Малыш для наемников (ЛП), стр. 43

— Лежи.

В какой-то момент хаоса Рипли отпустил меня. Но голос принадлежал не ему. Он звучал с акцентом, был злее и гораздо более зловещим. К тому же Рипли лежал рядом со мной — теперь, когда пыль рассеялась, я это видела. Его глаза были закрыты, и он казался абсолютно неподвижным, без сознания. Или того хуже.

— Где остальные?

Несколько пар ботинок появились в моем поле зрения, и я вздрогнула, когда кто-то замахнулся, чтобы ударить меня. Инстинктивно я свернулась в позу эмбриона за секунду до того, как ботинок скользнул по моему плечу. Когда я не закричала, каблук ввинтился мне в поясницу.

— Я сказал…

— Пристрели этого! — рявкнул один из них. — Потом спроси ее снова.

Второй голос был еще громче и сочился презрением. За ним последовал звук нескольких одновременно взведенных курков.

НЕТ!

Я вырвалась и резко села, не осознавая, насколько сильно у меня кружится голова. И как раз вовремя, чтобы увидеть три пистолета, нацеленных в голову Рипли.

— Нет, нет, нет! Подождите!

Еще двое перевели винтовки на меня. Я вскочила на ноги, вытянув руки с растопыренными пальцами. Из разбитых ладоней текла кровь. На меня смотрели как минимум шесть или восемь человек, все вооруженные до зубов. Подбежали еще двое, дополняя их группу.

— ФЕРРЕРА! — выпалила я.

Мой взгляд бешено метался от одного врага к другому. Все они замерли после моей выходки, повернув головы к одному-единственному человеку.

Полевой командир был заметно ниже остальных, коренастый и плотно сбитый. Растительность на его лице была такой густой, что срасталась у основания лба, образуя идеальную монобровь над темными, бездушными глазами.

— Он вам не нужен, — быстро сказала я, пока его люди не успели выполнить приказ. Моя рука уже была в кармане. Я вытаскивала ее медленно, на случай, если у кого-то из них дрогнет палец.

— Вам нужно вот это.

Я подняла изумруд высоко вверх, зажав его между большим и указательным пальцами. Пустынное солнце немедленно поймало его, осыпав мое предплечье мерцающим, переливающимся занавесом блестящего зеленого света.

Коллективный вздох пронесся среди людей Ферреры.

Я забрала самый крупный камень еще в Мэне, спрятав его до того, как Коул засунул остатки своего сокровища обратно в дупло дерева. Тогда я даже не знала, зачем это делаю. Наверное, хотела показать его остальным, чтобы узнать, можно ли использовать изумруды как рычаг давления. Получить какое-то преимущество, о котором Коул не подумал.

Но в основном я не хотела, чтобы он держал такой смертоносный секрет в тайне только для себя. Особенно если из-за этого он мог пострадать.

Я повернула изумруд боком, убедившись, что он отбрасывает максимальный профиль и производит наибольший эффект. Могла бы и не стараться. Глаза Ферреры расширились настолько, что, казалось, вот-вот выпадут из орбит, как только он его увидел.

— Я знаю, где они, — быстро сказала я. — Все до единого. И я вам скажу. Но только если вы не убьете этого человека.

Я опустила руку и бросила драгоценный камень снизу в сторону полевого командира. Его люди отшатнулись, словно это была граната. Втайне я мечтала, чтобы так оно и было.

Он двигался быстро для человека своих габаритов и поймал камень на лету. Феррере потребовалось лишь мгновение, чтобы осмотреть его. Он сразу же распознал его подлинность.

— Отпустите его, — сказала я, кивнув на Рипли. Он все еще не двигался. Это меня беспокоило.

— Скажи мне…

— Отпустите ЕГО, — повторила я более сурово. — Тогда поговорим.

Полевой командир прищурился, затем прочистил горло. Его рука дрожала от ярости, когда он потряс изумрудом в мою сторону.

— О, ты заговоришь, — презрительно ухмыльнулся Феррера. — А в конце ты будешь умолять позволить тебе рассказать, где остальные.

Он рассмеялся, и этот смех был чистым злом. Словно что-то из ночного кошмара.

— Ты будешь мечтать о легкой смерти, — выплюнул Феррера. — Такой же легкой, как у этого парня прямо сейчас.

Его взгляд сместился на человека, все еще стоящего над Рипли, и он молча кивнул. Мужчина снова поднял пистолет. На этот раз он прицелился в голову Рипли.

— НЕЕЕЕТ!

Не было времени на движения, не было времени на действия. Не было слов, которые могли бы остановить то, что произошло дальше, потому что в глубине души я знала: что бы я ни сказала, это пропустят мимо ушей.

Но именно тогда все стало абсолютно сюрреалистичным.

Сорок девять

КУИНН

Мужчина, приставивший пистолет к голове Рипли, замер как вкопанный, когда его рука оторвалась по локоть. Предплечье завертелось, как лопасть вертолета, кувыркаясь в воздухе, а кулак все еще сжимал пистолет, пока он сам смотрел вниз на это невозможное зрелище. Все это происходило в абсолютной тишине, по крайней мере, целую секунду. Именно столько времени понадобилось, чтобы треск снайперской винтовки достиг наших ушей, глухим эхом прокатившись откуда-то с далекого холма.

— АЙЙЙЙЙЕЕЕЕ!

Мужчина закричал, отвлекая остальных, которые только сейчас начали понимать, что происходит. Но было уже слишком поздно. Двое упали сразу, затем еще трое. Их тела дико закружило в жутком танце смерти: они приняли на себя полные или касательные попадания пуль пятидесятого калибра, которые разрывали их в клочья.

— ТЫ!

Я подняла глаза и увидела Ферреру, смотрящего на меня убийственным взглядом. У него практически шла пена изо рта, а кожа стала почти фиолетовой от ярости. Если бы взгляды могли убивать, я бы уже умерла шесть раз, но он был более чем готов довести дело до конца своими руками…

Я содрогнулась, когда он поднял руку и направил пистолет на меня.

Блядь.

Я нырнула на землю. Это было единственное, до чего я смогла додуматься в тот момент. Мои раны разошлись еще сильнее от удара, обрушив на мозг шквал ослепительной, как раскаленное железо, боли. Но я не могла останавливаться: я продолжала перекатываться, продолжала двигаться, пока пуля за пулей вспахивали землю там, где я находилась долю секунды назад.

Феррера ревел, как загнанный в клетку зверь. Некоторые из его людей пытались найти укрытие, но их быстро и жестоко скашивали. Теперь на его лице появилось странное выражение: за этими бездушными глазами все еще скрывались километры ярости, но теперь эта ярость сменилась пугающим хладнокровием человека, который уже принял свою судьбу.

Он был побежден. Сломлен. Ходячий мертвец.

Но мертвецам нечего терять.

Совершенно новая боль вспыхнула в ноге, а за ней последовало тепло свежей крови, брызнувшей мне на лицо. Я заставила себя игнорировать ее, продолжая перекатываться в пыли. У меня заканчивались силы и инерция, когда пистолет, из которого он стрелял, наконец щелкнул впустую.

Феррера закричал и отшвырнул оружие. Затем он бросился на меня. Сделав это, он спас себе жизнь — на несколько секунд, во всяком случае, — когда воздух там, где он только что стоял, разорвал пронзительный свист сверхзвуковой пули.

Я пнула по его рукам, которые теперь шарили по моим ногам. Поверженный военачальник наполовину полз, наполовину извивался по грязи и песку, царапая мои ноги своими грязными пальцами. Один из них нашел пулевое отверстие в моем бедре. Он торжествующе зарычал и провернул палец, в то время как я неконтролируемо кричала, брыкалась и рыдала…

А затем он оказался на мне, сомкнув обе руки на моей шее.

Я отбивалась как сумасшедшая, но мужчина был слишком крупным, слишком тяжелым. Он оседлал меня, придавив мои плечи коленями к земле. Это дало ему всю мощь мира, чтобы задушить меня. Когда мое зрение начало сужаться со всех сторон, на лице Ферреры расплылась жестокая ухмылка…

И тут внезапно Коул оказался над ним, сжимая его голову обеими руками.

Лицо морского котика было абсолютно мрачным. В его глазах горел дикий, звериный огонь — как у волка или чего-то еще более первобытного. Его мышцы напряглись, когда он крутнул голову Ферреры так сильно и так быстро, что позвонки на его шее буквально хрустнули, как сухие макароны. Руки, сжимавшие мое горло, впились в него еще на полсекунды, а затем наконец расслабились.