После брака. Не предают любя (СИ), стр. 7

– Ты ничего не понимаешь. – Зоя Робертовна стала тяжело дышать и быстро моргать, стараясь сдержать слезы.

– Почему вы с ней? Почему он с ней? Вторая встреча за такой короткий промежуток времени, и я не вижу рядом с девочкой ни няни, ни её родной матери.

Зоя Робертовна посмотрела на меня снизу вверх, покачала головой.

– Регине тяжело дались роды. Очень тяжело. Она не вставала примерно полгода.

Я округлила глаза.

Я бы тоже хотела не вставать на протяжении полугода после родов, чтоб вокруг меня бегали медсестры, доулы, рассказывали, какого чудесного сына я родила, а я бы только закатывала глаза и периодически постила фоточки в соцсети. Но нет, я родила Макса и через три дня с кульком из роддома уехала домой. Потому что ещё через два дня мне надо было принимать ремонт в детском центре.

– Я так понимаю, сейчас ей по-прежнему очень тяжело даётся дочь, если то вы с девочкой, то сам Пётр?

– Ты ревнуешь?

– Я не ревную. Я собираю информацию для того, чтобы оценить масштаб бедствия, которое устроит Пётр, пока я в России.

– Это никакое не бедствие. Если это его сын, он имеет право об этом знать.

– Зачем? Объясните, зачем? Разве я что-то прошу? Разве я что-то требую? Мне не нужно ничего. Мне не нужно ни участие, ни скупые мужские слезы в моменте, когда Макс пойдёт в школу либо поступит в универ. У Максима достаточно мужского воспитания со всех сторон: здесь и Илья, и мой отец.

– Олеся, так нельзя. – Свекровь перехватила меня за руку и потянула на себя, заставляя смотреть ей в глаза.

Пальцы были у неё холодные. Кожа тонкая, морщинистая, и лунулы ногтей светлые. Блёклые, я бы даже сказала.

– У вас опять сердце. – Шепнула я, не отрывая взгляд от её ладони.

– У меня всегда сердце, Олеся. Потому что у меня сын. Потому что у меня внуки. Зачем ты так с нами поступила?

– Я никак с вами не поступила.

– Мы с тобой созванивались, а ты ни словом не обмолвилась, что беременна.

Я опустила глаза и покачала головой.

– Так и вы ни слова не сказали о том, что растите дочку любовницы.

Свекровь перетряхнула плечами, и я услышала звонкий голос Макса.

– Если ты покатишься, юбку держи.

Максим был сообразительным мальчиком, понимал, что если покатиться по горке и не держать одежду на месте, то она задерётся и больно будет. Но Марина, ввиду того, что была девочкой, многого не понимала в разбойничьих играх.

И да, это однозначно не была моя Крис, которая предводительница разбойников, которая и на ногах скатывалась с горок, и пробегала их.

Марина скатилась и захныкала в самом конце горки. Макс подбежал, потянул её за руку, и в этот момент моя свекровь тоже переключила внимание на детей.

– Он на него похож.

— Конечно, потому что правду говорят, когда беременная думает о любимом человеке, вне зависимости от того, чей это сын, он будет похож на мужчину, которого она любит.

— Олеся…

– Я не могу вам ничего сказать более точного, кроме того, что Пётр никакого отношения к Максу не имеет. Я бы, правда, сейчас, для того, чтобы вас успокоить, готова была соврать. Но это будет бесчестно. У вас сердце, и я не хочу отнимать ещё несколько лет у этого сердца. Поймите меня правильно.

Через пару минут я проводила свекровь с девочкой к машине.

Да, в Марине мало что было от Петра. Она была светловолосая, курносая. Какая-то вся хрупкая и очень трепетная, что ли.

Глядя на Кристинку, сразу было понятно, кто у неё папа. Там и характер. Там и внешность, и повадки.

– Олеся, пожалуйста, я тебя прошу. – Сказала последний раз Зоя Робертовна.

Я, пожав её тонкую ладонь, наклонилась и поцеловала в щеку.

– Спасибо вам за то, что приехали, за то, что поговорили. Ну, а нам с Максом пора. У нас дел слишком много.

Я закрыла дверь машины и подхватила Макса на руки.

– Такая прикольная девчонка. Правда, плакса. – По секрету наушничал мне Максим, когда мы ехали в лифте.

– Ага, – тихо соглашалась я.

– Если она ещё раз приедет, то пусть мои штаны оденет, а то так все ноги разотрёт на горке.

Макс покачал головой и вздохнул, как будто бы переживал, что девочки не понимают, как надо кататься с горки и что необходимо быть правильно одетым.

– Хорошо. – Согласилась я, понимая, что ни второго, ни третьего раза не будет.

Зайдя в квартиру, я обвела взглядом стены и поняла, что Крис куда-то ускакала по делам. Илюха был на работе. И значит, у нас с Максом было немного времени для того, чтобы каждому заняться своими делами.

Сын убежал в свою спальню, и уже через десять минут оттуда донеслось пыхтение. Когда я заглянула, заметила, что он пытается собрать звезду смерти из “Лего”. Пусть пытается, ему полезно.

Я присела в глубокое кресло в зале и вытащила мобильник. Пальцы дрожали, выбивая знакомый номер.

Но я все-таки рискнула.

Длинные гудки, как метроном, отмеряли удары сердца.

– Арс, – тихо произнесла я, когда в трубке щёлкнуло.

– Олеся? – Сначала недоумённый, а потом встревоженный голос.

Арсений хмыкнул в трубку.

– Надо же! Ты мне не звонила… – Арс цокнул языком, а потом выдал: – Да никогда! И что случилось?

Глава 8

Я облизала губы.

Говорить с Арсом после того лета я не то чтобы избегала, мне было сложно. И даже сейчас, когда его бархатный голос зазвучал в трубке, я вдруг ощутила, что прошлое догнало.

Догнало и ударило по спине больно так, что я могла не удержаться и просто носом нырнуть вперёд, разбивая в кровь колени, ладони.

– Случилось. – Выдала я, решив пропустить намёк Арса на то, что я могла быть более общительной после того, что произошло.

– Ты знаешь, что я тебе скажу на этот счёт. Я тебе не раз это говорил: ты можешь рассчитывать на меня, чтобы не произошло.

Когда-то его голос внушал спокойствие.

Да почему когда-то?

Именно в то лето он и внушал спокойствие.

– Арс, мы в России.

– Дома, подозреваю? – Холодно уточнил, и я ощутила, что Ворошилов напрягся.

Да так сильно, что одной интонацией мог застудить все вокруг.

– Да, ты прав, мы дома.

– И значит, весь вопрос будет лежать в плоскости того, что одна история осталась нерассказанной? Олеся, это так?

Я ощутила, что к горлу подкатил комок. Это все однозначно было от невроза и расстройства.

Я задержала дыхание на мгновение, чтобы отогнать дурацкое чувство, и согласно кивнула, не понимая, что Арс меня не видит.

– Чего ты там молчишь, Олеся? Когда я говорил о том, что ты можешь во всем на меня полагаться, это не было пустым звуком. Тем более ты знаешь, такие, как я, не бросают слов на ветер. Потому что наши слова стоят безумно дорого.

– Арс, мне, наверное, нужно будет твоё участие.

– В каком вопросе? Я знаю, что у тебя тётка умерла. Какие-то проблемы с наследством или что? Объясни.

Он начинал раздражаться.

Я не так хорошо знала Ворошилова, но уж порыкивающие ноты у любого мужчины говорили о том, что он не в самом лучшем расположении духа.

Была ли виной тому я, либо ещё что-то, сейчас было непонятно.

– Я не могла оставить младшего с родителями, и мы с Крис и Максом приехали в Россию. Да, из-за дел по наследству тёти Светы.

Да что ж мне так тяжело-то было говорить с ним?

Как будто бы я из себя кровь по капле выцеживала.

Мне казалось это настолько иррационально, что зарычать хотелось на саму себя. Найти ближайшее зеркало и настучать по отражению.

– Если я не ошибаюсь, вы не первый раз прилетели в Россию в таком составе. Значит, что-то должно было измениться именно сегодня.

– Да. Я встретила Петра.

Арс выдохнул тяжело и цокнул языком.

– Если ты хочешь сказать, что у него возникли вопросы…

– У него их масса. И если бы ты мог на них ответить, я была бы тебе очень признательна и благодарна.

– Я могу на них ответить. И ты должна знать, что я с радостью это сделаю. Необязательно мне было для этого звонить.