Позывной: Дагдар. Часть II (СИ), стр. 39
Остальные американцы разбрелись по двору, но разбрелись так, чтобы держать друг друга в поле зрения. Руки у всех лежали близко к оружию. У людей Махди — тоже.
А вот пакистанцы, что шли с ними, тяготели больше к моджахедам работорговца, чем к американскому спецназу. С людьми Мэддокса они почти не общались. Пусть афганцы были для них чужими, но американские солдаты казались пакистанцам ещё более чуждыми людьми.
Всё шло коту под хвост. И Стоун ждал, когда настанет кульминация. А ещё — думал, сможет ли он выбраться… из-под этого хвоста.
Махди сидел под навесом и пил чай.
Как всегда.
Толстые пальцы держали пиалу бережно, почти изящно. На лице — вежливая усталость. Халат чистый. Борода приглажена. Будто вся эта грязь, страх и дух близкой драки были не здесь, во дворе, а где-то в другом месте, к которому Махди не имел совершенно никакого касательства.
Стоун поднялся.
Сделал это медленно. Рёбра тут же заныли сильнее, но лицо он удержал. Пошёл к Махди, чувствуя на себе чужие взгляды. Один из людей работорговца чуть повернул голову. Второй тронул пальцами ремень автомата. Стоун отметил обоих и продолжил идти.
Махди посмотрел на него снизу вверх.
— Мистер Стоун, — сказал он по-английски. — Вам надо отдыхать.
— Кажется, я уже наотдыхался, — ответил Стоун.
Махди улыбнулся.
— Набирайтесь сил, раз уж на то воля Аллаха.
— Удобная формула.
— Очень удобная, мистер Стоун.
Стоун сел на край ковра, не спрашивая разрешения. Это было мелкое нарушение местного «этикета», но Махди только чуть опустил взгляд на его сапоги. Потом снова улыбнулся.
— Вы хотели поговорить?
— Да. Мне хочется кое в чём разобраться.
— Это опасное желание, — с непринуждённой улыбкой проговорил работорговец.
— Я привык к опасным желаниям. У меня всю жизнь одно опасней другого.
Махди гортанно рассмеялся. Потом налил ему чаю. Стоун взял пиалу, хотя пить не собирался. Тёплая глина приятно легла в ладонь. Руки дрожали совсем чуть-чуть. После перехода, побоев и бессонницы это было простительное. Мог же он позволить себе немного слабости в этой беспросветной заднице?
— У вас сегодня много людей с оружием, — сказал Стоун.
Махди посмотрел во двор.
— Это Афганистан. Здесь всегда много людей с оружием.
— Вчера они были не настолько насторожены.
— Вчера было вчера.
— Сегодня вы ждёте гостей?
— Гости сами выбирают, когда приходить.
Стоун усмехнулся уголком рта. Челюсть тут же кольнула болью.
— Карим-Баша, насколько я понимаю, привык, чтобы все вокруг играли по его правилам.
Пиала в руке Махди не дрогнула. Ну что ж… Хороший лжец всегда может удержать себя в руках в самый ответственный момент.
— Карим-Баша важный человек, — сказал Махди. — Его имя лучше произносить с уважением.
— В последнее время он стал проблемой.
— В последнее время его люди стали проблемой.
— Правда? — ухмыльнулся Стоун.
Махди посмотрел на Стоуна уже внимательнее.
— Никто не заставлял господина Мэддокса убивать того моджахеда.
Стоун сделал вид, что отпил чай. Жидкость коснулась губ, но в рот почти не попала.
— И теперь Карим-Баша требует, чтобы Мэддокс отдал ему меня в качестве платы.
— Так устроен мир, — пожал плечами Махди.
— Вот как? — кривовато улыбнулся Стоун. — Но вы ведь работаете с ЦРУ. Вас считали надёжным человеком. Разве вы не боитесь мести за то, что не выполняли свою часть сделки?
Конечно, Стоун не знал ни о какой сделке между Махди и ЦРУ. Однако был уверен, что такая сделка существует.
Махди вздохнул, будто говорил с ребёнком, который слишком рано начал задавать взрослые вопросы.
— Моя совесть чиста, господин Стоун. Чиста, как перед Всевышним, так и перед вашим начальством. Это не я убил человека Карим-Баши. И не мне платить за его жизнь.
— Вы понимаете, что будет, если вы продадите американского пленника не тем людям? — не отступал Стоун.
— Я не «продаю» пленников, мистер Стоун. Я помогаю людям переходить через опасные места.
Стоун тихо рассмеялся. Смех вышел сухим и каким-то болезненным.
— Хорошо сказано.
— Спасибо.
— Значит, вы не боитесь их гнева? Всё же вы оседлый человек. У вас… Хм… Хм… Бизнес. Вам тяжело будет скрыться.
— От кого? — Махди, казалось, даже удивился.
— От американцев.
Махди очень аккуратно поставил пиалу на блюдце.
— Американцы далеко.
— Они могут достать кого угодно и где угодно.
— Могут, да.
— Ну так что же?
Махди перевёл взгляд на Мэддокса. Майор стоял у ворот, красный от злости, огромный, упрямый, и, кажется, только Гаррет удерживал его от очередной глупости.
— Ваши американцы, — сказал Махди, — пришли ко мне пешком, голодные, злые, раненые, уставшие. Они просят показать им дорогу. Просят воду. Еду. Людей. Без меня они мало что могут.
Стоун почувствовал неприятный холод под лопатками.
— Мэддокса вы пока что не боитесь. Но я и не о нём говорю…
Махди улыбнулся.
— Знаете что, мистер Стоун. Американский народ — великий народ. Они великие торговцы и великие обманщики. А это значит, с ними всегда можно договориться. Но Карим-Баша… Карим-Баша не торговец и не обманщик. Он воин. И он рядом. Вот кого нужно бояться сейчас.
— Но вы не выглядите так, будто боитесь его, Махди, — хмыкнул Стоун. — Скорее так, будто уже с ним договорились.
Расслабленный и вальяжный Махди вдруг в один миг весь напрягся. Он резко повернул голову и зыркнул на Стоуна. Взгляд был недобрый.
— Вы называете меня обманщиком, мистер Стоун?
— Как вы сказали, с великими обманщиками всегда можно договориться, — проговорил Стоун и улыбнулся. — И я пришёл к вам именно за этим.
Лицо Махди снова сделалось добродушным. В глазах появилась лёгкая ленца.
— Вы устали, господин Стоун. Вам лучше отдохнуть. Хотите, чтобы я распорядился согреть вам воды? У меня здесь есть прекрасная жестяная ванна.
— Вы не боитесь ЦРУ, — покачал головой Стоун, — а значит, у вас есть покровитель, который сможет защитить, пока вы находитесь здесь.
Махди молчал, прищурив глаза, словно огромный кот.
— И я догадываюсь, что это за покровитель. Пакистан, не так ли? — продолжал Стоун. — Кто ж ещё? Они делают вид, что помогают ЦРУ меня вернуть. Но понимают, что я знаю слишком много о их гнусных делишках. Знаю подробности и нюансы «Пересмешника». Знаю, как их ISI водило за нос американскую разведку. И им очень не хотелось бы, чтобы Большой Белый Хозяин узнал то, что пакистанское правительство хотело бы от него скрыть.
— Это очень сложные разговоры, — Махди отвернулся, сделав вид, что любуется горами, — слишком сложные для такого простого и недалёкого торговца, как я.
— Вы и ваш друг Карим-Баша, наверное, долго ломали голову, как всё провернуть, — Стоун не обратил внимания на его слова. — Скорее всего замышляли инсценировать нападение во время перехода. И мою смерть.
Стоун кивнул на Гаррета.
— Он из морской пехоты. Как я. Рост и размер обуви примерно те же, что и у меня. Та же татуировка на плече.
Махди поджал губы, но сразу расслабил их. Словно бы просто пытался согнать с лица назойливое насекомое.
— Думаете, я не видел, как ваши люди наблюдали за нами, пока мы мылись? — продолжал Стоун. — Достаточно было отдать ЦРУ обезглавленное тело. И дело в шляпе. Стоун погиб в набеге. Чистая случайность. Здесь не было бы вашей вины.
Махди молчал. Он казался расслабленным, но Стоун видел, как торговец нервно пожимал пухлыми пальцами.
— Но идиот Мэддокс спутал вам все карты своей глупой выходкой. И вам пришлось играть весь этот дурацкий спектакль.
— Возможно, вам стоило бы поменьше находиться на солнце, мистер Стоун, — проговорил Махди, и привычное дружелюбие испарилось из его голоса.
— Давайте я расскажу, как будет, — продолжал Стоун. — Сейчас я встану и пойду к Мэддоксу. И расскажу ему всё, что только что рассказал вам. Майор сейчас в таком хм… расположении духа, что он поверит во всё что угодно. А во всё это будет просто поверить. Мэддокс сразу поймёт, почему вы уже почти неделю держите нас здесь, не давая выйти. Он и так зол, как собака. Но если поймёт, что вы водите его за нос — слетит с катушек так, что даже старина Гаррет не сможет его утихомирить.