Янтарная плоть (СИ), стр. 14

Гул он услышал издали и вскочил с карандашом в руке. Приснилась ему групповуха или нет, но сейчас он явно бодрствовал, а галлюцинации объединились.

В сухой каменной створке цефалота давным давно выпилили дыру для удобства, по форме стандартной двери, а пробоину в крыше задули пеной. От входа вели деревянные ступеньки, на верхней Сусанна Игоревна и стояла. Была она обнажена и по-прежнему покрыта жижей янтарного цвета, похожей на мёд. Хрупкий соломенный домик относительной вменяемости, который старательно строил Натан, развалился от первого же дуновения враждебной реальности. Он был одиноким поросёнком, без брата, мудрого Наф-Нафа с его каменным домом, и просто смотрел, как волк спускается шаг за шагом, и чем ближе она подходила, тем громче жужжал невидимый улей. В шефине этот рой и поселился.

Натан вздохнул, ощущая дурноту. Она изменилась, стала опасной и странной. Она подошла очень близко, а он стоял как поц и таращился, растерянный и порядком напуганный тем, что не мог объяснить, а не бежал лишь потому, что сомневался в эффективности бегства. Она приблизилась — и он чуть не обосрался. Шефиня не была покрыта или испачкана мёдом. Она сама была — янтарь и мёд, полупрозрачная и словно текучая, особенно, когда двигалась. Лицо её стало ещё моложе, совершенно юным, а скулы — гладкими, словно высеченными из камня. Пышные светлые волосы превратились в длинные кристаллы и застыли вокруг головы в форме янтарной короны. Гудение роя стало оглушительным, и он отступил на шаг.

— Что с вами? — спросил Натан.

— Я получила свою вечную молодость, — ответила она. — Теперь это тело в порядке.

— Из-за глыбы? — спросил Натан быстро. — Что с остальными людьми?

— Порядок будет наращивать массу.

— Что вы хотите от меня? Зачем вы пришли сюда? — Натан забрасывал вопросами странное существо, стоящее перед ним, и получал ответы, которых не мог понять.

— Ты мне не нужен. Ты — полумертвец.

— В каком смысле? — Натан похолодел.

— Беспорядок, — сквозь гул произнесла Сусанна Игоревна и прозрачным пальцем постучала ему по лбу. — Болезнь. Хаос.

Палец был холодным и гладким, при этом каким-то слишком мягким.

— А? — спросил Натан.

— Бесполезен, — пояснила Янтарная Леди. — У тебя в голове растёт цефалот. Спору показало МРТ, она вросла между полушариями. Скоро голова лопнет, как арбуз, который уронили. Я надеялась, мне пригодится твоя особенность, и это могло бы сработать, но цели изменились. Теперь ты бесполезен.

Она протекла мимо застывшего с открытым ртом Натана и перестала обращать внимание на него. Длинное и стройное тело легло плашмя, волосы ожили и перетекли в инертные мёртвые усики анабиозного большого цефалота, а за волосами всосалась и вся Сюсанна, как лужа жидкости, смолы или кленового сиропа. Пчелиный гул слился со щебетом, словно Натан стоял посреди весеннего вишнёвого сада, выросшего прямиком в преисподней. Натан изо всех сил надавил сбоку на глазное яблоко, будто сам себя пытался глаза лишить — изображение задвоилось — к сожалению он не галлюцинировал.

«Надо бежать через нулёвку в особняке, пока она, оно, вот эта хуйня, сидит тут» — подумал Натан, и вдруг услышал, как стихает щебет, делается еле слышным, словно что-то напугало птичек, и только самые рассеянные продолжали свои легкомысленные песни в нарастающем жужжании. А то становилось всё громче, пока не превратилось в вибрацию.

Какое-то движение привлекло внимание, и Натан вздрогнул, оборачиваясь. Хищные губки текли рекой со всех сторон, торопясь и повизгивая. Натан испугался, решил, что сейчас все навалятся скопом и сожрут его заживо к чертям собачьим, но поток ярких тел стороной обошёл его ноги и хлынул к выходу.

И почти сразу огромный цефалот начал распадаться на части. С грохотом обвалился и упал пролёт между этажами, рухнула сетчатая лестница неправильной формы, вслед за нею завалилась перегородка ячейки, обнажая бесхитростное казённое имущество: небольшой шкаф и такую же раскладную кровать, на которой спал Натан, но вскоре обвалилась и ячейка, взметая облака пыли и окостенелой крошки.

Он вновь заметил движение на краю гигантского, теперь однозначно мёртвого сосала. Кто-то лез наружу, изо всех сил цепляясь лапками. И это была не запоздалая хищная губка, даже не янтарное тело Этой Суки. К Натану с выпученными глазами пёр пушистый божественный экспонат, летаргический ноль-первый, волшебное существо, на случай внезапного пробуждения которого существовал целый алгоритм действий. Где-то глубоко внизу, во внутреннем цефалоте, остался портативный холодильник, содержимое которого полагалось немедленно предложить со всем возможным почтением и осторожностью. Натан испугался не меньше, чем при встрече с янтарной плотью шефини, и растерянно смотрел, как сверхъестественное бессмертное создание поспешно приближалось, переваливаясь на крохотных лапках, пока, подобно обезьянке, не уцепилось за штанину комбеза. И Натан не нашёл ничего лучшего, чем спросить:

— Пломбиру?

— Ху-уиру! — возопил божественный экспонат, карабкаясь на него, как неповоротливый кот на дерево, а в глазёнках плескался настоящий ужас. — Выноси меня скорей, сейчас ру-ухнет свод!!!

Натан подхватил его на руки и пустился наутёк.

Глава 11

Малыш и лошадь

Ценный экспонат висел у него на животе, вцепившись в комбез как обезьянка в шерсть матери, даже хвостом балансировал, а за спиной всё валилось и рушилось.

— Куда дальше? — крикнул Натан, выскакивая наружу.

— Да отку-уда же мне знать⁈ — воскликнул малыш. — Вы тут всё застроили! Стой, волну-у пу-ущу. Остановись…

Натан хотел остановиться, но позади раздался грохот — весь объект завалился пыльным крошевом, как бывает, если взрывом сносят старый дом для новой застройки. Огромный цефалот, переживший не одно тысячелетие, не пережил встречи с Этой Сукой.

— Очень плохо, — сказал ноль-первый тусклым голосом. — Теперь я бомж.

Натан опять помчался сломя голову куда-то в ночь, держа в охапке его пушистое детское тельце, пока не наткнулся на охранника из рейнджеров. Тот, совершенно голый, стоял у ксенозабора, прижавшись к нему низом живота, и тихо жужжал. Накачаная спина парня выгнулась в судороге, плечи в косой аршин неестественно напряглись.

— Эй, — позвал Натан.

Рейнджер не отреагировал. Глаза его были открыты, голова запрокинута. Упругие ягодицы подрагивали, он был законтачен, подключён к забору и безнадёжно мёртв, однако, горелым мясом не вонял, в уголь не рассыпался.

— Смотри, — печально сказал ноль-первый, — вон там, дальше…

И Натан посмотрел.

По всему периметру ксенозабора стояли голые люди, прижавшись к нему срамными местами, никто не двигался, не кричал, лишь мелко подрагивали. Они были словно гаджеты на подзарядке. Их тела в местах контакта с электросетью отблескивали янтарём. В каждом негромко жужжал тот же рой.

— Пиздец, — констатировал пушистый небожитель, и Натан не смог возразить.

— Что с ними такое? — только спросил он.

— Древний страж освободился, теперь они — его когти… — негромко сказал малыш. — Она приняла в себя архаиков, древних предков моих хранителей, — пояснил, — и раздала всем. Заразила половым пу-утём, понимаешь? А потом у-убила хранителей первоприюта. Пришла со своими древними, те говорят: вы стали неправильные, мы бу-удем всё менять, бла бла бла, порядок, беспорядок. Мои хранители такие: у-уважаемые господа, может не на… Бдыщ! И сами стали как они! Изменились. Она будто… — малыш пощёлкал лапкой, — Перепрошила их! Виру-ус в систему запу-устила. Понимаешь? Я еле выскочил.

Натан понимал и ужасался.

— Видишь, харчатся стоят… — шепнул ноль-первый, кивая на голых, застывших в неестественных позах, подобно солевым наркоманам. — Архаики поглощают энергию…

Малыш споро залез на плечи к Натану и уселся там совсем как Костик, свесив лапки. Кажется, он безошибочно определил, что большой Натан будет его транспортом, сродни лошадке. От него доносился тихий щебет, словно внутри пела птичка. Кажется, своих хранителей он спасти успел.