Чёрное проклятие (ЛП), стр. 13

— Это правда!!!

Крик этого человека заставляет меня заплакать, и капитан поднимает взгляд на меня, прежде чем нанести ему новый удар, от которого я не выдерживаю.

Мои колени ударяются о палубу, и это его старпом приседает рядом, чтобы мягко помочь мне подняться. Ещё один удар и спина человека раскрывается, выпуская кровь. Одни моряки смакуют зрелище, другим совершенно безразлично, а третьи видят в этом предупреждение против всякого предательства. Когда он уже собирается нанести следующий удар, я сбегаю вниз по лестнице, чтобы встать перед ним и положить руку на запястье, сжимающее орудие убийства. Его полностью белые глаза наполняют меня таким холодом, что я начинаю дрожать, и он отбрасывает прут, чтобы крепко схватить меня за затылок. Моё лицо оказывается так близко к его, что я чувствую тот особый запах, который его отличает.

Утренняя роса, запах тумана и океана смешиваются в моих ноздрях. Парадоксально, но это одновременно успокаивает меня и пугает. Мои руки вцепляются в ворот его рубашки, когда он ещё сильнее прижимает меня к себе, чтобы прошептать несколько слов мне на ухо.

— Они хотели сбросить тебя за борт, Сокровище. Ты всё ещё хочешь помешать мне напомнить ему, кто здесь командует?

Когда он открывает мне это, мои ноги снова едва не подкашиваются. Его взгляд встречается с моим, я не произношу ни слова, слишком потрясённая, чтобы сказать хоть что-то. Мои брови хмурятся — я ничего не сделала этим людям, чтобы они желали мне зла. Новые слёзы катятся по моим щекам, когда я бросаю взгляд на измученное тело у наших ног, прежде чем снова посмотреть на капитана.

— Так я и думал.

Резким движением его губы с силой прижимаются к моим. Холодные кольца на его пальцах ранят мою нижнюю губу, пока я пытаюсь его оттолкнуть. Однако та яростная теплота, которую он мне передаёт, почти заставляет меня опустить руки. Но он прекращает поцелуй и бросает меня по диагонали в объятия своего старпома.

— Сегодня вечером ты и твои друзья-предатели станете кормом для акул.

Экипаж снова ехидно хихикает. Обхватив окровавленное тело обеими руками, он вытаскивает кинжал, который украл у меня, и подходит, чтобы отсечь ему язык. Дервин крепко удерживает человека, чтобы тот не дёргался, ему помогает Пендл, седовласый моряк, который бросает на меня мстительный взгляд, прежде чем Кайкан резко дёргает язык, вызывая треск в горле, затем отрезает его и швыряет Трикси, которая взмывает в воздух со своей добычей.

— Я достаточно наслушался твоих криков, да и тебе это больше не понадобится, когда будешь объясняться с акулами.

Последняя мстительная, безумная улыбка, и он сам перебрасывает тело через борт. Характерный звук воды, принимающей тело, раздаётся прежде, чем она начинает бурлить. Акулы почуяли вкус крови сквозь воду. Дьявольски хитро. Кайкан поворачивается ко мне и проводит лезвием окровавленного кинжала по своему языку, заставляя меня поспешно подняться обратно в каюту — настолько он внушает мне ужас.

Лёжа прямо на холодном и влажном настиле корабля, я наблюдаю за небесной сферой. Уже два дня прошло с тех пор, как капитан предал смерти трёх человек, а я всё никак не могу сомкнуть глаз. Эти образы преследуют меня так, словно это я их убила. Млечный Путь освещает тёмное небо, серп луны добавляет красивый штрих света, и море настолько спокойно, что у меня возникает ощущение, будто мы стоим на месте. Паруса не натянуты, их не слышно, по крайней мере не так, как обычно. Ветра сегодня ночью нет. Воздух вокруг настолько прохладен, что каждый мой вздох превращается в лёгкое облачко пара, растворяющееся в бескрайней темноте. Фенир у штурвала наблюдает за мной, я это прекрасно знаю, пираты, которые несут дозор, тоже, и их поведение стало крайне странным с тех пор, как капитан убил мятежников.

— Следуйте за Путём… Млечным…

Постукивая ладонями по деревянному настилу, я пытаюсь занять разум, чтобы уснуть и прогнать эти мрачные образы из головы. Лежать вот так напоминает мне вечера, когда отец поднимал меня на вершину горы, чтобы в молчании смотреть на небо. У него была привычка говорить, что иногда долгое молчание помогает душе сосредоточиться на самом важном. Я знаю, что некоторым людям необходимо постоянно быть с музыкой, но это не про меня.

— К тем землям… — я стучу по полу, — что канули во тьму.

Папа, помоги мне. Мне нужна твоя поддержка, мне нужно найти решение. Иначе мы продолжим путь, так и не понимая, куда направляемся. Закрыв глаза, я чувствую, как тошнота подступает к горлу. Когда я попытаюсь подняться, начнётся полный упадок. Это была не лучшая идея — лечь вот так на корабле, который качается, пусть даже совсем немного.

— Ракушка знает дорогу.

Скрестив щиколотки, я задеваю пяткой настил, раздаётся тихий звук, после чего тишина вновь возвращается на своё место. Если бы этот проклятый рак-отшельник соизволил показаться, это бы сильно упростило мне задачу! У меня нет никакого желания бесконечно кружить на этой посудине!

— Там, под этим затуманенным морем…

Внезапно, прислонившись к поручню с сигариллой в зубах, появляется капитан, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

— И сколько раз ты собираешься повторять эту загадку?

После вздоха я наполовину приподнимаюсь, упираясь ладонями чуть позади себя. У меня возникает странное ощущение, будто корабль качается ещё сильнее, и я решаю снова опуститься, чтобы вернуть себе то немногое подобие комфорта, которое у меня было. Запах его табака проникает в мои ноздри, он смотрит на меня без малейшего скрытого умысла. И, молча, позволяет мне продолжать.

— Путь будет указан.

Переплетя пальцы на животе, я смотрю на Млечный Путь у себя над глазами.

— Ты часто просыпаешься ночью, чтобы смотреть на звёзды?

Я мягко улыбаюсь этому вопросу — он возвращает меня к таким нежным воспоминаниям, что я могла бы делать это каждую ночь, если бы это позволило мне снова увидеть моего папу. Ностальгия сжимает моё сердце, когда я вспоминаю вечер перед его смертью.

— В замке герцога я делала это каждый вечер, чтобы помнить отца. Это он научил меня терпению и размышлению.

Он молча ждёт продолжения, чувствуя, что я ещё не закончила объяснение, просто мой голос сильно изменился из-за слёз, которые я отказываюсь выпускать наружу. Сделав глубокий вдох, я вспоминаю его слова всякий раз, когда оказываюсь в трудной ситуации.

— Он также научил меня названиям некоторых звёзд, созвездиям зодиака и тем…

Именно в этот момент до меня доходит, о чём говорил Трикьян, я выпрямляюсь так резко, что у меня начинает кружиться голова. Капитан внимательно смотрит на меня, ясно ощущая, что меня осенило новое понимание.

— Мой отец сказал мне одну последнюю вещь перед тем, как его предали. В тот вечер он научил меня, что нас всегда учат смотреть, но не видеть. И это относится ко всему. Мы наблюдаем за людьми, не узнавая, какие они на самом деле, мы иногда всматриваемся в природу, не задумываясь о том, что она на самом деле хочет нам открыть.

Почувствовав, что я что-то нашла, он подходит ко мне ближе и приседает на корточки на уровне моего лица.

— Всё это, конечно, прекрасно, Сокровище, но это не говорит нам, куда мы должны идти.

Я беру его руку своей, и волна проходит сквозь нас обоих. Настолько сильная, что на мгновение лишает меня дыхания. Спустя несколько секунд я снова делаю вдох, словно выныриваю из воды, а Кайкан не отпускает меня ни на шаг. Наши взгляды встречаются, впитываются друг в друга, изучают друг друга, пока я не прошу его лишь об одном.

— Ваша сила связана с туманом, капитан?

В глубине души я чувствую, что он встревожен, но он яростно выдерживает мой взгляд, словно я принадлежу ему.

— Не только, но да.

Сжимая его руку крепче, я пытаюсь подняться на ноги, и с его помощью мне это удаётся. Оказавшись лицом к лицу, я наконец спрашиваю: