После брака. Не предают любя (СИ), стр. 12

Глава 13

Я сначала дёрнулась в сторону Илюхи, заметалась, натыкаясь на стены, а потом развернулась и заскочила в спальню Крис.

— Что случилось? — Нервно уточнила, желая разобраться в подробностях, Крис шмыгнула носом.

— Да как-то неправильно все получилось.

— Крис, давай поконкретней…

— Отец позвонил, я на громкой связи была. — Кристина потёрла запястье друг о друга. — Илюха услышал, что отец говорил. Он начал о том, что объясните мне, что произошло у бабули с дедулей, а то все непонятно, и вообще, может быть, не стоит так нервничать. Ну, Илюха перехватил трубку и рявкнул ему, что пока ещё никто не начинал нервничать, но если отец сейчас вздумает что-либо сказать мне по поводу своей девки, то нервы придётся лечить всем. Папа взъярился, рявкнул на Илью, что не надо соваться и не надо усугублять ситуацию, так-то ребёнок был рядом и все это видел, напугался. Ну и все. Илья только рявкнул о том, что, ну, раз ты возле подъезда, жди.

— Твою ж то дивизию! — выдохнула я и, развернувшись, скакнула в коридор, успела крикнуть: — За Максом пригляди…

— Мам…

Но я уже не дослушала и побежала в сторону коридора, на манер Илюхи перехватила ближайший тонкий свитер, накинула на плечи и выскочила в подъезд. Лифт ещё так долго ехал, как будто специально оттягивая момент.

Когда я оказалась на улице, то стало понятно, что если два одинаковых по темпераменту мужчины решили выяснить отношения, то очень маловероятно, что им помешает женщина.

Илья рычал, бросался, один раз толкнул Петра, второй раз толкнул Петра в грудь.

Бывший муж перехватил сына за предплечье и что-то процедил, но в этот момент к парковке спустилась я и выдала:

— Не смей здесь устраивать никаких скандалов.

Пётр прожёг меня недовольным взглядом. В эту же секунду Илья рассмеялся.

— Мам, да ты чего, какие скандалы, так просто сын вдруг решил высказать папе все, что он думает по поводу его скоротечного, я бы сказал, скоропостижного романа с молодой девкой.

И было в голосе Ильи столько злобы, что я посмотрела на сына абсолютно другими глазами. Как будто бы Пётр с его девушкой замутил.

— Илья, если ты не закроешь рот, то мне придётся вымыть его с мылом!

— Своей девке с мылом мой все, что попадётся под руку, — фыркнул сын, отталкивая от себя отца. — Я тебе ещё раз говорю, не надо лезть к нам, не надо звонить Кристине и высказывать, будто бы она что-то сделала неправильно. Она сделала все правильно. Если ты лишившись мозга, который высосали из через штаны, сейчас будешь доказывать обратное, то у меня для тебя дурные новости — пап, это деменция называется! Или ты что, надеялся на то, что я твоего ребёнка буду называть сестрёночка моя хорошая и жопу ей мыть, что ли? Так?

Илья произнёс это настолько резко и грубо, что я хлопнула глазами от растерянности.

Нет, это могла сказать я, и, вполне возможно, я примерно так и планировала в случае чего отбрить Петра, но когда это говорит сын отцу, это неправильно. Так не должно было происходить, и вот эта потасовка из толкания возле машины, она тоже не должна была происходить. Илья ребёнок, и каким бы он не был взрослым, он всегда останется для Петра ребёнком. Если Пётр позволял себе такое, что вставал напротив него в качестве оппонента, то это плохо: ты не имеешь права соперничать со своим ребёнком. Это никак не укладывается в голове, это неправильно ни по законам морали, ни по законам животного мира. Ни один лев не будет сражаться со своим львёнком.

— Так, Илюш, я слишком много допустил в твоём воспитании пробелов, и, мне кажется, сейчас самое время научить тебя уму разуму.

Пётр это выдохнул брезгливо и зло и, взмахнув рукой, перехватил сына за шею.

Я дёрнулась, стараясь влететь в мешанину из взрослых мужчин, но, оступившись, подвернула ногу, ойкнула, стараясь выровняться, но однозначно никак не повлияла на ситуацию.

— Послушай меня сюда, сын, — подтянув к себе Илюху, лоб лбом в лоб упёрся Пётр в него. — Если ты считаешь, будто бы ты здесь один судья, то нет, ты оказаться можешь на моём месте в любой момент, и тогда я не представляю, на каком костре ты будешь вариться. Тебе никто не давал права судить меня и оценивать мой с твоей матерью брак по каким-то только тебе понятным критериям: любил, не любил. Тебе какая разница? Я от детей своих не отказывался. А то, что ты сейчас выступаешь здесь в роли заступника, выглядит по меньшей мере глупо. Я ни с кем не воюю. Я не собираюсь ни против кого ничего устраивать. Но только ты считаешь, будто бы надо жить на ножах.

— Да, конечно, я считаю, что надо жить на ножах, — ещё раз толкнул Илюха в грудь своего отца и зарычал, — потому что, знаешь, мне твои ценности семейные не упёрлись ни в одно место. Потому что в моменте, когда твоя девка вдруг ходит и рассуждает о том, что, ну ты же не лишний человек в этой семье, мне хочется рявкнуть одно — это она лишняя. Это она припёрлась и разрушила эту семью, и никакого отношения она к ней по-прежнему не имеет. Она как была твоей любовницей, так и осталась. Что-то не заметил я обручального колечка на её пятерне. Ах, нету. Ах, не хочется. А может быть, дело в том, что тебе в принципе никогда не хотелось на ней жениться, и она поэтому сейчас носится к бабуле как к себе домой. Все глаза промозолила. Ой. Здесь посидите с Маришей, тут посидите с Маришей. Названивает мне постоянно с разговорами душеспасительными о том, что «Ой, Илья, ну ты же должен понимать, мы все взрослые люди. Ну да, ребёнок, но тебе же этот ребёнок ничего плохого не сделал». Нет, сделал!

Илья это рявкнул и оттолкнул от себя отца.

— Сделал, пап. У меня отца из-за этого ребёнка не было. И знаешь, как-то глупо рассуждать с взрослым парнем о том, что, ну все, мы не вечны, дай папе в конце концов погулять. А папа чем думал, когда гулял?

— Так Илья, закрой рот, хватит, прекрати. Ты заставляешь меня применить силу.

— Ах так тебе не только мозги высосали! Тебе вообще последнюю память, видимо, отбило! На сына руку решил поднять.

Нет, я не могла этого допустить.

Я не могла этого допустить, потому что тогда это просто будет концом всего.

Разводясь с Петром, я не собиралась устраивать раскол в семье, я никогда ничего не имела против общения детей с отцом, но то, что сейчас делал Пётр, говорило лишь о том, что ему плевать, он готов здесь стоять, непонятно какую позицию отстаивая, при этом причиняя боль своим детям, и его все устраивало.

— Я тебя мало ремнём лупил, — фыркнул Пётр и шагнул резко вперёд, перехватил Илюху за ветровку, дёргая на себя.

Я поняла, что если я сейчас просто не вмешаюсь, то отца у моего ребёнка не будет, а каким бы Пётр не был дерьмом, то это все равно не должно было произойти.

— У тебя теперь есть кого ремнём лупить, там и воспитывай,— зарычал Илюха, вырываясь, и Пётр в этот момент поступил безумно необдуманно.

Он взмахнул рукой так, чтобы ударить и ударить по лицу.

Я, взвизгнув, шагнула вперёд, заслоняя Илью собой, потому что я понимала никто не тронет моего ребёнка.

Какими бы правами Пётр не обладал в отношении своего сына, моего сына он трогать не имеет права.

Я успела только зажмуриться перед тем, как ладонь должна была влететь мне в лицо.

Глава 14.

У меня был внимательный сын и когда-то адекватный муж. Поэтому Илюха дёрнул меня на себя, разворачивая за плечи, а Пётр долбанул кулаком по двери машины.

— Как же я устал, — процедил сквозь зубы Пётр.

— Илюш, иди домой, — тяжело дыша, попросила я сына.

— Мам, я тебя не оставлю.

— Илюш, иди домой, пожалуйста, я тебя прошу, — протараторила я, и сын, сделав шаг назад, выдохнул словно бы стараясь прийти в себя.

— Пусть он уезжает, ты меня слышишь? Пап, уезжай.

— Илья, иди домой, — зло процедил Пётр, и тут сын сделал несколько шагов в сторону подъезда.

Я посмотрела в упор на Илью и медленно прикрыла глаза, намекая на то, чтобы шел и ни о чем не думал, и когда хлопнула дверь подъезда, я словно шарнирная кукла, развернулась к Петру и, выставив палец вперёд, ткнула ему в грудак.