Янтарная плоть (СИ), стр. 24
— У вас всегда так пусто? — спросил он. — Я думал, резиденция должна кишеть персоналом.
— Уверяю, всё именно так и обстоит, — кивнула госпожа координатор, оборачивая к Антону лицо юной девушки без единой морщинки. — Но каждый сотрудник на своём месте, каждый выполняет работу. В своё время вы всё увидите…
Она ввела гостей в конференц-зал, вполне обычный для ручейников высшего звена, с роскошным мраморным полом и дорогой массивной мебелью, не считая всё той же биотехнологической эксцентричности в убранстве, а именно — бугристой, сплошь янтарной стены и… Янтарного трона в виде огромного насекомого с человечьей головой, стоящего на возвышении за столом вместо офисного кресла.
На этот трон, точнее, на его «брюшко» она уселась, царственно опёршись на бёдра огромных лап и откинувшись на грудь, бесстыдная и естественная в своей наготе. На мгновенье Антону померещилось, что она слилась с насекомым в районе бёдер, словно провалившись в него, но тут же выпрямилась и замерла, не просто леди, но королева. Сама в себе сокровище и награда. Наваждение навалилось на него, доминируя над возбуждённым, восторженным сознанием журналиста. Возникла эрекция такой чудовищной силы, что стало больно и он застонал.
— Госпожа координатор, — без тени лести, со всею искренностью и пылом сказал Антон, из последних сил игнорируя томительную боль в паху, — вы невероятны! Вы прекраснее, чем на любом фото или видео. Мне сказочно повезёт, если репортаж отразит хотя бы часть вашего божественного великолепия. Скажите, в чём ваш секрет? Позвольте, так сказать, прильнуть к тайне вашего величия…
В ответ на его слова Янтарная Леди улыбнулась тепло и маняще, раздвинула точёные ноги, бесстыдно демонстрируя обнажённое влажное естество, и молча, без слов указала вниз янтарным пальцем.
— Прильни, — сказала она. — Я открою тебе новый мир.
Теодор всхлипнул и выронил свой экран, дрон сразу дико вильнул, немец засуетился, поднимая. Больше не глядя на него, Антон опустился на колени и на четвереньках пополз к щедрому янтарному божеству. Прильнул к точёной ноге, прохладной и гладкой. Стал целовать, едва не плача от счастья, облизывая крохотные ровные пальцы, изящную ступню и щиколотку с острой косточкой. Не сводя восторженных глаз с сияющего благосклонной улыбкой лица, он побрёл губами и жадным языком вверх по ноге, смакуя ароматную кожу, до бесподобного, фактурного колена, до идеального бедра, призывно отодвинутого в сторону. Антон вдруг понял, что на место в штате ручья ему плевать, и на камеру над головой плевать тоже. И что бы ни случилось с ним дальше, даже если он пробьёт социальное дно, сегодня ему позволено любить высшее существо.
Антон прильнул губами и языком к янтарной вагине, и вдруг понял, что это не грим, а сама её плоть, прохладная и прозрачная, сочащаяся прозрачной смазкой, и это завело настолько, что Антон едва не кончил прямо в штаны, как подросток. Лихорадочно избавляясь от лишней и бессмысленной одежды, он впивался губами в полупрозрачную сладкую плоть, сосал и лизал её как сумасшедший, а божество подавалось ему навстречу, раскрываясь подобно спелой розе. Но вот Янтарная Леди забросила ему на спину ногу, затем — другую, притянула Антона к себе голенями, прижала его лицо к своей открытой, набухшей вагине с неожиданной силой и, спастически содрогаясь, кончила ему в рот. Едва не плача от восхищения божественной партнёршей и собой, приведшим её к пику наслаждения, Антон пил эти соки, вылизывал щедрое подношение своей роскошной госпожи и не мог остановиться. Ему захотелось погрузиться в неё целиком и он прижался лицом к разбухшей влажной вагине. Янтарная плоть подалась, и голова провалилась вовнутрь, словно её всосало. Упругие стенки сжали лицо, перекрывая доступ воздуха, и полузадушенный Антон затрясся в сильнейшем оргазме, почему-то продолжая своё движение вглубь божественного тела. За головою вслед втянуло шею. После — плечи и грудь. Плоть туго спеленала его, как младенца, но Антон не боялся, сознавая, что всё происходит Правильно.
— Шайсе! — бледными губами пробормотал Теодор и снова выронил экран, да так поднимать и не стал.
Неуправляемая больше камера вильнула и зависла под кривым углом, продолжая бесстрашно и бессмысленно снимать, как янтарное существо безобразно раздувается, поглощая его коллегу. Трон под ним шевельнулся — гигантское насекомое переступило лапами, прогнуло спину, давая поудобнее устроиться своей чудовищной хозяйке. Та провалилась в него до половины, перетекла, подобно жидкости, и Антон сгинул бесследно.
— Вас ист тойфель⁈ — завопил Тео, пятясь.
— Согласно Платону недостаточно механического сотрясения вместилища частиц, или большого взрыва, если тебе будет угодно, — произнесла Янтарная Леди. — Для появления Порядка из хаоса нужен интеллигибельный принцип — не рука бога, но божественный разум.
Янтарная стена пришла в движение, потянулась длинным, тонким смоляным потоком и слилась. Это всё жило, лишь притворялось камнем. Адская хозяйка, кажется, была верхней частью огромного хищника, тем самым огоньком на рыбе-удильщике, к которому крепился хищный монстр.
— Мне ближе понимание Стагирита, — естественным тоном продолжила она, словно вела философскую беседу на приёме, — который божественное вмешательство в процесс создания Порядка заменяет финалистической тенденцией естественных вещей, заложенной в саму природу Порядка, происходящей из внутреннего стремления к лучшему, когда имеется высшая цель и нет ничего напрасного либо случайного. А вот ты — болен. Ты — беспорядок.
Янтарная Леди улыбнулась. Похрипывая от ужаса, проклиная свою хромоту и инвалидность, Тео швырнул в неё сумку с операторским скарбом и пустился наутёк бездумно и тупо, как животное. Краем глаза он заметил, как на янтарной стене конференц-зала вздулась выпуклость, лопнула и вылупила из себя огромное насекомое, подобное богомолу, только с головой Антона. Лицо товарища было спокойным, умиротворённым, познавшим Дзен.
Тео всем телом ударился в дверь, выпал в коридор, которым они пришли, и помчался к нулёвке, старательно оббегая наплывы янтарной плоти на стенах. Сбился с дороги, чуть не влез больной ногой в адскую биотехнологию и понял, что свернул не туда. Вдруг, в глубине здания он услышал спасительный грохот явно техногенного характера. Точно такой же грохот и звон он лишь недавно слышал…
— Спасите! — визгливо завопил Теодор. — Помогите! На помощь! Сюда!!!
И сам помчался на грохот и лязг, бежал, хромая, пока не наткнулся на благословенный отряд спецов, господних ангелов, которых они с Антоном и встретили в миру у нулёвки не далее часа назад.
— Убейте чудище! — закричал Теодор, вцепляясь в чью-то железную руку и тыкая пальцем в ту сторону, откуда примчался. — Испепелите!!! Оно переродило Антона! Выродило!
И рухнул без памяти.
Глава 17
Локатор
— Стой! Не ту-уда.
— Может хватит тянуть за волосы? — осторожно осведомился Натан. — Цветочный горшок и без того лысеет. Если я так плохо передвигаюсь, можно пересесть на неё…
Он махнул рукой в сторону подлеска, где предположительно могла находиться их спутница.
— Ты что, глу-упый? — поразился ноль-первый. — Она — наши когти и зу-убы. Случись что — кто биться будет, ты, что ли? Искрителя у-у нас в отряде нет.
Они искали укромное место для стоянки, временного лагеря, чтобы шаман смог «помолиться» и «связаться» с большими цефалотами своих сородичей, точнее, непрямых потомков.
— А свои дети у тебя были? — спросил Натан, вспоминая пушистый улей дакнусов, как называл себя народец ноль-первого.
— Нет, как бы я смог яйцо выносить⁈ Я же маленький.
— Ну, может, раньше был стареньким, но постепенно омолодился, — осторожно предположил Натан, — с помощью сока бытия…
— Направо. Дай волну-у пу-ущу. Ту-ут и станем.
Малыш наелся с самого утра, от чего конкретно потяжелел и теперь давил на шею. В пушистом животе сыто ворчало прямо над ухом Натана — переваривалось, и он уже дважды слезал с его шеи гадить. Тут Натана ждал неприятный и неожиданный сюрприз: экскременты ноль-первого выглядели чрезвычайно вкусно и маняще. Словно конфеты в ярких фантиках, только какашки — обычные такие, бурые. Натан так удивился, что даже руку потянул взять одну и рассмотреть поближе, чтобы понять, в чём её привлекательность, к счастью ноль-первый заметил его движение и аж взвился.