После брака. Не предают любя (СИ), стр. 4

– Олесь, Олеся! – Донёсся до меня голос Петра, но я перетряхнула плечами.

Плевать на покупки. Сколько раз приезжали домой, и не было такого, что мы сталкивались с бывшим мужем.

Да, уезжали мы с Кристиной поспешно. Да, никто не хотел задерживаться.

Но такой фатальной случайности со мной ещё не происходило никогда. Даже когда в аэропорту, когда мы с Крис и Максом прошлым летом летали на острова и сосед позади меня умудрился что-то ляпнуть про незаконный провоз каких-то там товаров, и то не было никакой случайности.

Но сейчас же.

А я не могла оставить младшего сына с родителями, потому что они взрослые. Мама уже через раз успевает за ним приглядывать. Про папу вообще молчу – подагра сводит с ума. И он, несмотря на то, что до безумия любит своего младшего внука, просто не вывозит. А Максим ещё такой энергичный.

Весь первый год жизни Максим практически не спал. У меня ни один ребёнок таким не был. И сердце сжималось в те моменты, когда наступало отчаяние. И вот мы, как на смене: то я вокруг дома по улице нарезаю круги с коляской, чтобы Макс поспал, то Кристинка, то мама. И отец, видя, что у меня и работа, я и здесь разрываюсь, и там разрываюсь, и он с больными ногами тоже ходил и укачивал Максима в коляске.

– Мам, ну стой. Стой. – Законючил Макс, потряхивая меня за плечо.

Но мне не нужно было таких знакомств.

Пётр принесёт намного больше проблем.

– Малыш, мы торопимся. – Тихо объяснила и чмокнула сына в щеку.

– Олесь, подожди!

Мы дошли практически до выхода из торгового центра, когда Пётр забежал вперёд и посмотрел сначала на меня, потом на Макса и опять на меня.

– Причём здесь Арс?

Мне очень хотелось ляпнуть о том, что Арс в этом деле как раз-таки замешан по самое не балуйся.

Ворошилов Арсений Игоревич – сорок восемь лет. Сначала юрист, потом друг моего бывшего мужа.

Но я не стала ничего говорить.

– Ты, как видишь, я не могу приходить и развлекать твою дочку. Мне бы самой где-нибудь клоуна достать для своего сына. Не подработаешь? Нет. Тогда прости, прощай.

Я шагнула вбок, и из-за того, что выход из торгового центра был через вертушку, Пётр не смог мне как-то помешать.

Я тяжело выдохнула, вылетая на улицу и глотая тёплый майский воздух. Такой, что сердце заходилось. Воздух был смешан с ароматами черёмухи и почему-то сирени. Хотя сирень обычно позже цветёт.

Я тряхнула волосами, направляясь к своей машине. Ну как к своей – к машине Ильи. Хотя да, покупала я её для себя, но на ней ездил сын. А сейчас из-за того, что мы приехали, ему пришлось пересесть на свой старенький седан.

– Олесь, пока ты не ответишь на мои вопросы, я от тебя не отстану. – Шагал за мной Пётр.

При этом дочка у него уже стала кряхтеть. И сразу было видно, что она капризная и достаточно избалованная. Ей не нравилось, что происходило.

– Папочка, зачем мы бежим? Папочка, не надо! Я же хотела ещё платье принцессы выбрать!

– Мариш, подожди! – Огрызнулся Пётр.

Я покачала головой.

Мы были похожи на двух идиотов, которые каждый со своим ребёнком бежит в сторону машины.

– Олеся, если это то, о чем я думаю…

– Нет, это не то, о чем ты думаешь и о чем ты должен подумать, я тебе уже сказала: все вопросы можешь задать Арсу. Уверена, он найдёт в себе массу красноречия для того, чтобы ответить на них правильно.

Я остановилась возле машины и щёлкнула брелком сигнализации. Открыла заднюю дверь и попыталась ссадить с рук Макса, но сын обезьянкой вцепился мне в шею и верещал.

– Мам, ну чего мы, ну зачем мы бежим? Давай остановимся. А тебя как зовут? Как тебя зовут? – Через моё плечо выглядывал Макс, глядя на дочку Петра.

Она не хотела общаться, но Максим всегда готов.

– Олесь, чего ты бежишь? Если ты убегаешь, у меня сложится только одно мнение – это то, о чем я думаю.

Я развернулась вместе с Максом на руках, и Пётр снова пристально вгляделся в глаза моего сына.

– Это не то, о чем ты думаешь. Пожалуйста, успокойся. Я бегу, потому что у нас время ограничено. Если ты ещё не в курсе, – я сглотнула, – тётя Света умерла.

Пётр пожал плечами.

– И у меня очень ограниченное количество времени на то, чтобы сейчас все вопросы по наследству решить. Так что я никуда не бегу – я просто опаздываю.

– Мы с тобой должны поговорить. Мы с тобой должны сесть и все обсудить.

– Нам нечего обсуждать.

Я развернулась, усадила Макса в детское кресло. Пристегнула его, и сын дрыгнул ногами, намекая на то, что вот бы могли сейчас тут немного развлечься, а ты, мама, как обычно.

Я поцеловала младшего в кучерявую тёмную макушку и потянулась закрыть дверь, но в этот момент заплакала дочь у Петра.

– Пап, зачем мы… Пап, ты же обещал…

Я понимала ребёнка. Носится с ней по торговому центру и непонятно чего хочет.

– Пётр, хватит, у тебя ребёнок уже расстроился. – Произнесла я быстро и нервно.

Я старалась на него не смотреть, чтобы не вспыхивали воспоминания одно за одним в голове. Я старалась сделать все возможное, только чтобы сейчас на меня не накатывало дежавю.

А оно накатывало с каждым ударом сердца все сильнее и сильнее.

– Олесь, так дела не делаются. – Пётр поудобнее перехватил свою дочь.

Я вдруг поняла, что на неё мне смотреть тоже больно. Она была очень похожа на его любовницу: такая же светловолосая и курносая.

– Все, хватит. Разговор окончен. – Я сделала шаг, чтобы закрыть дверь.

И в этот момент Макс отжёг.

– А вы, значит, знаете моего папу?

Глава 5

Пётр собирался что-то ответить Максиму, но я в этот момент закрыла дверь машины и, обежав её, села на водительское кресло, хлопнула дверью. Пётр взмахнул рукой, желая остановить меня. Макс в этот момент заканючил.

– Ну мам, ну пожалуйста. А кто этот дядя? А как у него девочку зовут?

– Малыш, позже. – Тихо произнесла я и, заведя машину, стала пытаться выехать из парковочного кармана.

Но Пётр возомнил себя святым: бегал и путался под колёсами машины. Он взмахивал рукой и что-то говорил. Дочка у него расплакалась так, что аж вся покраснела. Я покачала головой и сузила глаза, намекая на то, что это совсем днище.

Всю дорогу до дома я ехала под постоянные «почему» и «зачем». Макс такой любознательный, любопытный. Кристина называла его «шилопопом». И ничего с этим поделать невозможно было.

Когда я заехала на паркинг, то перехватила Макса на руки и направилась в сторону входа на этаж. Консьерж тут же появился в поле моего зрения. Я передала ему ключи для того, чтобы занёс пакеты с продуктами и вещами, и двинулась к квартире. Кристина, возомнив себя валькирией, с видом полководца стояла в центре зала и объясняла девочкам-клинерам, что куда надо переставить, что где надо обновить. Но по взгляду было понятно, что генеральная уборка подходит к концу.

Завидев меня в коридоре, Крис сразу поняла, что что-то произошло и это однозначно никому из нас не понравится.

Когда мы зашли в спальню, Максим наперёд сдал меня с потрохами.

– А мы дядю встретили какого-то. У него такая дочка красивая. А мама не разрешила нам пообщаться.

Макс залез на кровать и свесил ноги. Зажал маленькие ладошки между коленей и взглядом таким поводил по мне и Кристине, что было понятно: он нас очень сильно осуждает.

– Малыш, мы с тобой обязательно об этом поговорим. И я тебе скажу даже больше, что вскоре приедет Илюха и вам будет точно не до каких-то чужих девочек.

Макс вскинул бровки.

Я не любила, не объясняя причин, просто ставить точки в общении с сыном. Когда-то, может быть, пока рос Илюха и Крис, я так себя и вела. Но чем старше становишься, чем позже рожаешь, тем больше стараешься сделать детство максимально экологичным. Пусть лучше это будет общительный, сумасбродный ребёнок, чем зажатый, забитый и изначально травмированный.

Для Макса я такого не хотела.

– А давай пока мы позвоним бабушке с дедушкой и ты расскажешь, как тебе в России?