После брака. Не предают любя (СИ), стр. 22

Глава 25

– Как же… Как же от тебя пахнет. – Простонал сладко Ворошилов, упираясь локтями в постель по обе стороны от меня.

Я сцепила зубы. Я хотела уйти, но то, как он котом вился вокруг меня, надеющейся на то, что, может быть, я все не так поняла, не дало этого сделать.

Поэтому снова была постель, мокрая от наших тел. Поэтому снова Арс прикусывал мне кожу и стонал так, как будто бы никогда женщину не видел. И заражал своим дыханием, своим желанием, своей жадностью, почти звериной.

Когда я выскользнула из постели в надежде на то, что на сегодня хватит, Арс поймал меня. Правда, ловил уже на кухне и, усадив на глянцевый мраморный остров, гладил мне бедра.

– Ты очень манящая. Особенно когда не вредничаешь. Особенно когда действительно настоящая в постели. А не какая-то зажатая, забитая, словно бы тебе за все, чего ты хочешь, каждый раз приходилось выслушивать тонну дерьма. Не надо так, пожалуйста. Ты мне очень нравишься настоящей.

Он распахнул на мне свою рубашку, и я ощутила укол стыда.

Двое детей, пусть и рождённых давно, но все равно изменили мою фигуру. Она не была похожа на тело манекенщицы. И несмотря на то, что я была той самой, про которую мама говорила, что такие тяжело стареют, – стыд все равно был.

Но Ворошилову до него было никакого дела. Он наклонился и провёл языком мне до ключицы, заставляя всю кожу покрыться мурашками так, что от меня током сквозило.

– Не вредничай, Лисица. Не вредничай. Тебе это нравится. И мне это нравится. Чего мы друг другу придумываем всякие глупости? А ещё мне нравится твой голос: слегка сорванный и с бархатной хрипотцой на окончаниях. Пожалуйста, ещё раз покричи для меня.

Даже его просьбы выглядели странно и пугающе. И от этого тоже слезы наворачивались на глаза. Потому что до этого я никогда такого не слышала. Я не понимала, что так можно. Я не знала, что это нормально, когда ты выражаешь свои чувства таким образом и никто не пытается зажать тебе ладонью рот, чтобы не отвлекало.

И меня перетряхивало от того, насколько разнополярные чувства я испытывала. С одной стороны меня долбило памятью о браке. А с другой стороны кидало в огонь от своего настоящего, в котором я обнажённая сидела на кухонном острове. А у меня между ног стоял мужчина: подтянутый, сексуальный и пахнущий остро, терпко, сладко. И который вёл себя совсем по-другому, нежели чем я привыкла.

– А ещё знаешь, что я не люблю? Когда со спины. Мне хочется смотреть на тебя, на то, как ты закусываешь губы и, одичав от наслаждения, стараешься что-то поймать в ладони. Выглядишь ты офигенно в любом ракурсе.

Он говорил пошло.

Для меня пошло. Но от этого только сильнее разжигал. И контраст того, что я слышала утром и о чем мы говорили ночью, внутри создавал диссонанс. Мне хотелось рявкнуть: "так куда тебя угораздило попасть?" Но я молчала. Потому что хотела слезть с одного наркотика и надеялась, что удержусь от другого.

Клин клином вышибает.

Не знаю – проверю позже.

И в любом случае я получила семь желаний.

Арс потянул меня на себя, и когда я коснулась ногами пола, зарылся в мои волосы. И было так жарко между нами двумя, что я ощущала, как в ложбинке груди собирались капельки пота.

– Ты запахом своим с ума сводишь. У меня никогда такого не было. Чтобы я, как дурак, как молокосос какой-то просто был повёрнут на женщине. Я умею расставлять приоритеты. Но почему-то не с тобой. Это потому, что ты пахнешь моей женщиной.

И ком слез застрял в горле.

И тогда Арс не выдержал.

– Ну же, скажи хоть что-нибудь.

– Если ты замолчишь, мне будет легче. – Честно призналась, чтобы просто не дербанить душу в разные стороны.

Арс расхохотался и жадно поцеловал так, что лёгкие обдало огнём.

И целовал он до тех пор, пока я не стала лупить его по плечам.

– Чего ты добиваешься? – Спросила, выходя из кухни. Точнее убегая оттуда.

Арс развёл руки в разные стороны.

– Тебя, глупая. Что ли, не понимаешь?

Но я, обидно хохотнув, убежала в спальню, где он меня нашёл.

– А ну иди сюда. Иди сюда. – Он потянул меня за щиколотку и, запрокинув ногу себе на плечо, повёл губами вниз. – Когда ты ласковая – мне это нравится больше. Я как будто бы дикарку приручил.

Я упёрлась ногой ему в грудь, не давая приблизиться.

– Вот видишь. И опять приходится приручать. Хитрая, хитрая Лисица. – Произнёс, сузив глаза Арс, и снова перехватил меня за ногу и наклонился резко. – Как хорошо, что ты сняла кольцо. Иначе бы я никогда, никогда не узнал, какая ты. – Тихо шепнул Арс, заставляя меня прикрыть глаза.

А когда его губы коснулись моей шеи, тело выгнуло дугой. Я тяжело задышала. Я поняла, что какие бы слова он мне не говорил – мужчинам верить нельзя.

А через три дня и три ночи, рано утром, с маленьким чемоданом, который привезли из моей гостиницы, я вышла из его квартиры, оставив короткую записку о том, что он мне должен.

И должен очень много.

Глава 26.

Когда я вышла из аэропорта Черногории, мобильник просто раскалился от звонков. Если честно, он раскалился ещё в Шереметьево. Но тогда я стоически делала вид, будто бы меня это не касается. В конце концов, за прошедшее время я сделала много выводов. С Петей у меня был посредственный брак. Такой, в котором я была отражением его желаний, а не самой собой. В котором я не понимала всей прелести постели, объятий и личной жизни. В котором я испытывала стресс и казалась сама себе отвратительной.

Вторым выводом стало то, что бывший муж – любовник не так себе, но тоже посредственный, достаточно эгоистичный и тираничный. Все делалось так, как ему нравилось. И с годами я перестала отличать свои желания от его. Мне казалось, что я делаю в постели, нравится мне самой. Но по факту выяснилось, что нет, мне не нравится самой напрашиваться на ласку. Мне хочется, чтобы просто от самого факта, какая я, мужчина сходил с ума. Ленивая позиция. Наверное, эгоистичная. Но господин Ворошилов показал мне, что даже когда мне может не хотеться привлечь внимание, он все равно будет его оказывать.

Третьим выводом стало то, что мужчинам верить по определению нельзя. И поскольку я хотела слезть с одного тяжёлого наркотика посредством другого, такого же тяжёлого и выбивающего из колеи, я поняла, что надо бежать так далеко и так надолго, как это только можно. Потому что с Арсом расставание будет намного болезненнее. Потому что Арс подарил внутреннее чувство того, что я женщина сексуальная, привлекательная, манящая, и мне за это стыдиться не надо.

Как может стыдиться скульптура своей утончённости?

Как может стыдиться солнце того, что оно светит?

Именно эти мысли вложил мне в голову Арс.

Поэтому я уехала молча, тихо. Не хотела глупых прощаний. И, как подозревала, его лживых фраз о том, что мы могли бы продолжить, о том, что он очень счастлив был тому, что между нами произошло.

Для него без разницы, с кем это у него произошло. Он – циничный потребитель, пусть и умеющий потреблять вкусно, жадно, жарко.

А вот на этой мысли я тормознулась и ухмыльнулась. Потому что Пётр тоже был потребителем. Только ленивым, избалованным и достаточно требовательным.

Мобильник снова завибрировал, и номер Арса уже отпечатался у меня в голове. Но я не хотела что-либо объяснять ему.

А когда приехала домой, разложилась, пришла в себя, то, заметив неутихающий телефон, поняла, что разговаривать все-таки придётся.

Набравшись смелости, когда Крис легла спать, я все-таки подняла трубку.

– Какого черта! – Заорал он так, что у меня чуть телефон не выплюнул динамик. – Твою мать, ты хотя бы представляешь, что я только что сделал? Я поднял на уши всю Москву для того, чтобы найти одну сбежавшую девицу! Ты вообще представляешь, что делают спецслужбы в таких случаях? Мне все съёмки с камер наблюдения выложили на блюдечке: где ты была, в какое такси села и почему ты вышла в Шереметьево. Ты хотя бы представляешь, что так не делается? Взрослый человек хотя бы скажет: “пока”.