После брака. Не предают любя (СИ), стр. 9

Мне кажется, тогда от сумасшествия меня отделяло не так много.

– Мам! – Макс замахнулся рукой, срубая пласт пены, и я проморгалась.

– Неужели тебе не хочется домой? У нас там море.

– Море… – Вздохнул Максим и занырнул под воду.

Я вытащила своего лягушонка через полчаса и замотала в большое покрывало, и так вот гусеницей уложила на кровать. Когда Крис заглянула, то Макс, высунув нос, попросил сказку. Я улыбнулась и пошла наводить чай.

Но когда в дверь квартиры долбится бывший муж – это значит, что утро по определению не может быть добрым.

Пётр стоял на пороге недовольный. Он прекрасно знал адрес квартиры. Не забыл, потому что сам покупал. Пётр смотрел на меня зверем. И что примечательно, сегодня с ним не было дочери.

Я вздохнула и передёрнула плечами.

– Что на этот раз?

– Договор. Я хочу тебе сделать предложение, от которого ты не сможешь отказаться. И как только мы осуществим, что я предлагаю, я тебе Богом клянусь, что ни на шаг не приближусь ни к тебе, ни к Максиму. Ты просто должна будешь сделать то, что я предлагаю. Как ты на это смотришь, Олеся? Абсолютная, полная свобода от бывшего изменника.

Пётр склонил голову к плечу и облизал нижнюю губу. Слишком демонстративно. Слишком с намёком.

– Ну же, Олеся, соглашайся. Такие предложения, которые я готов выставить, звучат не каждый день.

Глава 10

Я огляделась по сторонам и сделала шаг вперёд, выходя в коридор, на лестничную площадку. Хотя лестницы у нас здесь не особо были, только лифт и выход на паркинг.

– Ну, давай, огорошь меня. Хотя ты прекрасно знаешь, что я с тобой не буду ни о чем договариваться. – Медленно сказала я, тщательно подбирая слова так, чтобы до Петра дошло, что разговоры с изменниками и террористами бессмысленны.

– Мы едем и сдаём анализ ДНК. Я точно удостоверюсь: мой ребёнок или не мой. И все вопросы исчезнут.

Я закатила глаза и вздохнула.

– А тебе зачем это тебе? Детей мало? У нас с тобой в браке два ребёнка, третьего ты на стороне сделал. Тебе детей мало?

Пётр скрипнул зубами, шагнул и навис надо мной, собираясь в своей любимой манере продавить силой. Но на меня это уже не действовало. Оно на меня и тогда не действовало. И даже если я на что-то соглашалась, это было исключительно из-за того, что я к нему относилась хорошо, я его любила и поэтому на многое закрывала глаза и порой даже соглашалась.

– Мне детей не мало. Но если мальчишка мой, то я не позволю тебе скрывать его от меня и дальше.

– От тебя никто ничего не скрывал. Мы не первый раз прилетели в Россию. Я не вижу смысла высасывать ситуацию из пальца. Если бы дело касалось тебя, я бы тебя, наверное, уведомила. Но чисто так, из соображений того, что у нас с тобой за плечами было слишком много лет брака. Но и для того, что я же такая мелочная душонка. – Я усмехнулась, оскалилась, показывая идеальные белые зубы. – Я бы обязательно подала на алименты.

И Петру это не понравилось. Потому что все сводилось к тому, что он в этом деле никак не поучаствовал, а значит, не одна я была рогатой.

– То есть ты, когда постель после меня не остыла, умудрилась где-то сходить и нагулять…

– А вот здесь язык попридержи. – Похолодев разом, произнесла я.

Тонкие пальцы скользнули по груди Петра, и я со всей силы дёрнула его за галстук.

– Думай впредь, с кем ты разговариваешь и кому какие претензии выдвигаешь. Нагулять смогла твоя девка и ты. Я, как женщина, имела любое право на что бы то ни было. Особенно после того, как у меня на руках оказались документы о разводе.

– У тебя их ещё не было в тот момент. – Грохотнул громом голос Петра, и он склонился ко мне ещё ниже. – А это значит, что ты была не честной разведёнкой, а гулящей замужней бабой.

Я оттолкнула от себя бывшего мужа и развернулась к двери.

– Тест ДНК, Олеся. Я не так много прошу. Ты же прекрасно знаешь, что я могу превратить твою жизнь в ад.

А последнее он произнёс впритык шагнув ко мне. Он перехватил под грудью, зажимая и даже делая больно. Кистью надавил мне на ребра.

– Ты же прекрасно знаешь, что я умею быть настойчивым. А ещё ты знаешь, что я умею делать так, что ты сойдешь с ума.

Я молчала.

– Не надо рассчитывать на моё добросердечие. Не надо рассчитывать на то, что из меня дурака делают, а я сейчас утрусь и исчезну с горизонта. Нет, Леся, я умею быть безумно жестоким в своей ласке. Если ты хочешь опять очутиться в состоянии высохшей мумии – дерзай, попробуй играть со мной дальше. Ты же наверняка хочешь послушать очередные обвинения в том, что ты никогда не любила меня? А теперь-то я буду почти в этом уверен. После меня кровать не остыла, а ты…

Я замахнулась и локтем ударила Петра в ребра. Ему было не больно. Я это сделала только как показатель того, что мне неприятно его присутствие рядом.

– Завтра после обеда. Если после этого теста ты окажешься на расстоянии десяти метров от меня – я получу разрешение на ношение огнестрела. Богом клянусь, я давно мечтала поиграть в охотника.

Я зашла в квартиру и перетряхнула плечами.

Ох, как он меня бесил!

Но бесил не от того, что у меня остались к нему чувства. А от того, что он создавал мне лишние проблемы.

На самом деле женщина после сорока, у которой отлаженная жизнь, может раздражаться исключительно из-за того, что её отлаженную жизнь пытаются разрушить. Я жила с детьми, с бизнесом, крутилась, вертелась, сама со всем справлялась, и тут нате нарисовался, фиг сотрёшь.

Благодетель, царёк.

Я слишком полюбила своё одиночество. Я слишком полюбила свой комфорт. Я полюбила себя в роли матери. А Петр сейчас просто, как медведь, лез в мою посудную лавку, в мою песочницу, стараясь все разворотить до основания.

Да пусть подавится этим тестом ДНК.

Все равно приедет Арс, и у бывшего мужа не останется никаких оснований для того, чтобы продолжать нарушать мой покой.

– Ты чего такая недовольная? – Хриплым со сна голосом произнёс Илюха, выходя из своей спальни.

– А ты чего до сих пор не собираешься? Давай бегом. Время видел сколько?

Илья прошёл к двери и, хмыкнув, посмотрел на экран домофона.

– Кто ходит в гости по утрам, тот бывший муж. Парам-пам-пам. – Нараспев произнёс он переделанные слова из Винни Пуха и, фыркнув, двинулся в сторону общей ванной.

После быстрых сборов утром мы с Максом поехали по делам. У тёти Светы оставалось не так много недвижки, и надо было решить, что со всем этим делать. А вот наследников у неё не осталось. И это было очень прискорбно.

Ещё намного хуже, что несколько лет назад её единственная дочь, чуть младше меня, свалилась с онкологией. Да настолько быстро, что никто даже ничего сделать не успел.

А я всегда говорила, что надо обследоваться. Я всегда говорила, что надо за собой следить.

Это и сломало тётю Свету. Мы просто видели, как она умирала. Это было заметно. И поэтому так получилось, что унаследовала я. Я настаивала на том, чтобы тётя Света написала завещание на маму – все-таки сестра. Но мама не собиралась этим заниматься и логично рассудила:

– А кому? Кому кроме тебя? Поэтому сразу, чтобы лишних бумажек не оформлять и несколько раз ничего не делать – сразу на тебя.

Когда вся документальная часть была приведена в порядок, мы с Максом поехали в обещанный мной батутный парк. Сын напрыгался так, что на обратном пути задремал в машине.

И можно было бы сказать, что этим событием день и закончился, да только Крис позвонила взбудораженная, нервная.

– Мам, ты сейчас сильно занята?

– А что случилось? У тебя такой голос, как будто бы за тобой привидение гналось.

– А, нет-нет. Не в этом дело. Мам, тут не очень приятная ситуация произошла.

Я напряглась и скинула скорость. Перестроилась в соседний ряд, поближе к парковочным съездам, чтобы в случае чего тормознуть.

– Ты где?

– Я у бабули с дедулей. – Нехотя произнесла Кристина с таким вздохом, что было понятно – она не рассчитывала на то, что случится. И уж она явно не хотела такого расклада.