Позывной: Дагдар. Часть II (СИ), стр. 35
Веденин ждал. Ждал терпеливо и спокойно. Даже слишком.
— В рамках линии по «Зеркалу» Селихов нужен КГБ живой, — сказал Искандаров. — И, желательно, не сломленный душевно.
— Я в курсе.
— Хорошо, — Искандаров прочистил горло, — я просто надеюсь, что для вербовки вы используете… кхм… подходящие методы.
Веденин чуть сузил глаза.
— Вы считаете, я давлю на него?
— Пока нет.
— Тогда к чему весь этот разговор?
Искандаров посмотрел на него внимательнее. У Веденина чуть напряглась шея. Он явно понял, к чему клонит Искандаров, и это ему не понравилось.
— Рядом с вами Мальцев, — сказал Искандаров. — И он… может стать проблемой в этом деле.
Веденин медленно вдохнул.
— Он хороший офицер, товарищ майор.
— Я не сомневаюсь.
— И очень надёжный.
Искандаров едва заметно усмехнулся.
— Даже надежные люди могут доставить неприятности. Особенно… если они ставят личное над служебным.
Веденин молчал.
Со двора заставы донёсся голос Зайцева. Тот на кого-то ругался у склада. Слов было не разобрать, но Искандаров подумал, что провинившемуся в чем-то бойцу сейчас ой как несладко.
— Я контролирую старшего лейтенанта Мальцева, — сказал Веденин. — Об этом можете не переживать.
— Селихов, — Искандаров качнул головой, — особый случай. Один раз КГБ уже обожглось об него. Больше допускать такого нельзя.
— Я это понимаю, — Веденин поджал губы. — Однако не понимаю, к чему мне все эти ваши наставления. Поясните, пожалуйста.
Искандаров достал сигареты, но закуривать в землянке перед картой не стал. Только повертел пачку в пальцах и сунул обратно в карман.
— На него не получится надавить. Не получится загнать или поставить в безвыходное положение. Единственный способ завербовать его — поставить в такие обстоятельства, чтобы он сам выбрал работу в КГБ. По собственной воле.
— Вы много о нём знаете, товарищ майор, — проговорил Веденин.
— Да. Достаточно.
— Вы считаете его своим другом, ведь так? — Майор Веденин сузил глаза. — Я слышал о том, что Селихов спас вам жизнь.
Веденин говорил спокойно. Даже буднично. Только глаза у него стали как-то холоднее.
Искандаров коротко глянул на него. Почувствовал, как от слов майора внутри неприятно кольнуло. Рустам быстро понял — этот человек проверял его так же, как привык проверять всех, с кем имел дело.
— Я умею отличать личное от служебного, — сказал Искандаров. — И именно служебное заставляет меня говорить с вами сейчас.
Веденин кивнул, словно принял ответ.
— Продолжайте.
— Селихов уже знает достаточно, чтобы не верить простым объяснениям. Стоун говорил с ним. Орлов говорил с ним. Я говорил. Он видит, как вокруг его семьи начинают сгущаться тучи. И понимает, что это может значить. Если вы полезете к нему с прямым предложением, он закроется.
— Прямых предложений не будет.
— Как я сказал, он должен прийти к этому сам.
Веденин посмотрел на Искандарова чуть дольше обычного.
— Обычно никто не приходит к этому сам, товарищ майор. Информаторам приходится «помогать» с выбором. И я знаю, как ему помочь.
— Ошибаетесь. Такие, как он, приходят. Только дорогу выбирают сами.
— А если он выберет другую дорогу? Если случится так, что его сценарий «Зеркала» сработает? Если он уже работает?
— Это будет значить, — выдохнул Искандаров, — что мы с вами провалились.
На этот раз Веденин улыбнулся. Улыбка вышла какой-то вялой и даже усталой.
— Вы пришли проконтролировать меня, товарищ майор? — спросил он.
— Да.
Ответ прозвучал просто. Искандаров и сам удивился, насколько просто.
Веденин убрал руки со стола, прошёл к открытому ящику, достал карандаш. Покрутил его между пальцами.
— Приятно слышать честность.
Веденин посмотрел в карту. Искандаров молчал. И оба понимали, что молчание излишне затянулось.
За дверью прошли двое бойцов. Один тихо рассмеялся, второй шикнул на него. Шаги удалились. Землянка снова наполнилась густой тишиной.
— Мальцев не сорвёт задачу, — сказал Веденин.
— Вы уверены? — повременив немного, спросил Искандаров.
— Я его проконтролирую.
Искандаров поджал губы. Потом покивал.
— Ну что ж. Я надеюсь на ваш профессионализм, товарищ майор.
— Благодарю, — без всякой благодарности ответил Веденин.
Они помолчали еще чуть-чуть. Веденин делал вид, что рассматривает карту. Искандаров — что его заинтересовала пылинка на рукаве кителя. Он нарочито медленно убрал ее.
— В таком случае, мне пора, — проговорил Искандаров.
— Скоро вы уезжаете? — не отрываясь от карты, спросил Веденин.
— Из штаба мангруппы уже выехала машина. Будет к вечеру.
— Рад слышать.
Искандаров больше ничего не сказал. Только кивнул Веденину и направился к выходу. Открыл дверь.
Снаружи ударил дневной свет. Резкий, пыльный. На заставе шла подготовка. У оружейки топтались бойцы. Возле машины возился водитель. Где-то Чума громко спорил с дежурным и требовал вернуть ему какой-то ящик.
Искандаров вышел на двор. Задумался.
На самом деле, он пришел к Веденину только с одной целью — развеять собственные сомнения. Сомнения в том, что майор справится с вербовкой Селихова. В том, что Сашин конфликт с Мальцевым не помешает этому.
Развеять сомнения не вышло.
И если Искандаров почти не сомневался в том, что Веденин сможет удержать Мальцева от глупости, то насчет методов, которые он собирался применить к Селихову, у Искандарова были большие сомнения. Вот только сделать он ничего не мог. Не мог, потому что не сумел добиться собственного участия в полевой операции.
Комитет уже один раз чуть не потерял Искандарова. И больше не хотел рисковать таким профессионалом.
Искандаров прошел несколько шагов и вдруг остановился.
Из мыслей его вырвало странное чувство. Чувство, что на него кто-то смотрит. Взгляд был внимательный, спокойный и холодный. Такой трудно спутать с обычным любопытством.
Искандаров обернулся.
У оружейки собрались бойцы, которым предстояло сегодня уехать вместе с Ведениным. Только что они закончили стрелковую подготовку и теперь о чем-то болтали.
Фокс что-то проверял в подсумке. Громила держал автомат на ремне и слушал вполуха. Горохов стоял чуть поодаль и что-то втолковывал своим подчиненным.
А Селихов, стоявший рядом с Гороховым, смотрел прямо на Искандарова. Смотрел без вызова, без укора. Вообще без каких-либо эмоций во взгляде.
Лицо у него было серым от усталости. Шрам тянул щёку. Держался Селихов ровно, но Искандаров теперь уже видел, сколько усилий приходилось прилагать прапорщику, чтобы сохранить выправку. И всё равно взгляд Селихова оставался ясным. Слишком ясным.
И тогда Искандаров все понял.
Понял, что Селихов, если и не знает, то догадывается, что Искандаров ведет еще какую-то тайную игру.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Селихов отвел взгляд. Но отвел не резко, как чаще всего делают люди, когда встречаются взглядом с чужими глазами. Он отвернулся медленно. Так, будто убедился в чем-то. Так, будто смотреть на Искандарова больше не имело смысла.
Искандаров опустил глаза. Потом отвернулся и двинулся дальше. Но ощущение, что на него все еще смотрят, почему-то осталось.
Осталось и отразилось неприятной тяжестью в душе майора Искандарова.
День в клетке тянулся долго.
Саша сидел у стены, поджав одну ногу. Ремень стянули туго, но так, чтобы он не мог натереть до крови. Но кожа под ним все равно саднила. Однако боль уже стала привычной Саше штукой. Она была частью этого места. Как запах гнилой соломы. Как пыль на языке. Как крики снаружи, которые сперва заставляли вздрагивать, а потом превратились в обычный шум двора.
После разговора с Хабибом в Сашеной душе стало тише. Тише, но не легче. Больше не хотелось кричать, обвинять, добиваться правды. Пришло холодное осознание, что это бесполезно.