Держись! Валька, держись! — истерично кричал Мишка, останавливая машину, пытаясь справиться с управлением, но мозг его уже сосредоточился на другом: «Сильный удар справа, туда, где сидит Валька. Очень сильный удар. Держись, Валька!».
Он продолжал кричать в состоянии аффекта, когда машина уже остановилась, и никак не мог себя заставить взглянуть на нее.
Все это длилось считанные секунды, но казалось вечностью. Мишка повернул голову в Валькину сторону и отшатнулся в ужасе.
— Нет! — вскрикнул он и слезы брызнули из его глаз. — Нет!
Он бросился на Валькино тело и начал целовать ее запрокинутое, залитое кровью лицо.
— Это неправда! Не может быть! Нет!
Опомнившись, он выскочил из машины и бросился назад, к водителю грузовика. Тот, увидев, что на него несется здоровый парень с остервенелым лицом и ужасающими намерениями, бросился бежать, но был настигнут тяжелым ударом и опрокинут на спину. Мишка бил его, не помня себя от ярости. Он бы его убил, если бы люди не оттащили его. А он, ничего не понимая, продолжал размахивать руками, вопя:
— Убийца! Убийца! Я убью тебя, убийца!
Подъехавшая бригада врачей с трудом смогла сделать ему успокаивающий укол. Казалось, в его голове произойдет сейчас взрыв. При первой возможности он выскочил из машины «скорой помощи» и бросился к Вальке, лежавшей на асфальте и покрытой простынью. Он отвернул край и сердце его разорвалось... Чьи-то сильные руки цепко схватили его и оттащили от трупа на обочину. Он вырывался и кричал, но его не отпускали. Какое-то время спустя Миша сидел в полном одиночестве, безучастный к происходящему, не видя и не слыша неизвестно откуда набежавших людей и подъехавших автомобилей. У него было странное состояние: душа его была далеко, рядом с душой Вальки и удивленно взирала вниз на свое одинокое, сгорбленное тело и суету вокруг.