Малыш для наемников (ЛП), стр. 44

Коул с отвращением отбросил труп полевого командира; голова Ферреры теперь свисала под неестественным углом. Затем он потянулся ко мне, как раз в тот момент, когда подбежали Джошуа и еще один мужчина.

— Т-ты…

— В порядке? — улыбнулась я сквозь пелену боли. Теперь я чувствовала и вкус крови во рту.

— Да. Лучше, чем когда-либо, — я попыталась слабо улыбнуться, прежде чем наконец потеряла сознание.

Пятьдесят

КУИНН

Я проснулась на длинном мягком сиденье в задней части какой-то незнакомой машины. Но Коул был здесь, на переднем сиденье. Джошуа тоже. Моя голова покоилась на коленях Эвана, и, видимо, именно его нежное поглаживание по лицу разбудило меня.

— Г-Где мы?

— Мы нигде, — мягко ответил Эван. — Во всяком случае, пока.

— Но… мы ведь свободны?

Мой вопрос прозвучал странно. Даже для меня самой.

— Да.

— Больше не нужно прятаться? Больше никакой опасности?

— Мы никогда не прятались, — отозвался Коул с водительского сиденья. Его руки уверенно лежали на руле. — Но да. Больше никакой опасности.

Дорога под нами была ровной и заасфальтированной. Я поняла, даже не глядя, что мы оставили позади жесткий пустынный грунт.

— Но мы едем домой, — с улыбкой добавил он. — И на этот раз — насовсем.

Воспоминания возвращались обрывками. Феррера мертв. Его прихвостни тоже. Мои трое парней снова вместе — это я помнила, — а также еще три или четыре человека, склонившихся над истерзанными телами их павших врагов.

Остальные спустились с холмов вместе с Эваном. Они были одеты в цвет скал. Почти невидимые. На моей ноге был жгут, затянутый так туго, что я почти ничего не чувствовала, кроме покалывания. Но почему-то кровь все еще шла.

Дальше все было немного как в тумане.

Я вспомнила джип и то, как мы покинули пустыню. Кто-то зашил мне рану, прежде чем мы сменили машины, и я поняла, что это был тот самый темноволосый союзник, который появился с Джошуа. У мужчины была густая черная борода и добрая улыбка, а остальные называли его «доком». Хотя он не был врачом. Во всяком случае, пока не был. Они постоянно напоминали ему об этом, но, похоже, доверяли ему достаточно, чтобы позволить это сделать.

Пуля прошла навылет, очевидно. После этого я много спала — наверное, из-за лекарств, которые мне дали, — и следующее, что я помню, это то, что мы оказались совершенно в другом месте. Мужчины попрощались на небольшом аэродроме, хлопая друг друга по спинам, пока мои парни с благодарностью обнимали остальных. Я слышала какие-то имена, но тут же их забыла. Я просто чертовски устала. Все болело от десятков порезов, царапин и бог знает чего еще.

Я даже не помню, как мы приземлились или как покинули аэропорт. Но это не имело значения. Парни заботились обо мне, пока ко мне возвращались силы, и к тому времени, как я смогла сесть и оглядеться, я точно поняла, где мы находимся. Знакомые виды воодушевили меня, мгновенно взбодрив.

— Мы дома.

Эван улыбнулся. Джошуа оглянулся на меня с переднего сиденья, а Коул поймал мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Еще пара миль, — пожал он плечами. — Но ты права, принцесса.

Его обычно хмурое лицо сейчас было нехарактерно безмятежным и спокойным.

— Мы дома.

Пятьдесят один

КУИНН

Множество событий произошло после нашего возвращения в Бостон, и все они, казалось, случились одновременно. Но первым делом парни организовали мне полное медицинское обследование. И, к счастью, не считая царапин и синяков, оказалось, что и я, и малыш внутри меня более чем в порядке.

После этого мы отдыхали — казалось, прошла целая вечность. Мальчики задернули шторы, заперли двери и обнимали меня со всех сторон. Темнота и тишина расслабляли, но именно уют их теплых тел, плотно прижатых к моему, позволил мне наконец-то отключить мозг. Я провалилась в самый блаженный сон без сновидений за всю свою жизнь и проснулась голодной, как волк, и полностью отдохнувшей почти сутки спустя.

Несмотря на их протесты, я сразу же вернулась к работе. А они занялись завершением своих дел, включая тушение последних мелких пожаров, оставшихся после устранения Ферреры и его людей.

Снайперская группа, которую они собрали, состояла всего из нескольких человек, но это были лучшие из лучших. Парни использовали все свои связи, взыскали каждый должок. Когда-то они спасли жизни большинству из этих людей на поле боя, и многие из них просто отдавали свой долг.

А еще был Рипли, который, по сути, был одним из них. Он, конечно, был счастлив наконец-то обрести свободу. Эпоха Ферреры подошла к концу, а куски его рухнувшей империи будут поделены между другими картелями и полевыми командирами, которые, как стервятники, ждали ее падения. Но ни у кого из них не будет интересов за пределами их собственной расширяющейся территории, и тем более нужды мстить.

А это означало, что мы, наконец, стали свободны.

Хотя, честно говоря, я не была уверена, что именно означает эта свобода. Теперь я могла вернуться в свою квартиру, если бы захотела. А парни могли вернуться к своей жизни. У них больше не было причин меня защищать, да и не от кого было. Я снова стала для них просто суррогатной матерью. Матерью их будущего ребенка.

От одних лишь этих мыслей в сердце образовывалась пустота.

На третий день я лежала в своей комнате на кровати, уставившись в потолок. Я не могла перестать думать о том незаконченном разговоре с Коулом. Я излила ему душу на том холме. И все осталось таким… таким…

Таким, блядь, незаконченным.

— Куинн?

Глубокий голос Эвана вывел меня из транса. Он стоял в дверях, упершись своими большими руками в верхнюю часть дверного косяка.

— Спускайся. Ты нам нужна.

Он улыбнулся и протянул руку, и я ее приняла. Я последовала за ним вниз по лестнице в гостиную, где Эван и Коул уже сидели друг напротив друга.

Обычно парни находились здесь в различных стадиях расслабленности, но только не сейчас. В том, как они сидели с прямыми спинами, глядя прямо на меня, не было ничего непринужденного. Я оцепенело села, не зная, чего ожидать. И тут я заметила синюю папку на журнальном столике.

— Что это?

Парни переглянулись. Впервые за все то время, что я их знала, они выглядели по-настоящему нервными.

— Здесь основная часть документов о передаче нам твоих родительских прав, — сказал Джошуа.

— О.

Я сглотнула, ничего не понимая. Это всё было улажено уже очень давно. Юристы, куда более умные, чем мы, позаботились об этом.

— Я забыла что-то подписать? — нервно спросила я. — Вам нужно, чтобы я…

— Мы хотим, чтобы ты их порвала.

Теперь я была в полном замешательстве. Я понятия не имела, о чем они говорят.

— Порвала?

— Да, — повторил Коул. — Это, конечно, символический жест. Здесь только копии оригиналов. Но это покажет твои намерения. Твою приверженность.

— Мою приверженность? — я склонила голову набок.

Он торжественно кивнул. — Твою приверженность нам.

Его словам потребовалось время, чтобы дойти до меня. Когда это произошло, я почувствовала оцепенение. Головокружение. Меня просто переполняли эмоции.

— Вы… вы хотите, чтобы я связала свою жизнь с вами?

— Со всеми нами, да, — сказал Эван.

Мои глаза широко распахнулись. Внезапно я почувствовала такое волнение, что не передать словами.

— Это ведь то, чего ты хотела, как ты сама говорила, — сказал Коул. — Разве нет?

— Да! — выдохнула я. — Это все, о чем я мечтала!

— Что ж, мы поговорили об этом, и мы тоже этого хотим.

Они сидели на краях своих кресел, ловя каждое мое слово. Мое сердце таяло от мысли, что они действительно из-за этого нервничают. Даже больше, чем я.

— Мы любим тебя, Куинн, — сказал Джошуа. — Теперь ты часть нас. Черт, может, ты всегда ею была. Но то, что между нами, то, что мы делаем вместе… мы не готовы это отпустить. А ребенок, который растет внутри тебя, принадлежит нам всем. Ему нужна мать так же сильно, как и три отца. Теперь мы это понимаем.