Янтарная плоть (СИ), стр. 23
«Час от часу не легче, — с досадой подумал он. — Этим тут чего надо?» Однако немедленно вспомнил, что он журналист, и тронул за руку оператора.
— Снимай, — успел шепнуть Антон, и Тео выбросил камеру-дрон в открытое окно.
— Не снимать, — грубым голосом произнес роботизированный спец, огромной железной рукой перехватывая камеру баварца словно муху, и Антон с изумлением понял, что это женщина.
Точнее — баба, потому что женщина — существо воздушное и нежное, деликатное и трепетное. Это духи и суши на восьмое марта, пирожки, янтарные колечки, капризы и возня с ребёнком, каблуки и гардероб. В то время как баба-спец была ужасна и размерами, и манерами. За пуленепробиваемым стеклом шлема виднелось квадратное лицо с татуировкой мозгоеда на виске и полоска ирокеза. Она швырнула камеру назад в окно, и Тео с досадой положил её на пол машины.
Спецы с грохотом строились, повинуясь команде бабищи.
— Успел? — спросил Антон.
— Есть пара кадров, — Тео ухмыльнулся.
— Видел снаряжение по классу А? Видимо, что-то серьёзное стряслось…
— Я в нём ничего не понимаю, — оператор пожал плечами. — Никогда не интересовался стрелялками, поэзия и философия — вот моё. А спецы — ну спецы. Тупороботы.
— Экзоскелеты покрыты энергопоглотителем, — с восторгом пояснил Антон, — в таких не нужны переходные скафандры — костюм просто дополнительно зарядится в нулёвке. При включении защитного поля экзоскелет испаряет пули, даже мелкокалиберные снаряды дробит.
— Хуясе, — равнодушно заметил Тео, провожая взглядом блондиночку-пухляшечку в пышной юбочке, со стопкой распечатанных документов в изящных лапках, с толстенькими икрами милых ножек, очевидно — местную сотрудницу. — Прямо sonderkommando…
— Точно что-то серьёзное стряслось! — настаивал Антон. — Узнать бы, что именно, тогда поимеем два убойных материала вместо одного. Просто так спецов не поднимают, максимум рейнджеров ставят в ружьё. А у этих и автоматическое оружие с имплозивными гранатами, и плазменные тесаки видел у двоих, не считая мелочи типа шокеров и парализаторов с успокоем. Походу, даже мазафакера среди них заметил.
— Кого⁈ — Тео со смехом повернул к нему конопатое лицо.
Они выгрузились из машины, вложили пропуска в автомат у входа в терминал и теперь ждали разрешения пройти в нулевую точку резиденции.
— Ну, бойца с пушкой МаФа, — негодовал на баварскую неосведомлённость и отсутствие интереса Антон. — Она же Мазер-Фазер. Дорогая вещь!
Он собирался объяснить, в чём состоит сила дивной пушки и почему она крепится на экзоскелете в районе паха как огромный металлический пенис, но в этот момент завизжали двери и шлюз — особенный, помеченный красными лампочками — распахнулся. И хорошо, потому что Антон успел вспотеть в переходном скафандре.
— Чехлы хорошо застегнул? — нервно спросил он сквозь забрало.
— То, что я инвалид, не означает, что я дебил, — ответил Тео.
Оба, не сговариваясь, синхронно шагнули в гудящее силовое кольцо, в завихрение зеркальной плазмы, отражающей только себя и ничего больше. Волны обняли их резиновые тела, и на мгновение все звуки исчезли, поглощённые звоном и гулом электромагнитного поля пространственной аномалии
«Надо произвести хорошее впечатление», — напряжённо думал журналист, находясь внутри этой аномалии. Обаять. Комплименты, искреннее восхищение… Говорят, Сусанна обожает секс. Вот бы уложить её в постель! Конечно, коллеги станут говорить, что ручейное место Антон нализал — плевать, пусть хоть удавятся. И не Антон, а Антон Валерьевич…
Начать он собирался с самого простого: что вы можете сказать о иномирье? Почему вы, женщина и леди-босс, при ваших возможностях выбрали для жизни именно это место? Как относитесь к тому, что иномирье традиционно считается опасным для жизни и работы? Кажется ли вам такое отношение справедливым, или немерено раздутым ужасом? Можете сказать что-нибудь, дополняющее или оспаривающее стереотипы? Затем Антон собирался перейти к главному — программе вечной молодости, линии безумно дорогой косметики, которую, по слухам, собиралась запустить Янтарная Леди и таинственному источнику омолаживающего вещества, якобы найденном ею в этом предельно опасном месте…
Он сделал ещё один шаг и, наконец, ступил в шлюзовую камеру резиденции. Сперва Антон ничего не понял, но когда наконец-то разглядел, где оказался, только и произнёс:
— Снимай…
— Сейчас… — Тео поспешно распаковывал спрятанный для переноса дрон. — Ничего себе…
Антон неколько раз посещал в Иномирье. Даже разок ходил с рейнджерами в лес. Станции были довольно однотипны: укатанные в бетон энергоприёмники, грузовая платформа, зал ожидания с десятком кресел, раздевалка — из утилитарного металлопластика. Но тут Антон будто во дворце оказался. Всё вокруг было мастерски украшено отборным янтарём, даже потолок и лампы дневного света. Янтарная отделка начиналась от шлюза и уходила в золотистую полутьму тоннеля. Сдирая с себя переходной костюм, он оглянулся на Тео.
Шлюз тоже покрывал янтарь, блестящий и сверкающий, местами прозрачный как слеза, местами матовый и мутный, с великолепными прожилками и вкраплениями. Чувства подсказывали — не синтетика. Запах, текстура напоминали настоящие. Не панели или настенные мозаики, смоляные массы словно нанесли из пульверизатора, а те мгновенно затвердели.
— Декорировано «а ля натурель»? — спросил Антон, разглядывая бугристую стену.
— С жиру фрау бесится, — произнёс Тео задумчиво, движением пальца управляя камерой. — Показухи ради потрачено финансирование программы запуска спутника…
— Выбирай выражения, может звук пишется, — оборвал его Антон. — Одно её слово — и ты на улице.
— Плевать, пойду к экологам, снимать мусорные свалки, — ответил тот.
— Теодор, так дело не пойдет, — строго сказал Антон. — Нас пригласили работу сделать, и важную. Я этого интервью всю жизнь ждал…
Словно в ответ на его слова, хаотично украшенная янтарными брызгами дверь распахнулась, и… Вместо дежурного, охраны, в конце концов, вместо прислуги перед ними стояла сама хозяйка, и была она поистине янтарной, в откровеннейшем костюме, повторяющем каждый изгиб её тела, как у голой. Лицо и кисти рук покрывал профессиональный грим, или это всё тело было расписано кистями⁈ Голову венчала сложной и хаотичной конструкции янтарная корона, отчего вся госпожа Гольдман казалась драгоценным призраком, Антон готов был поклясться — даже губы были накрашены так, что казались прозрачными.
— План меняется, — вполголоса сказал Антон. — Делаем откровенный разговор о креативе, о личных планах и вечной молодости. Побольше эротических кадров.
— М-м-н, — невнятно ответил Тео, таращась в экран у себя на руке и получше нацеливая камеру.
— Добрый день, госпожа Гольдман, — поспешно сказал Антон, стараясь не поедать глазами хозяйку, не опускать их ниже лица, но подлые глаза сами по себе сползали на тугую, упругую грудь с острыми конусами сосков.
— Прошу вас, — произнесла Сусанна Игоревна, повернулась, и пошла по коридору, соблазнительно покачивая бёдрами.
Антон и Тео, с камерой наперевес, ринулись следом.
— У вас тут, смотрю, всё креативно устроено, очень необычно, — сказал Антон, глядя, как под искусным гримом, сложнейше играя, перекатываются спинные мышцы эксцентричной госпожи координатора, как гуляют идеально вылепленные господом богом ягодицы. — Это декорации или настоящее?
Он имел в виду стены коридора. Как и в шлюзовой камере, кое-где с них свисали драгоценные рыжие волны.
— Настоящее. И будущее, — произнесла госпожа Гольдман.
Он неё чудесно пахло, совершенно непередаваемо — свежестью, страстью и чуточку хвойной смолой.
— Это биотехнологии, которые я разрабатываю и внедряю, — добавила Янтарная Леди. — Сперва в иномирье, а затем, когда будет доказана их эффективность, планирую внедрить и на Земле.
Любому журналисту раз в жизни выпадает удача сделать сенсационный репортаж такого уровня. Поглощённый мыслями о необыкновенном везении, Антон вдруг задумался о том, почему навстречу ни души до сих пор не попалось, почему не слышно голосов и даже отдалённых звуков каких-либо работ.