В горе и в радости (СИ), стр. 29
Боже мой, индийский сериал какой-то! Как мне рассказать ей правду? И стоит ли? Я же не знаю, зачем Левону понадобилось мне врать. Притворяться тем, кем он не является. Мне сложно представить, что законопослушный гражданин мог бы оказаться в ситуации, когда у него не осталось другого выхода.
Обхватываю ладонями щеки, уже не уверенная, что хочу знать ответы!
Мне достаточно будет выяснить, куда делся мой настоящий муж! Отец моей дочери. А в остальное мне, наверное, лучше не лезть. Я почти уверена, что в этом кроется некая опасность. С другой стороны, если так, отец ни за что бы не позволил Левону приблизиться к нам с Ниной. Может, он ничего не знает? Представить такое сложно. Папа знает все. Нет, как ни крути, я не могу придумать этому объяснения. Значит, без разговора не обойтись.
Папа раскрывает объятья, готовясь к нашему ритуальному поцелую-приветствию. Я улыбаюсь. Все мои тревоги и страхи уходят, когда папа рядом. Краем глаза вижу, как Левон сощуривается, наблюдая за мной.
— Прогуляемся? Я как раз собиралась выгулять Аперольку.
— Конечно, беги, одевайся.
Натягиваю спортивный костюм с начесом и повязку на голову, возвращаюсь. Отец пропускает меня вперед, велев Нине бежать на кухню и готовить нам завтрак. Выходим за дверь.
— Как ты поняла? — интересуется, пристально разглядывая меня из-под ресниц.
— А ты?
— Женя. Ты давай мне, бросай эти угадайки. Отвечай как есть, окей? Это важно.
— Я не знаю, пап! Просто какие-то мелкие несоответствия. Не те реакции, акцент, когда злится, жесты… А еще вчера я нашла старую фотографию. У Левана, оказывается, был брат-близнец! Ты знал? — подозрительно сощуриваюсь.
— Конечно.
— Папа!
— Я пробил его родословную до десятого колена, когда вы начали встречаться, — отмахивается отец, будто в том нет ничего такого.
— И?! Это он, да? Его брат? Я была права? Если так, что тогда с Леваном? Где он? В Тае? Почему ты мне не сказал?!
— У меня нет никакой уверенности, что это так! Никаких доказательств. Я не мог поднять кипиш на ровном месте и тем самым подставить вас с Ниной под угрозу.
— Какую угрозу? Этот… Левон, он куда-то встрял?! Ха! Я так и думала. Расскажи, пожалуйста, всё, что ты знаешь.
— Так уж всё… — хмыкает отец, поправляя на носу солнцезащитные очки. Выглядит он отпадно. Редко какая проходящая мимо дамочка отказывается посмотреть ему вслед.
— Именно, пап. Все! Ты хоть знаешь, каких бед я чуть не наделала?!
Собственно… Я наделала. Но папе об этом знать не стоит.
Как я и думала, мое замечание заставляет отца задуматься. Он морщится, кусает щеку. Все настолько плохо?!
— Пап… — как в детстве, жалобно тяну я. Отец запрокидывает голову к небу. И начинает свой неторопливый рассказ. Я просто ушам своим не верю. Стою, как дура, с открытым ртом.
— Фу, Апи! Жень, она, кажется, опять дерьма нажралась…
— Погоди… То есть Леван на самом деле погиб?
Хорошо, что совсем рядом с нами находится лавочка. Я подхватываю Апи под пузо и опускаюсь на нее, не чувствуя ног. С остервенением тру лицо, но то все сильнее немеет, будто у меня инсульт или еще какая беда, названия которой я не знаю.
— Почему ты ничего мне не сказал?
— Говорю.
— Почему ты не сказал сразу?! Тогда… Шесть лет назад! Ты хотя бы представляешь, в каком аду я жила все это время?!
— Тогда у меня и мыслей не было, что что-то не так!
— А когда они появились?!
— Жень, у меня не было ничего. Ни единого доказательства, — спокойно отвечает он. — А без них я не имел права тебя пугать.
— Так вот для чего ты усилил мою охрану, — вдруг понимаю я. — Машины во дворе. Люди. Ты… не доверял ему?
— Я перестраховывался.
Тупо скольжу взглядом по мокрой от росы плитке. Значит, я не спятила. Значит, я все это чувствовала не просто так. С ума сойти.
— Получается, Леван погиб…
— На машине Левона.
В затылке немеет от ужаса.
— Он это подстроил?
— Нет-нет! Что ты. Я думаю, это случайность. Которая, впрочем, сыграла Левону на руку.
— Боже. Я жила с отъявленным уголовником…
— Ну, технически все немного не так. Уголовником был его отец. Левон…
— Я все поняла. Общак, компьютерный гений… Одно непонятно — как ты его подпустил к нам.
— Говорю же, я не уверен, что все именно так, а не иначе. К тому же… Может, мне тебе напомнить, кто за него вступился, когда я примчался вышвырнуть этого мудака из дома?!
— Тебя бы это не остановило, если бы… Если бы ты… не планировал использовать Левона в своих целях? — наобум бью я, пристально вглядываясь в непроницаемое лицо отца. — О, да нет… У тебя к нему свой интерес, что ли?! Он в разработке? А я? Нина? Мы с ней просто приманка, выходит, так?
— Сама поняла, что сказала? — рявкает папа.
Трясу головой — нет. Конечно, нет. Это я так, сгоряча. Потому что на самом деле просто не знаю, что думать!
Как в детстве, накатывают слезы. Жизнь рушится. Все, в чем я была уверена на сто процентов, оказывается неправдой! Леван погиб. По-гиб! Это невозможно… Это реально. Это немыслимо.
— Что же он за мудак такой? — ошарашенно шепчу я. — Разве можно так? Играть на чувствах… Моих, Нинкиных. Она его обожает. А он… — всхлипываю.
— Кажется, он к ней привязался.
— Нет. Нет… Бред это все. Я не верю. Никому. Ничему. Папочка, как же мне теперь жить?
— Помалкивая о том, что всплыло. Не надо, чтобы кто-то узнал о наших подозрениях. Это может быть небезопасно.
— Да плевать мне на него! — ору я.
— А на себя? На Нину? Мало ли.
— Об этом я не подумала… Ты прав. Пусть делает свои документы и сваливает. Знать его не желаю.
— Уверена?
— Да! Он чудовище. Настоящий монстр. Нормальный человек никогда бы такого не сделал…
— Не хочу быть адвокатом дьявола, но выбор у него был небольшой.
— Плевать. Он думал лишь о том, как спасти свою шкуру. А где в этом всем была я? Нина? Он думал, что мы живые, что у нас тоже есть чувства? Что я имею право знать, по крайней мере, о том, что мой муж мертв! — меня охватывает настоящая истерика. — Боже, он был мертв, а я на все лады его проклинала… Я думала, он меня предал! Я гадала, что со мной не так…
— Женька…
— Поговори с ним. Пожалуйста. Скажи, что я знать его не желаю. Пусть… он куда-то уйдет. Мне невмоготу его видеть.
— Я-то скажу. А Нина?
Я вздрагиваю от этого вопроса так, будто меня ударили. Самое больное он, конечно, оставил напоследок.
— А Нина… — повторяю я глухо. — Она как-то справится.
Мои слова звучат слишком резко, даже зло. Но я защищаю не только дочь, но и себя от окончательного распада. Отец молчит. Мы идем рядом по аллее, Аперолька тянет поводок, радуясь солнцу, а я не могу избавиться от ощущения, что меня все глубже затягивает в беспросветную темноту.
— Пусть думает, что папа… уехал. Или что он… — я запинаюсь, — что он просто не смог остаться. Как раньше.
— Не боишься, что однажды она тебе предъявит претензии за то, что ты не сказала правды?
— Я думала, в нашей ситуации это опасно. Она может проговориться…
— И то так.
Отец останавливается, берет меня за плечи, разворачивает к себе, сняв очки. И в этот момент я снова вижу не сурового мужчину, а своего обожаемого папку.
— Ты же понимаешь, что это только догадки?
— Да брось, пап. Это не он.
— Уверена?
— На сто процентов.
— Ну, тогда я действительно велю ему убираться.
Глава 20
Леван
— Дедуля, мы с папой печем вафли!
Женя растерянно хлопает глазами. На меня не смотрит.
— Да ты что? А где же вы взяли рецепт?
— В инструкции! Только я с Нутеллой хочу. А ее нет.
— Тебе нельзя, малыш… — возражает Женя.
— Ну, чуть-чуть, — начинает ныть Нина.
— Чуть-чуть можно, — смеется тесть, и я ничуть не удивлен, когда за этим следует: — Вы пока с мамой заканчивайте, варите кофе, а мы с твоим папой сходим в магазин.