Чёрное проклятие (ЛП), стр. 51
Затем он возвращает себе меч с помощью своей дымки и обрушивает на противника яростные удары, когда Трикси возвращается ко мне с криком.
— Где?!
Она снова взмывает в воздух, а я иду вдоль стены к старому кораблю Трикьяна. Она ведёт меня на главную палубу, где стоят пушки, висят гамаки некоторых пиратов и находится небольшой ящик с несколькими бутылками, среди которых одна полная. Я хватаю её и бегу вниз по лестнице, одна ступенька ломается подо мной, раня ногу. Я вскрикиваю от боли, затем, опираясь на руки, поднимаюсь и продолжаю путь.
Не время жаловаться — они выигрывают для меня время, значит, я должна оправдать его. Резко сорвав пробку, я открываю бутылку и выливаю ром на груду. Жидкость проявляет надпись:
— За пределами морей…
Удары продолжают греметь, крики боли и выстрелы почти разрывают мне уши.
— Лишь чистая любовь…
Человек падает рядом со мной и тут же погибает у меня на глазах от руки Пендла, который улыбается, оттаскивая окровавленное тело подальше от меня.
— Откроет тебе то, что ищет каждый мужчина.
Клянусь самыми прекрасными раковинами, как сказал бы Рейли, она здесь! Она под этой кучей черепов. Я нашла её, я уверена. Что такое чистая любовь, если не слепо доверять тому, кого любишь? Следовать за ним на край света? Открывать ему то, чего не знает никто? Отдать ему своё тело и свою душу?
Я смотрю на бойню, смешавшуюся с золотом, и Трикси вскрикивает в последний раз, указывая на череп на вершине кучи. Появляется последняя высеченная фраза.
— Ключ заключён в крови.
Должна ли я вскрыть себе вены, чтобы это раскрыть? Я почти уверена, что да. Неужели решение достанется нам так легко после столь долгих поисков? Я продолжаю изучать эти фразы, чувствуя давление в артериях и тревогу в животе. Я беру кинжал и смотрю на него в своей ладони. Кайкан снова так яростно ранит противника, что его крик разносится по всей пещере.
— Вы всегда следовали своему сердцу, Розалин! Сделайте это!!!
Крик Пендла переворачивает мне душу, и я больше не раздумываю, прежде чем полоснуть по своей ладони, от чего у меня вырывается крик боли. Кайкан поворачивает взгляд ко мне и, охваченный приступом ярости, обезоруживает противника, прижимая его к земле. Моя кровь стекает на вершину черепа, который впитывает мою алую жидкость, прежде чем сдвинуться и рухнуть вслед за остальными. Кристальный голубой свет ослепляет меня, и передо мной появляется прекрасный хрустальный цветок. Закрыв глаза на несколько секунд, я слышу, как он зовёт меня по имени.
Розалин…
Значит, это была она, а не ветер, но в этом шуме я ничего не могла разобрать. Она сияет так, будто внутри неё живут тысячи маленьких звёзд. Она так великолепна, что у меня разрывается сердце от мысли, что придётся отнести её человеку столь мрачному, как король. Медленно протягивая к ней руку, ошеломлённая её красотой, я на мгновение колеблюсь, прежде чем почти коснуться её.
Позади меня раздаётся стон боли, и в следующее мгновение страшный разрыв пронзает всю мою грудную клетку. Моё дыхание обрывается, а рот наполняется вкусом крови. Где-то вдалеке я слышу крик Трикси, затем вижу, как Пендл тянется ко мне рукой, его губы, кажется, произносят моё имя. Он зовёт меня, словно знал меня всегда. Прежде чем я падаю на землю, меня подхватывает Пайки.
— РОЗАЛИН!!!
Крик Кайкана заставляет стены содрогнуться. Я улыбаюсь, чтобы не думать о боли, которая разрывает мне внутренности, пока Трикси бросается на того, кто пронзил меня. На правую руку командира. Своим клювом она выбивает ему глаз и издаёт такие пронзительные вопли, что у меня звенит в ушах.
— Красотка! Нет, нет, нет, нет!
Пайки в панике, пока Пендл пытается доползти до нас. Кайкан ревёт от ярости и наносит такие сокрушительные удары, что стены вновь дрожат. Но один из солдат хватает розу и пытается сбежать с ней. Фенир берёт ситуацию под контроль, в то время как обезоруженного командира связывают.
Холод охватывает всё моё тело. Мне с трудом удаётся поднять руку к Пайки, и он принимает моё прикосновение так, будто это прощание.
— Пайки, капитан…
Он понимает, что я хочу сказать, и его взгляд затуманивают слёзы. Я замечаю острие клинка, пронзившее мою грудь. Пайки позволяет чувствам захлестнуть себя, когда я слышу, как к нам приближается Кайкан.
Но я уже чувствую, как ухожу.
Мои колени с глухим ударом встречаются с полом рядом с Пайки, который держит тело Розалин. Я чувствую, как жизнь покидает её! Ей нужно съесть этот проклятый лепесток!
— Фенир!!! РОЗУ!!!
Мой второй убивает того, кто думал, что сможет сбежать в одиночку, в то время как оставшиеся в живых люди прекращают бой. Будто причина всего этого не могла существовать без доли чистоты в этом мире. Её взгляд теряется, и она закрывает глаза, слишком ослабев, чтобы бороться. Я беру её на руки, её тело тяжёлое, но я всё ещё чувствую, как её сердце слабо бьётся.
— Всеми морями этой земли, не забирайте её у меня!
Пайки, чьи глаза затуманиваются слезами, присоединяется Рейли с пистолетом в руке. Пендл подползает к нам, в сердце у него кинжал, отравленный ландышем… он умирает.
— Не позволяйте ей покинуть этот мир, Капитан. Я слишком долго…
Он снова втягивает воздух, испытывая мучительную боль из-за яда, который проникает в его вены, медленно делая их чёрными, так что его тело каменеет.
— Слишком долго присматривал за ней, чтобы увидеть, как она умирает сейчас.
Я слышу, как удары становятся всё реже, и до тех пор, пока Фенир не вернулся, она дышала. Но теперь даже воздух перестал входить в её лёгкие. Паника ещё никогда не была такой сильной в моём сердце. В глубине груди я переживаю величайшую бурю на свете. Роза появляется перед моими глазами, и, охваченный тщетной надеждой, я резко отрываю один лепесток, чтобы положить его ей в рот, а затем сам закрываю его. Пендл смотрит на Розалин так, словно это величайшее сокровище мира.
— Давай, Сокровище!
Я удерживаю её рот закрытым, будто это может что-то изменить в судьбе, которая в конце концов была ей предназначена. И я предпочту остаться проклятым и обречённым, чем отнести эту розу королю. За всё рано или поздно приходится платить, и у меня отнимают мою единственную любовь за все страдания, которые я причинил миру. Пайки медленно вытаскивает меч из её тела, но кровь почти не течёт. Моё сердце разбивается на тысячу осколков. Я кричу, чувствуя, как она вырывается у меня из рук. Я прижимаю её к себе, её руки безжизненно свисают вдоль тела. Ненавидя мир за то, что он отнял у меня единственное, что я смог так сильно полюбить, я продолжаю выкрикивать свою ярость в этих стенах. Я думаю только о её улыбке, её чистоте и её смехе, несмотря на все испытания, которые сковывали нас последние месяцы.
Пендл позволяет слезе скатиться по щеке, и каждый моряк здесь, даже солдаты командира, дышат тишиной. Я снова кричу, слишком разрушенный, чтобы иметь силы сказать хоть что-то разумное. Прижимая её к себе, я всё ещё чувствую на её коже нежный аромат яблока и ванили, когда-то такой тёплой.
— Пендл, как вы это сделали?!
Мой вопрос вырывается из самой глубины нутра, напоминая мне разговор, который у нас был о той самой Анне.
— Я пообещал ей.
Он смотрит в потолок, затем его взгляд встречается с моим, затуманенный слезами, в то время как Трикси кладёт руку на плечо Фенира.
— Я пообещал Анне присматривать за нашей дочерью.
Фенир опускается на колени рядом со мной и вкладывает свою руку в ладонь своего товарища-штурмана.
— Вашей дочерью?
Он смотрит на Розалин, которую я осторожно укладываю на пол. Моя слеза падает на её лицо, теперь спокойное, как тогда, когда она ещё спала этим утром. Я отдал бы всё на свете, чтобы снова смотреть, как она спит. Слышать, как она утром хрустит своим яблоком и улыбается, прежде чем начать ворчать на Трикси.