После брака. Не предают любя (СИ), стр. 32
Слова больно резанули. Я тряхнул Олесю за плечи. Она, вывернувшись, хрипло произнесла:
– Да отвалите вы от меня оба. – В глазах блеснули слезы. – Если тебе для того, чтобы понять, будто бы я неправильная и нехорошая, надо услышать это самому, то слушай: я спала с Ворошиловым. Спала так, как ни разу не было с тобой!
Глава 38
Олеся.
– Не ори на меня, пожалуйста. – Хрипло произнесла я, стараясь отодвинуться от Ворошилова. Но куда уж там. Мне казалось, что вся ситуация в принципе была аномальной и ненормальной.
– Я на тебя не ору. Я тебя ставлю перед фактом, что в моменте, когда ты вдруг решила поиграть со взрослым мужиком, надо было оценивать перспективы риска. А риск ого-го какой есть. Ты что, считаешь, что я здесь такой добренький и хороший, слушаю тебя, подчиняюсь и повинуюсь? Нет, Олесь. Я такой добренький и хороший, потому что я сделал этот выбор. Выбор – не причинять тебе боль. Но то, что принадлежит мне – моё по праву. Ребёнок мой. Он мой по праву. Если ты…
Я взмахнула рукой и положила на разбитые губы кончики пальцев.
– Арс, не надо. – Попросила я, тяжело дыша. – Я тебе говорю, не надо. Ты сейчас наболтаешь не пойми чего, а потом, вероятнее всего, будешь раскаиваться. Только я всю твою болтовню всегда анализирую. Ты не со своими клиентами. Ты с человеком, от которого тебе что-то нужно. Поэтому следи за языком и при мне не смей молотить им, как грязной тряпкой.
Арс перехватил меня за запястье, сжимая кости так, что они стали хрустеть.
– Тебе что, стоит просто взять и надеть кольцо? Ты что, думаешь, я идиот? Ты что, думаешь, я не понимаю, что тебе нужно было от мужчины? Я всё прекрасно понимаю. Мне достаточно было одного раза, чтобы сообразить и дойти до того, что мужика-то у тебя по жизни никогда и не было. Был какой-то потребитель, выпивший тебя до дна, что ты от растерянности даже не представляла, как тебе реагировать. Ты боялась и едва дышала у меня в руках. Поэтому не надо сейчас пытаться корчить из себя сильную, правильную и достаточно взрослую. Ты – маленькая девочка. В душе тебе до сих пор восемнадцать лет, и ты не представляешь, что делать с миром мужчин. А я представляю, что делать с восемнадцатилетней!
Я поджала губы и постаралась отстраниться от Арса. Только ни черта не вышло. Он продолжал стискивать моё запястье, и я зарычала:
– Отпусти!
– Я отпущу тебя только после того, как ты поставишь свою закорючку в документах о регистрации брака.
Он сейчас не был похож на красавца-искусителя, с разбитой-то физиономией, но от него безумно сладко фонило животной необузданной яростью. Настолько манящей, настолько притягающей, что я через раз старалась дышать, чтобы слюни не потекли. Но я понимала – мужчины делают больно.
А ещё я понимала, что Арс один из самых прекрасных представителей мужского рода. Вот уж он-то точно разобьёт сердце до конца.
Это после Петра я ещё смогла очухаться. После Арса я никогда не смогу очухаться. Потому что немножко разные ощущения.
А ещё один очень важный момент: как же он так умудрился?
– Да, ты очень правильно здесь рассуждаешь. Я никогда не сомневалась в твоих способностях в качестве психолога. Но давай все останется по-прежнему. Мне не нужно от тебя ничего.
– Конечно, ничего тебе от меня не нужно. Потому что я тебе и так уже все дал. Семь желаний. Семь прекрасных желаний.
– А такое чувство, как будто ты мне почку дал. – Ехидно заключила я и все-таки вылетела из его кабинета, все так же волоча его за собой на запястье.
Но Арс далеко пройти не дал, прижал меня к стене и тяжело задышал на ухо.
– Прекращай игры. Прекращай догонялки. Если я что-то хочу, я это обязательно получаю. Кто ты такая, чтобы стоять и противиться мне? Кто ты такая, чтобы здесь показывать гонор? Олеся, ты женщина в первую очередь. А я мужчина. И хватит выкручивать ситуацию таким образом, будто бы нам с тобой ничего не нужно. Нам нужно. Тебе нужен я, а ты нужна мне. И не только ты. Мне нужен мой сын.
– Знаешь, если бы в комплекте не шла я, наверное, ты был бы более счастлив.
Арс со всей силы ударил ладонью по стене так, что я вздрогнула, и кофейный аромат с нотами ментола тут же запутался в моих волосах.
– Думай, что говоришь и кому говоришь. Если бы мне ни черта не нужно было…
– А тебе и не нужно, Ворошилов. – Я вцепилась свободной рукой ему в рубашку и постаралась отодвинуть от себя. – Тебе и не нужно. У тебя не стоит галочки напротив моего имени, что покорена, сломана и брошена. Поэтому тебя сейчас так таращит и плющит от того, что у тебя ни черта не выходит. Поэтому ты уже три десятка раз пожалел о своих данных семи желаниях. Поэтому ты с ума сходишь сейчас. А не от того, что ты вдруг почувствовал, будто бы сможешь стать хорошим отцом, либо тебе очень сильно нужна семья. Тебе никто не нужен. Тебе нужны эскортницы в “Башне Федерация”, которые радостно будут хлопать в ладони, когда ты заходишь и швыряешь в них своим портфелем. И всё.
Я выкрутилась, вывернулась и постаралась двинуться в коридор, но Арс перехватил меня под грудью и, приподнимая над полом, развернул и потащил в сторону спальни.
– Нет. – Я упёрлась ногами в проход, не давая Арсу затолкать меня. – Если ты считаешь, что это правильно…
– Я считаю, что только так и правильно! – На ухо прохрипел Ворошилов, и я, взмахнув ладонью, рукой ударила его в ребра.
Я не знала, как они с Петром дрались и где у Ворошилова остались болючие точки, но хотелось думать, что я хоть в одну да попала.
– Прекрати упираться.
– А ты прекрати принуждать. Если ты считаешь, что в нормальных отношениях только так и строится контакт, то нет, Арс, ни черта. Ты рассказываешь о том, что я должна выйти за тебя замуж. Ты рассказываешь о том, что тебе нужен сын, но при этом ты ни разу… – Я ещё раз сильнее упёрлась ногами в дверную коробку так, чтобы Арс меня выпустил. Ну или на крайний случай пыталась оттолкнуть его от себя. – Но при этом ты ни разу за всю свою помпезную речь не произнёс достаточно важных слов, которые надо было бы сказать в этой ситуации, которые были бы уместны в этой ситуации. Ты продолжаешь давить на своё, на то, что это тебе всё нужно, тебе всё важно, и это у меня должно сердце от счастья выпрыгивать, потому что мне такой самородок блестящий достался. Но нет, Арс.
Я все-таки вывернулась у него из рук и, зарычав, посмотрела в глаза. Выставила руку вперёд. Указательный палец направила ему на нос.
– Не думай, что ты кого-то облагодетельствовал своим явлением и постелью с тобой. Ни черта подобного. Ты один из многих. Ничего в тебе уникального и эксклюзивного нет. Поэтому то, о чем ты сейчас рассуждаешь, заключается исключительно в твоём самомнении, но никак не в моём ощущении тебя.
Я зло толкнула его в плечо и, развернувшись, пошла в сторону выхода.
– Лисица, ты пожалеешь… Лисица, я умею быть хорошим. Но ты заставляешь меня быть плохим.
– Будь плохим! – Закричала я. – Тебе теперь нечего терять! Но только это в лишний раз покажет, что ты ни черта ничем не лучше. Хотя я в этом и так уже убедилась. “Ах, посмотрите, я такой офигенный, и вы мне все за это должны”. Нет, Арс, тебе никто ничего не должен. И я тебе тоже ничего не должна. Если ты надеешься в таком вот формате что-то от меня получить, то я не понимаю, как ты достиг таких высот, не обладая даже базовыми навыками общения с людьми, а имея уровень интеллекта эмоционального – пенёк.
Развернувшись, я вылетела из квартиры и спустилась на первый этаж. Пробежала по холлу, открыла дверь и влетела в руки Петра. Посмотрела на него, сузив глаза, и усмехнулась.
– На ловца и зверь бежит, да?
– Ты чего? Ты зачем? – Вздохнул Пётр, и я, не выдержав, выкатила ему всё, что я только думала.
– Я спала с Ворошиловым. Спала так, как тебе не снилось.
И этого я тоже толкнула в грудь.
– Но если ты все ещё считаешь себя таким офигенным и нереальным любовником, то, Петь, спустись с небес на землю. Офигенного в тебе было только то, что у меня никого другого не было. Потому что в сравнении ты даже рядом не стоял с Ворошиловым. Потому что в сравнении, я не знаю, даже если бы ты был сказочно, офигенно привлекателен, ты и то бы не смог в этом деле победить Арса. Поэтому что хочешь делай, во что хочешь верь, чем хочешь занимайся.