Проклятый Врач. Том I (СИ), стр. 34
Но сейчас не об этом. Вика спала, аппарат ИВЛ размеренно вталкивал в её лёгкие кислород, диализ шуршал, перекачивая кровь. Я каждые полчаса проверял показатели. Токсин в её крови падал.
Зелёные нити, которые я видел сквозь «Видение Аномалий», бледнели. Они не умирали, нет, но их пульсация замедлилась, синхронизируясь с механическим ритмом аппаратов, а не с её собственным сердцем. Я запер паразита в клетке из медицинских препаратов и трубок.
А вот остальным пациентам стало легче. Как только мы прекратили поступление нового токсина, сыворотка начала работать. К вечеру сын мэра уже материл врачей, требуя выписку, а инвестор из Москвы пил воду через трубочку и требовал обновить подписку на какое-то приложение.
И, если честно, я устал. Когда понял, что последний пациент выздоравливает и что мне удалось спасти заражённых, пришла самая настоящая усталость. Как физическая, так и умственная. А система тем временем показывала мне время до смерти:
«Интеграция: 21%»
«Срок: 42 часа 58 минут»
Почти сорок три часа… и за это время я должен что-то предпринять.
Но что⁈
Вырезать часть вены? Заменить сосуд? А что, если осколок прорастёт в артерию?
Я рухнул на свой дешёвый диван, даже не снимая ботинок. Закрыл глаза и провалился в тяжёлый, липкий сон без сновидений.
Ночью я проснулся из-за Старика. Он почему-то решил, что я выспался.
«Вставай, сосуд. Дело к полуночи, а ты дрыхнешь, аки пёс на тёплой лежанке».
Я открыл глаза и невольно поёжился. В кабинете было темно, часы на стене показывали два часа ночи, и фактически я бы с удовольствием поспал ещё часов пять!
Но после пробуждения сон как рукой смахнуло. Я встал, умылся холодной водой и направился в реанимацию. Мне нужно было проверить, как ведёт себя осколок в условиях комы.
Коридоры были пустыми, никто не носился, не блуждал, всё было спокойно. На посту я застал задремавшую дежурную медсестру, не стал её будить и пошёл в реанимацию. Охрана, к слову, не задавала вопросов, когда я пошёл в карантинную зону. Видимо, Дима так сильно напугал персонал, что они предпочитали делать вид, что этого крыла просто не существует.
Внутри палаты было тихо. Ну, практически — если не считать писк кардиомонитора и мерный шум аппарата ИВЛ. Я остановился у кровати и молча смотрел на свою пациентку. К ней тянулось с десяток трубок: от диализа, от инфузомата, от ИВЛ. Она была похожа на спящую принцессу из сказки. Вот только принца с мечом тут не было. Был только замученный хирург.
Собравшись с мыслями, я включил «Видение Аномалий».
Зелёные нити в её теле замерли. Они больше не пульсировали, а впали в спячку вместе с хозяйкой. Осколок никуда не пропал.
— Ну и что мне с тобой делать? — тихо спросил я, глядя на этот осколок.
И в этот момент система снова подкинула сюрприз. Передо мной всплыло новое окно, но не красное и не предупреждающее. Оно было серым.
ВОЗМОЖНОСТЬ МЕНТАЛЬНОГО КОНТАКТА С НОСИТЕЛЕМ
СОСТОЯНИЕ НОСИТЕЛЯ: ИСКУССТВЕННАЯ КОМА, АКТИВНОСТЬ КОРЫ ГОЛОВНОГО МОЗГА 15%
ВНИМАНИЕ: ОБЪЕКТ КЛАССА ПРОКЛЯТИЕ МОЖЕТ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ДАННЫЙ КАНАЛ СВЯЗИ!
Ментальный контакт? Что за бред?
Но, прежде чем я успел хоть что-то сделать, веки Вики дрогнули.
Я охренел, ибо это было невозможно! Она была под таким количеством препаратов, что её мозг был в отключке! Но по какой-то причине она резко распахнула глаза.
Я чуть наклонился, не веря тому, что видел… Её зрачки были неестественно чёрными. Ни белков, ни радужки. Только два провала, уставившихся на меня с бледного лица.
Я машинально отшатнулся…
— Что за херня…
Но жуть на этом не прекратилась. Она попыталась заговорить! Её губы шевелились, но звука не было. Ибо трубка во рту, да и аппарат ИВЛ работал как надо…
Но буквально через мгновение всё изменилось. В моей голове зазвучал новый голос. Не Старика, не моей «шизофрении»! А женский, отстранённый и какой-то уж слишком безэмоциональный.
«Ты думал, ты один такой, Доктор?»
Я смотрел в эти чёрные глаза и не мог пошевелиться. Система перед глазами бешено мигала предупреждениями об угрозе, но я их не читал. Я был прикован к этому взгляду.
— Кто ты? — хрипло спросил я вслух, понимая, насколько глупо звучит мой вопрос.
Губы Вики снова дрогнули. Уголок рта чуть приподнялся, образуя подобие усмешки.
«Я — та, кто наблюдал. Я — та, кто ждал. Их тысячи, Доктор. И они уже знают о тебе».
Так, пора бы привыкнуть к тому, что моя жизнь отныне ненормальная. Понимая, что ситуация уже произошла, я решил продолжить диалог. И, что самое главное, получить хоть какую-то информацию!
— Знают, ну… — протянул я, полушёпотом. — Окей. Кто такие «они»?
«Носители. Пустые. И те, кто ещё не стал пустым, но уже слышит голос осколков!»
О, это уже интересненько. Значит, Старик — это осколок. Моя теория подтверждается.
«Ты интересный экземпляр, Доктор. Ты пытаешься играть по своим правилам. Гиппократ против нас… — голос в голове рассмеялся. — Это забавно».
Нас? Окей, их много… она не «соврала».
— Давай ты отпустишь девушку? М? Зачем тебе она?
Но «голос» не слышал моего вопроса. Или слышал, но решил, что ответ мне не нужен или я его не достоин.
«У тебя ничего не получится. Ты не сможешь вечно прятать меня в этом спящем теле. Я вырвусь. И когда это произойдёт… Ты пожалеешь обо всём, что сделал!»
Глава 11
Я — следующая цель?
Утро началось с того, что я возненавидел будильник. Хотя я это делал регулярно. После «трезвона» попытался разлепить глаза, но с первого раза не получилось. Уж больно сильно хотелось спать.
Прошедшая ночь была слишком «жёсткой» по всем критериям. После короткого разговора с «носителем», а точнее, с самим проклятием, на меня напала такая адская усталость, что я поспешил ретироваться в свой кабинет.
И сейчас, интеграция висела на двадцати двух процентах, а жить мне осталось девятнадцать часов.
К слову, время до смерти было лучшим мотиватором пахать дальше. И ничто так сильно не бодрило, как напоминание о собственной скорой кончине.
Что делать с девушкой, которая была биологической бомбой, я тупо не знал. И не представлял…
Я сполз с дивана, чувствуя себя так, будто меня всю ночь пропускали через мясорубку, а потом заботливо собрали обратно, но перепутали пару деталей.
Сердце ныло. Была тупая тянущая боль где-то в глубине грудной клетки, но терпимая. Кардиомиопатия напоминала о себе. Идиопатическая, мать её. Что в переводе с медицинского означает: «Мы понятия не имеем, почему вы умираете, но факты налицо».
«Ну что, сосуд, выспался», — забормотал Старик в моей голове.
И чего тебе надо так рано? Интересно, а он сам-то спит?
«Се денёк новый занимаемся! Али померещилось, яко грудь жмёт? Не сумневайся, хирурге. То не прострел, то руина».
— Отстань, — прохрипел я, направляясь в санузел. — Без твоих комментариев обойдёмся.
Умылся холодной водой, быстренько почистил зубы и поднял голову… посмотрел на себя «красивого». И, если честно, картина была так себе. Рубашка в пятнах от кофе, халат помятый. В общем, элегантность, собранная на помойке. Но ладно одежда… лицо — вообще атас. Небритое, мятое, с большущими мешками под глазами.
Мне… кажется, срочно требуется здоровый сон, массаж и что-нибудь для релакса.
Переоделся в сменный комплект, который хранил в шкафу как раз для таких «ночёвок». Халат, понятное дело, взял чистый, как и рубашку. Галстук сегодня надевать не стал. В горле что-то давило, не хватало ещё уснуть от удушья на плановом осмотре.
Выйдя из кабинета, тут же столкнулся с Лизой. Она то ли подслушивала, то ли сторожила меня.
— Саша, — она подошла ближе, и я снова уловил запах её духов. — Ты опять спал в кабинете? Ты же выглядишь… мм…