Чёрное проклятие (ЛП), стр. 12

— Ну?

— Я похож на человека учёного?

Его ответ заставляет меня рассмеяться, но, думаю, он так же раздражён, как и я, из-за того, что мы не можем определить, куда должны направиться в первую очередь. Мы плывём без всякой определённой цели, словно медузы, уносимые течением.

— Ну…

Мой потемневший взгляд медленно скользит к нему, потому что я знаю: он собирается затронуть тему, которая выводит из себя, и он один из немногих, кто осмеливается это сделать.

— Как нам следует воспринимать…

— Подбирай слова осторожно, друг мой, ты знаешь, у меня не дрогнет рука выбросить тебя за борт, если ты меня оскорбишь.

Разжигая своё желание испытать предел моего терпения, он упирает локоть между двумя рукоятями штурвала и улыбается.

— О, прекрасно, тогда я могу оскорбить её, в таком случае.

Закатив глаза, прежде чем они окончательно побелеют, я позволяю ему продолжать в том же духе. В худшем случае у меня появится веская причина на ком-нибудь сорваться. Последняя моя смерть случилась три недели назад с герцогом, которого я смог освежевать под его прекрасным фиалковым взглядом, когда мы покидали порт Бреталинны.

— Значит, твоя личная пленница расшифровала этот диалект?

Этот идиот знает, как со мной разговаривать; в отличие от других, он знает меня лучше, но не полностью. Единственный человек, который меня знает, это я сам.

— Представь себе, по счастливой случайности…

— Счастья не существует, ты это знаешь.

Вновь раздражённый, я прожигаю его взглядом.

— Её мать когда-то ослепла. Так что в конечном счёте она послужит нам всем.

То, что он воспринимает её как необходимый инструмент для нашего продвижения, его не беспокоит, в отличие от некоторых, кто просто суеверен из-за её присутствия на борту. Это напоминает мне о том, что Рейли подошёл ко мне во время моего разговора с маленьким Сокровищем.

— Тебе удалось выяснить, чего хотел этот благословенный?

Внезапно он выглядит неловко: поднимает брови и широко раскрывает свои чёрные глаза. Почесав затылок, он отступает на шаг, когда я приближаюсь.

— Кай… готовится движение мятежа.

Это слово в его устах действует мне на нервы, и, не раздумывая, я оставляю его, чтобы получить ответы у самого заинтересованного лица. Тот как раз несёт дозор со своим напарником по прозвищу Бигорно. Благодаря моему туману я бесшумно перемещаюсь по кораблю и добираюсь до самой носовой части судна, на бак. Закрыв дверь, ведущую на выступ, который продолжается мачтой, удерживающей нашу носовую фигуру, они в изумлении поворачиваются ко мне лицом.

— Капитан!

Хором они едва не будят весь корабль, эти два кретина. Я прерываю их разговор, снова о какой-то пустяковой теме, и сажусь на бочку возле канатов. Зажигаю сигариллу и упираю ногу между двумя перекладинами поручня.

— Кто из вас двоих слышал разговоры о мятеже?

Между указательным и средним пальцами я держу то, что меня успокаивает, и дую на тлеющий кончик, словно разжигая собственную ярость.

— Э-э… это не мы мятежники, капитан! — восклицает благословенный.

— Да! Клянёмся вам! — добавляет Бигорно.

С кривой улыбкой, обнажающей мои клыки, я продолжаю, впиваясь взглядом в их глаза.

— Это был не тот вопрос.

Пайки тяжело сглатывает, пока Рейли бледнеет, как каракатица. Прищурившись, я терпеливо выжидаю, чтобы узнать, что замышляется на моём корабле.

— Речь идёт об Эдди, мой капитан… С тех пор как мы покинули Бреталинну, он не выносит присутствия вашей…

Он не заканчивает фразу, тем самым лишь сильнее разжигая моё любопытство и раздражение из-за того, что так беспокоит этого пресноводного моряка.

— Вашей…

Рейли делает шаг вперёд, чтобы помочь своему напарнику, но, похоже, они не находят слов, чтобы описать то, чему, по их мнению, не место на борту. И хотя я прекрасно догадываюсь о причине, которая приводит их к этому, во мне начинает зреть желание дать им настоящую причину бояться. Пользуясь своей силой, я начинаю сжимать лёгкие Пайки, и он принимается кашлять, его дыхание становится тяжёлым. Рейли тут же впадает в панику, и я знаю, что это не поможет ему, потому что под воздействием ужаса он быстро немеет, но, если он хочет спасти своего Бигорно, у него не останется иного выбора, кроме как ответить мне.

— Это женщина! Это она!

Моя сила усиливается, и он начинает выплёвывать воду, захлёбываясь ею.

— Она ЧТО?!

У Рейли начинается приступ паники, а я продолжаю давить, доводя Пайки до самой грани смерти. Он синеет, постепенно переходя в фиолетовый оттенок, пока его напарник наконец не выкладывает всё.

— Он говорит, что ваша пленница приведёт нас к гибели. Что женщина на корабле — к несчастью. Что от неё нужно избавиться, ведь она не пленница, как остальные! Что вы привязались к ней, как к маленькому воробью!

Ослабив напряжение, я позволяю Пайки вернуть себе цвет лица, дыхание и силы. Я могу привести его к смерти, но могу и вернуть ему здоровье так же быстро, как он его потерял. Лежа на палубе у моих ног, он поднимает на меня глаза, и я улыбаюсь ему в благодарность за оказанные услуги. Он склоняет голову, прежде чем я похлопываю Рейли по плечу.

— Ты правильно сделал, что не сказал мне этого при ней. Сейчас посмотрим, кто тут воробей, который полетит за борт.

Разбуженная посреди ночи всем экипажем, я вздрагиваю так резко, что моя книга падает на пол. Моим первым рефлексом становится поднять её, чтобы она не повредилась, и положить на маленький диванчик, служащий мне постелью. Босиком я выхожу наружу и, оказавшись на балкончике с видом на внешнюю палубу, становлюсь свидетельницей сцены, от которой у меня холодеет кровь. Привязанные к самой нижней перекладине мачты, двое моряков висят вниз головой, и их тела истекают кровью после того, как им отсекли головы. Меня мутит, и я уже собираюсь вернуться в каюту, когда старпом преграждает мне путь, держа Трикси на плече. Его выбритый сбоку череп, его полностью чёрные глаза выглядят устрашающе и заставляют меня отступить до самого поручня.

— Ах, Сокровище, только тебя и не хватало.

Моё испуганное выражение приводит его в восторг, и он широко улыбается, прежде чем ударить железным прутом по спине человека, которому он вырвал волосы. Тот кричит от боли, корчась на земле, и только тогда я замечаю огромные синяки, уже покрывающие его кожу.

— Эдди… так тебя зовут, верно?

Задавая вопрос, он прижимает подошву своего сапога к голове этого человека. Кости тихо потрескивают, и я хватаюсь за живот, чтобы не извергнуть всё, что в нём находится. Мои два недалёких телохранителя наблюдают за мной с нижней ступени лестницы, не упуская ни малейшей детали этого зрелища.

— Может быть, ты окажешься разговорчивее своих дружков-полотёров…

Экипаж громко смеётся, открыто насмехаясь над этим человеком. Его заострённые уши были обрезаны так, чтобы выглядеть человеческими, и кровь постепенно засыхает по мере того, как проходит время.

— Ветер нашептал мне, что ты готовил мятеж против меня…

Капитан улыбается во весь рот, и я начинаю различать ту искру безумия, о которой все говорят, в его взгляде. Ту самую искру, которая не остановит его в его отвратительном деле. Ту, от которой меня едва не лишает сознания выворачивающее желудок отвращение. Ту, что одновременно интригует меня, потому что она — это он, она — вся его сущность, его характер.

— Я не слышу твоего ответа!

Он начинает крутить ногой, и человек по имени Эдди скулит от боли, пытаясь дать ему то, что он хочет.

— Это… ах! Пра…

Кайкан подходит ближе, слегка наклоняется и ещё сильнее давит на голову человека, которая продолжает постепенно трескаться. Я стискиваю зубы — этот звук кажется мне невыносимым и раздражающим.

— Что?

Зловещая улыбка на его губах, когда он причиняет кому-то боль, вызывает у меня желание бежать без оглядки, однако я так парализована, что продолжаю смотреть, не в силах ничего изменить.