Позывной: Дагдар. Часть II (СИ), стр. 34

— Потому что рыжий был, товарищ старший лейтенант, — сказал Фокс, явно украдкой издеваясь над глупым вопросом старлея.

— Был?

— Был.

Мальцев хмыкнул. И больше ничего не сказал.

Следом подошёл Громила. Точнее, даже не подошёл, а будто вырос из серости предрассветных сумерек всей своей здоровенной тушей. Китель на нём сидел как всегда кое-как, ремень чуть перекошен, на щеке свежая ссадина, которую он, кажется, даже не замечал. Но оружие проверено, магазины в самодельной разгрузке на груди, вещмешок собран. На ремне большой неуставной нож в мягких кожаных ножнах. На ногах — не менее неуставные кеды.

Впрочем, майор, кажется, не обратил особого внимания на его неуставщину.

— Сергей Хворин, — сказал я. — Позывной Громила.

Веденин чуть поднял бровь. Глянул на Мальцева.

— Тут, я так понимаю, у тебя нет вопроса, почему Громила.

Мальцев скептически осмотрел неаккуратный китель рядового. Потом его решительную физиономию и сказал:

— В горах такому тяжело будет.

Громила посмотрел на него без злости. Даже почти добродушно.

— Мне везде тяжело, товарищ старший лейтенант. Я большой. Но справляюсь.

Фокс едва заметно отвернулся, пряча улыбку.

Я тоже сдержал усмешку. Громила, несмотря на то что вечно выглядел на долгом марш-броске так, будто вот-вот двинет кони, справлялся всегда. Да так справлялся, что другие могли только позавидовать. Духовитый парень.

Последним пришёл Горохов.

Шёл он медленнее остальных. Лицо у старшего сержанта было такое, будто он нажрался прокисшей сметаны с утра. Синяки на скулах и подбородке у него сошли ещё не до конца. Нос, кажется, всё ещё побаливал, потому что он приоткрывал рот, чтоб проще было дышать. Глаза у Горохова были усталые, но взгляд оставался твёрдым. И чем ближе он подходил, тем сильнее я чувствовал: для него этот выход значит больше, чем просто очередной приказ.

— Дмитрий Горохов, — сказал я. — Позывной Битый.

Горохов остановился в конце этой короткой шеренги. Вытянулся. Поздоровался с офицерами.

Веденин смотрел на него дольше, чем на остальных.

— Горохов, — повторил он. — Это вы под следствием?

Горохов не пошевелился. Лишь немного плотнее сомкнул раненые губы.

— Так точно.

Громила сразу нахмурился. Фокс сделал вид, что смотрит куда-то в сторону. Но у него на скуле едва заметно дрогнула мышца.

— Вы напали на своего командира, — уточнил майор. — Правильно я понимаю?

— Так точно.

Мальцев усмехнулся тише обычного.

— Прекрасно.

— Он напал на меня, — пожал я плечами.

Мальцев приподнял бровь. Зыркнул в лицо Горохову, оценивая, видимо, последствия той драки.

— И вы берёте его с собой? — нахмурился Веденин.

— Так точно, — я кивнул. — Я за него ручаюсь.

С этими словами я глянул на Горохова. Тот, поймав мой взгляд, сразу опустил глаза. Опустил так, будто… застеснялся. Вот так номер.

Горохову было явно не по себе от того, что я предложил ему идти с нами, даже несмотря на то, что он делал и говорил раньше.

Дима ответил согласием не сразу. Сначала завыпендривался в своей манере. Но потом подошёл первым и сказал, что всё-таки пойдёт со мной.

Искандаров, стоявший рядом с Ведениным, вмешался раньше, чем разговор пошёл не в ту сторону.

— Вопрос улажен. Разрешение следователя есть.

Веденин повернул к нему взгляд.

— Градова?

— Да.

— Письменно?

— Разумеется.

Веденин помолчал. Потом кивнул.

— Добро.

Горохов едва заметно выдохнул. Очень тихо. Почти беззвучно. Но я услышал его выдох. Или мне показалось, что услышал. После омана вообще многое слышалось слишком отчётливо.

К слову, вчера в полдень, когда эта дрянь совсем выветрилась из крови, мне пришлось приложить немало усилий к тому, чтобы скрыть от солдат и офицеров чудовищную усталость, навалившуюся на плечи одним махом.

Организм взял взаймы у самого себя и принялся расплачиваться за это моим ужасным самочувствием. Пришлось принять ещё.

К тому же я заварил себе ещё отвара и наполнил им свою вторую фляжку.

В пути омана должно быть с запасом.

Веденин окинул всех троих взглядом ещё раз.

— Слушайте внимательно. Операция секретная. С этого момента никаких документов при себе. Никаких настоящих фамилий. Никаких обращений по имени и званию вне нашей группы. Только позывные. Ясно? Вопросы?

— Так точно, — почти одновременно ответили мои.

Вопросов, к слову, у них тоже не нашлось.

Мальцев глянул на них с лёгким раздражением. Видимо, не нравилось ему, что идти придётся вместе с заставцами. С простыми срочниками.

Веденин продолжил:

— Я — Барс.

Он кивнул в сторону Мальцева.

— Старший лейтенант Мальцев — Клин.

Мальцев ничего не сказал. Только поправил ремень автомата.

Потом Веденин посмотрел на меня.

— Ваш позывной, товарищ прапорщик?

Я пожал плечами.

— У меня нет позывного. Я служил на линейной заставе, товарищ майор. Там как-то непринято было раздавать бойцам позывные.

Мальцев чуть заметно нахмурил брови.

— Удобно.

Я на него даже не посмотрел.

Веденин тоже не обратил на старлея внимания.

— Придумать надо, — вместо этого сказал он. — Для связи и отчётности.

И вот тут, совершенно неожиданно, шевельнулся Громила. Он будто сначала сам не решался. Потом всё-таки шагнул на полступни вперёд.

— Товарищ майор, разрешите?

Веденин повернулся к нему. Вопросительно приподнял бровь.

— Да? Говорите.

Громила смущённо кашлянул в кулак. Потом глянул на меня. Глянул быстро, почти виновато. И всё равно сказал:

— Запишите товарища прапорщика под позывным «Дагдар», товарищ майор. Мне кажется, ему подходит.

От автора:

Топовая серия про Смутное время на Руси. Год 1610-й! Интриги, заговоры, баталии, поединки — яркая борьба за престол!

Сильный герой. Родина для него все!

Скидки на все книги серии

1-й том здесь — https://author.today/reader/464355/4328843

Глава 15

Искандаров нашёл Веденина в КП.

Майор стоял над разложенной картой, чуть согнувшись, опираясь костяшками пальцев о край стола. В землянке было душно, хотя дверь оставили открытой. Табачный дым майорской сигареты тянулся к потолку тонкой сизой струйкой.

Веденин сразу поднял глаза.

— Товарищ майор.

— Андрей Сергеевич, — сказал Искандаров. — Уделите мне минутку?

Веденин выпрямился. Лицо у него было спокойное и совершенно безэмоциональное. Таких людей в КГБ Искандаров встречал часто. Они редко задавали лишние вопросы, редко спорили вслух, зато потом делали ровно то, что считали правильным. Иногда это помогало делу. Но иногда ломало чужие жизни. Что ж. Такова была цена профессионализма. И Искандаров понимал ее. И принимал.

— Слушаю, — ответил Веденин.

Искандаров прикрыл за собой дверь.

— По Стоуну всё понятно, — сказал он. — По Тишаку тоже. Решение рискованное, но логичное.

Веденин чуть кивнул.

— Вы ведь пришли не за тем, чтобы обсуждать уже принятые решения. Так?

— Верно.

Искандаров прошёл к столу, но не сел. Просто положил ладонь на его край и несколько секунд молчал, глядя в карту, на синие, отпечатанные на ней нитки русел, на коричневые складки высот, на чужую землю, которую советские офицеры в очередной раз пытались понять по бумаге.

— Ваш рейд предполагает и еще одну, — сказал он наконец, — третью задачу. Помните?

Веденин не изменился в лице.

— Помню.

— Хорошо, если помните.

Его слова прозвучали суше, чем того хотел Искандаров. Он заметил это сам и чуть повернул голову, будто прислушался к собственному голосу. Усталость сказывалась. Последние сутки тянулись так, что показались Искандарову неделей. Шер, Стоун, Саша Селихов, Мальцев, этот проклятый оман, Тишак. Всё налезло одно на другое.