Едукарь, стр. 58
На следующий день, когда Миша увидел солнце, ему показалось это неестественно странным. Люди, суетящиеся, смеющиеся, чем-то занимающиеся, тоже показались очень странными. Все, что видел Мишка, казалось неестественным и запрещенным. Ведь вчера, когда он уснул, он был уверен, что уже никогда не настанет день и что все должны умереть, уснуть и больше не проснуться. А он проснулся и это воспринималось им как издевка, как высшая несправедливость. Сегодня ему было стыдно за себя и за весь мир — как можно жить и радоваться, если Валька мертва? Как?
Прошли похороны, прошли девять дней, прошли сорок дней, прошел год, другой...
Прошел стыд. Все проходит... Кроме памяти.
Кирилл Рожков
В МЕТРО
Со стены вагона крупно и броско смотрит в нас реклама напитка «Красный дьявол». И мальчик молча сдирает эту весело-злую картинку. Рядом — его мама, и она не протестует, а даже поддакивающее ему кивает. Более того — никто из пассажиров вокруг не пытается их остановить. Очевидно, эта реклама не нравится никому. Наконец мальчику удается сорвать сего дьявола, неправдоподобно полностью — так, что на стенке даже не остается никаких клочков, словно обширная наклейка оказалась не бумажной, а из какого-то крепкого и эластичного пластика. Или в самом деле так и было?
После этого случая я больше никогда не видел рекламы этого жидкого дьявола.
Наверное, в тот день непосредственный русоволосый маленький юноша с ясными глазами сорвал последнего!
Зал подземной станции с двумя немного кружащими голову обрывами с двух сторон, на дне которых рельсы.
Недалеко от края одного из них, между спецконтейнером и лестницей, ведущей сверху, одиноко сидит в инвалидном кресле парень лет двадцати пяти или тридцати, в камуфляже.
Перед ним — девочка лет семи. И вокруг больше никого, люди идут где-то в стороне.
Они двое, он — в колесном кресле, и она, стоящая напротив и протяжно смотрящая на него, опустив ручки.
Они молчат. Не боятся и не стесняются друг друга. Не удивляются друг другу. Очевидно, они не были раньше знакомы. Но никак не могут покинуть друг друга. Она подошла к нему сама, словно ноги понесли. Девочка шести или семи лет. Ее уже какой-то недетский взгляд. Их разговор из редких слов. И его небольшая приветливая улыбка в углу суровых губ.
В вагон на станции входят двое солдат. Улыбаются, щебечут, как залетевшие птицы под застрехой.
Поезд помчал. Солдаты стоя беседуют, продолжая улыбаться. Они в полной амуниции, в гимнастерках цвета хаки, за спиною — одинаковые скатки. И — два похожих продолговатых футляра.
У одного в футляре — винтовка, у другого — гитара.
С ЧЕГО ВСЕ НАЧАЛОСЬ
Одна из групп, где я состою в социальной сети «Вконтакте», — «Суббота — значит волейбол». И у меня уже есть разряд по этой игре!
А как все началось? Вы не поверите. Тогда, еще совсем юной, я приняла решение, что начну заниматься... ритмической гимнастикой. И ни про что другое даже не думала. Я записалась в спортивный зал с музыкой и отправилась на другой день на первое занятие. Я села в троллейбус. Была весна, в сумочке у меня лежал красивый, еще ненадеванный костюм для занятий. И впереди ждало еще неизведанное.
Троллейбус был наполовину полон народом, я стояла на задней площадке. Рядом стояли, глядя в окошко и беседуя о своих коммерческих делах, двое молодых мужчинок, похожих по виду на двух очень крупных хомячков. На меня они внимания не обращали.
Водитель гнал вагон, а тут — то ли какой-то разгильдяй выскочил на дорогу, то ли еще что — в общем, пришлось резко затормозить. Троллейбус тряхнуло ого-го, все охнули и вцепились в поручни. А я вообще не устояла на ногах, полетела в сторону и упала прямо на тех двух молодых людей, похожих на огромных хомячков.
Упала, поехала, отлетела вбок, невольно заставила их меня поймать и с горем пополам поставить на ноги. В общем, я их немного напугала и создала им небольшое приключение. Я извинялась, как могла. Они тоже понимали ситуацию, но все же один раздраженным хриплым баском прокомментировал случившееся:
— Хлипкая ж ты, девка! — и наставительно добавил: — Спортом тебе заниматься надо!
— Так я занимаюсь! — сдвинув брови, ответила я, гордо подняв голову и тряхнув сумочкой, где лежал еще, правда, ненадеванный костюм.
— Да ну, — запросто в своей грубой ошарашивающей прямолинейности махнул рукой мужчина, похожий на хомячка, — небось ритмикой какой-нибудь никому не нужной!..
Вот именно так и сказал.
Разговор наш на этом закончился, мы ехали дальше, эти двое отвернулись и тотчас про меня забыли.
Но я почему-то была задета до основания. Так что... взяла да вышла на следующей остановке. И что вы думаете? Поехала домой.
Конечно, умные-разумные люди мне тут могут начать говорить, что следовало, мол, плюнуть и «забить», не слушать не пойми кого и все такое... Ну, вот сами плюйте и «забивайте», господа хорошие, а я — не могла! Ну, не могла после этих его слов больше ехать на ритмику, ни в какую.
И — решила заняться чем-нибудь другим. Тогда-то я и попробовала волейбол!
Мне понравилось и получалось. Так что теперь я совсем не боюсь мяча, играю каждую субботу в компании моих хороших знакомых, и бросочек у меня что надо!
А когда в том году мы гуляли на свадьбе у подруги и тамада ближе к концу пира объявил кидание невестиного букета, это событие запомнилось всем! Правда, две рванувшиеся вперед гостьи немного подрались и одна даже упала на паркет, и слава богу, что сломала лишь каблучок и ничего больше, но было весело. А поймала букет в результате я! И теперь понимаю, почему — ведь кто лучше ловит летящие предметы, чем волейболисты? Вот так-то!
Наверное, и в самом деле иногда чьи-то случайные и даже вроде бы несерьезные слова могут изменить судьбу человека, если были произнесены в особым образом сложившейся ситуации и в определенное время. И порой, думаю, изменить судьбу не только в плохую сторону, но и в хорошую! Как вам кажется после моего рассказа?
Правда, замуж я еще не вышла... Но опять же — всему свое время!
ЛЕТИМ В МЕКСИКУ
Завтра отправляюсь в Мексику. Чемоданы уже собраны. Пока год шел, как говорится, на поворот, я, хотя и забронировал поездку, шагал по комнате вечерами и невольно напевал:
Шутливая песенка действительно помогала ждать. Ждать окончания дождей за океаном и — открытия золотого сезона.
Наступление там золотого уже чувствуется: в Петербурге сыплет снег, и в Москве летает снег. Завывает Борей, хрустит ледок на лужах, хрустят опавшие листья. Просыпаюсь в рассчитанное спокойное время: в четыре утра.
За окном темно. Благодаря утренней чашке чая с булкой мир, слава Богу, окончательно обретает реальность. Надеваю джинсы, гриндерсы, пальто и шляпу. Внизу с минуты на минуту должно подъехать такси.
Огни во тьме. Спускаюсь, машу рукой своим, желающим мне счастливого пути, отдыха и экскурсий. Свежо. Вьюга притихла, ветра почти нет. Мы трогаемся. Молчаливый водитель.
Мексика... В этом слове есть что-то присвистывающее: разбойно и в то же время — невинно-птичье; есть суффикс, невольно задающий вроде бы не очень серьезное, немного сюсюкающее звучание. Имеется и нечто мекающее, как горная коза. А в целом имя этой страны напоминает имя женщины.
До аэропорта доезжаем легко, размеренно, понятное дело, без пробок. Еще нет пяти утра, и я спешиваюсь и направляюсь в огромную светящуюся шкатулку, волоча за собой чемодан на колесиках.